ГЛАВА 39.

Крис

Останавливаю машину возле дома Грейс. Взгляд скользит по острым девичьим коленкам, по рукам, сложенным в замок, лицо Бекки отвернуто к окну. Она молчала всю дорогу и остается только гадать какая каша творится сейчас в девичьей голове. Мне правда ее жалко. Жила себе беззаботно, ходила на учебу, тусила с друзьями, не зная всей правды, а теперь и ее семья разваливается. Хреновое чувство, по себе знаю. Становится тошно от того, что не могу сообразить, чем ей помочь.

Кажется, Бекка вообще находится сейчас в другой реальности. Стоим уже минут пять, а она продолжает тупо пялиться в окно. Не хочу прерывать ее, хочу, чтобы она и дальше сидела рядом со мной. Так мне спокойнее. Готов заключить ее в свои крепкие объятия и больше никуда не отпускать.

— Прости Крис, — неожиданно проносится шепот в салоне.

Протягиваю руку в сторону и аккуратно касаюсь длинных волос, ток пронзает все жилы, Бекка резко поворачивается ко мне. Вижу ее грустное лицо и все внутренности скручиваются в болезненный узел.

— За что ты извиняешься? — говорю медленно, чтобы не спугнуть шаткий мир, который царит между нами. — Ты то ни в чем не виновата.

— За мать, — кладет голову на спинку сиденья.

Смотрю в карие глаза и наклоняюсь ближе. Разве можно быть такой хорошей, такой чистой и невинной? Хочу поцеловать ее, взгляд опускается на пересохшие губы, провожу языком по своим, желаю смочить их.

— Я никогда не смогу простить ее, — произносит со злостью и резко вылазит из машины.

Расстроено выдыхаю. Настроение вообще на нуле и как не прискорбно признать, Бекка закрывается от меня. Ей сейчас не до поцелуев. Парень изменил. Руки самопроизвольно сжимаются в кулаки. Узнала о предательстве матери. От меня же. Наблюдаю как она медленно плетется к дому и отпускаю ее с тяжелым сердцем. Но я знаю Грейс, она должна помочь пережить Бекке это тяжелое время. Бабушка у нее мировая.

Слежу за ней со стороны и вижу, как открывается дверь, на пороге показывается Грейс и после минутной паузы принимает Бекку в свои объятия. Удостоверившись, что она в надежных руках, завожу тачку и направляюсь к дому.

Вхожу в комнату, отец сидит на диване, смотрит бейсбол и потягивает пиво. Иду в кухню, открываю холодильник, осматриваю пустые полки, тут скоро мышь повесится. Достаю бутылку для себя, откупориваю ее и возвращаюсь обратно, сажусь рядом с отцом.

— Не рановато ли ты начал пить? — спрашивает, не отвлекаясь от экрана.

— Не рановато, — огрызаюсь и делаю большой глоток.

— Что стряслось, сын?

Бесцельно пялюсь в телек. Никогда мы не разговаривали по душам, но сейчас мне капец как надо выговориться. Вытягиваю ноги вперед и кладу их на кофейный столик.

— Бекке все известно. Я сам ей все рассказал, — хожу вокруг да около, не могу набраться смелости произнести это слово вслух. — Рассказал о маме, о тебе и… ну ты понял.

Нервно цокаю и откидываюсь на мягкую подушку.

— Зачем? — спокойно спрашивает.

— Так получилось, — цежу злобно и снова выпускаю защитные шипы.

— Крис, — отец тяжело вздыхает, чувствуя, как я закрываюсь от него, — если ты будешь так отвечать, нормального разговора не получится.

Делаю глоток пива.

— Я люблю ее, — произношу быстро, — но одновременно и ненавижу. Не могу ничего с собой поделать. Меня дико тянет к ней, но как вспомню что ты и ее мать…. Так сразу же злюсь.

Отец ставит пустую бутылку пива на пол и немного разворачивается ко мне.

— Сын, я хочу, чтобы ты понял одну вещь, — говорит уверенно, — дети не должны расплачиваться за ошибки своих родителей. Бекка ни в чем не виновата. Как и ты. Это был наш выбор, наше решение. Мы совершили фатальную ошибку, из-за которой все полетело к чертям. Мы разрушили ваши жизни. Если ты искренне любишь ее, то тебе стоит бороться за свое счастье, ведь время быстро пролетит, сынок, не заметишь, как увязнешь в тоскливом одиночестве.

Он резко замолкает, смотрю на него. Долго. Давно не позволял себе этого. При бликах от экрана телевизора замечаю глубокие морщины, растянувшиеся на его лице, замечаю седые пряди на висках и понимаю, что он и сам жил в аду все десять лет. В глазах нет старого блеска, потухло все желание двигаться вперед. Он винит себя из-за смерти мамы.

Перевожу внимание на телек. Молча выпиваю свое пиво и встаю с дивана.

— Тебе принести еще? — киваю на его пустую бутылку.

— Нет, — хлопает ладонями по своим коленям и встает, — пойду спать, а то завтра рано вставать.

Выключает телек и наклоняется, чтобы поднять бутылку.

— Оставь, пап, — хватаюсь за его плечо, он тут же оборачивается ко мне, — я уберу.

Отец легонько похлопывает меня по моей же руке, кивает в знак благодарности и уходит.

Навожу порядок, вытаскиваю пакет с мусором на задний двор и выбрасываю его в контейнер. Не спешу подниматься к себе. Возвращаюсь к ступенькам и сажусь на верхнюю, смотрю на небо.

Сегодня отец дал мне самый дельный совет за всю мою жизнь. Бекка действительно ни в чем не виновата. Будучи ребенком, я остался один при живом отце и запутался. Попал в капкан ненависти, который с каждым годом защелкивался еще крепче. Не справился с детскими обидами и потерял самую лучшую девчонку. Теперь и века не хватит, чтобы вымолить у нее прощения.