Глава 25 · Гнев и холод

Сердце бешено колотилось, пока я смотрела на Софию и Элинор и пыталась понять, как справиться с этой ситуацией

— Ваши усилия бесполезны, — твёрдо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Если вы хотите устроить спектакль, выберите лучшее место. Здесь аудитория слишком мала, чтобы оценить ваш «талант».

София прищурилась, её губы искривились в ухмылке.

— О, Джульетта, — протянула она, её голос был таким же ядовитым, как и слова. — Неужели ты думаешь, что кто-то поверит в твои оправдания?

— Где вы услышали оправдания? — я приподняла бровь, глядя на неё с пренебрежением. — Я ни в чем не виновна, поэтому оправдываться не собираюсь!

Элинор злобно скривилась, сделав шаг вперёд, но я решила не давать ей возможности выплескивать мне в лицо свои помои.

— Мне больше не о чем с вами разговаривать.

И проигнорировав попытавшегося что-то сказать Михаэля, я развернулась, толкнула дверь в свою спальню и быстро вошла. Захлопнула за собой двери и заперла их, прислонившись к ним спиной…

* * *

Эмоции клокотали.

Стервятницы!!! Нужно срочно что-то предпринять! Еще и беспечность Михаэля… Он, конечно, хороший парень, но что-то слишком навязчивый в этой версии моего друга Мишки.

Подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение. Щёки горели, волосы слегка растрепались. Я выглядела так, будто только что выбралась из бури.

— Никаких слёз, — прошептала самой себе.

Сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Не дам им победить. Никогда! Если они хотят войны, они её получат.

Сев на кровать, я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Но вместо этого в голове вспыхивали образы их ухмылок, шёпот за моей спиной. Я почувствовала себя загнанной в угол, лишённой всякой защиты.

Тук-тук.

Стук в дверь вырвал меня из задумчивости.

— Леди, я принесла вам смену платья, — прозвучал знакомый голос служанки.

Я выдохнула, поднялась с кровати и направилась к двери. Нервное напряжение ещё не прошло, но голос звучал слишком буднично, чтобы я заподозрила неладное.

И вот, стоило мне открыть дверь, как начался следующий акт моего кошмара.

* * *

Открыв дверь, я осознала, что была слишком доверчивой.

Вместо служанки в комнату ворвался Ромео. Его лицо, обычно хладнокровное и непроницаемое, сейчас пылало яростью. Глаза горели, дыхание было шумным, как у зверя, готового броситься в атаку.

— В чем дело? — начала я, но он схватил меня за руку.

— Идём, — бросил он.

Его хватка была железной.

— Отпусти! — я дернулась, пытаясь вырваться. — Мне больно!

Он молча потащил меня к двери.

— Ромео, объясни, что происходит! — я почти кричала.

Но он не отвечал. Его лицо оставалось мрачным, неумолимым.

Мы ворвались в коридор, где сразу же привлекли внимание слуг. Те замерли, смотря на нас с ужасом и удивлением. Кто-то торопливо отошел в сторону, освобождая дорогу.

— Ромео, остановись! — я снова попыталась высвободиться, но его рука только сжалась сильнее.

Мы прошли через холл, где наткнулись на Лукрецию.

— Что происходит? — её голос прозвучал холодно, но я уловила нотку тревоги.

Ромео даже не замедлил шага.

— Не вмешивайся, мать, — бросил он, не поворачивая головы.

Лукреция нахмурилась, но отступила, позволив ему пройти.

Когда мы вышли наружу, холодный зимний воздух ударил мне в лицо. Я задрожала. На мне было только лёгкое платье и шаль. Мороз тут же проник под ткань, заставляя зубы выбивать дробь.

— Ромео, ты с ума сошёл? Куда ты меня ведёшь? — мой голос дрожал от холода, гнева и волнения.

Муж ничего не ответил. Во дворе уже ждала карета, запряжённая четверкой лошадей. Испуганный извозчик замер, увидев нас, но тут же открыл дверцу.

Ромео резко подтолкнул меня вперёд. Я споткнулась и едва не упала, но успела ухватиться за край двери.

— Садись, — приказал он.

— Нет! Пока ты не объяснишь, что происходит!

Его лицо стало ещё мрачнее, если это было вообще возможно. Не сказав больше ни слова, он буквально затолкнул меня вовнутрь. Затем сел сам, закрыв за собой дверь.

Лошади сорвались с места, карета начала трястись на ухабах.

Я, потирая ноющее запястье, смотрела на него с ошеломлением и страхом.

— Ромео, что это за выходки? — требовательно спросила я. — Объясни, наконец!

Он молчал. Его взгляд был устремлён куда-то в окно, а лицо оставалось каменным.

— Ромео! — я закричала. — Останови карету!

Он наконец повернул ко мне лицо. Его глаза были полны ярости.

— Что, забыла попрощаться с любовником, потаскуха? — процедил он сквозь зубы.

У меня перехватило дыхание. Внутри всё опустилось. Эти слова резанули по сердцу острым ножом. Значит, клевета Софии и Элинор достигла его ушей. И он так легко поверил в неё!

Я смотрела на мужа, на плохую, изломанную копию моего Ромы, и пыталась найти хоть тень сомнения или смягчения в его лице. Ничего!

— Ты правда в это веришь? — спросила я тихо, почти шёпотом.

Но Ромео снова отвернулся, не удостоив меня ответом.

Карета продолжала трястись, унося нас всё дальше от поместья его родителей и оставляя за собой лишь холодные следы на снегу.

* * *

Холод проникал сквозь тонкие стены и брал меня в свои ледяные объятия. Я не могла избавиться от дрожи, сколько бы ни куталась в лёгкую шаль. Зубы стучали, руки не слушались, а пальцы, казалось, превратились в ледяные палочки.

Каждый новый взгляд на бесконечные белые просторы за окном только усиливал моё отчаяние. Холод пронизывал до костей.

Ромео сидел напротив, хмурый и замкнутый, похожий на отражение этой суровой зимней стужи. Его молчание и молчаливая злость страшно угнетали.

«И чего он бесится? — думала я, кутаясь в свою жалкую шаль. — Что, потенциальная измена задела его гордость? Ну конечно, мистер Я-центр-вселенной будет злиться даже на ненавистную жену, которую он ни капельки не любит…»

Злость медленно разогревала мои мысли, оттесняя на время холод.

«Вот уж горделивый придурок! Делает вид, будто я его позорю, а сам ведёт себя, как подонок. То играет в благородного мужа, то снова показывает, что я для него ничто!»

Я сжала кулаки, пытаясь подавить злость, но она, наоборот, начала разгораться.

«Ненавижу! Ненавижу его холодность, его высокомерие, его бесчувственность!»

Но от злости мне стало теплее всего на несколько секунд. Реальность быстро вернулась, вместе с онемением пальцев и щёк. Я посмотрела на свои руки: ногти посинели, кожа начала краснеть.

Пальцы ног я уже вообще не чувствовала, и тут вдруг произошло нечто неожиданное. Ромео резко сбросил с себя камзол, потянулся ко мне и накинул его на мои плечи.

Меня мгновенно окутало тепло — приятное, уютное. Я инстинктивно прижала камзол ближе, чувствуя, как к телу возвращается жизнь.

Ромео вернулся на своё место и уселся напротив с таким видом, словно ничего не произошло. Лицо оставалось таким же невозмутимым.

У меня отпала челюсть от удивления. И как это понимать? С чего вдруг? Решил повыделываться и сделать из себя благородного супруга? Но ведь нас никто не видит! Выделываться не перед кем! Ничего не понимаю…

Не удержалась и колко спросила:

— И как это понимать? Сперва решил заморозить меня до смерти, а потом передумал?

Ромео медленно повернулся ко мне, его взгляд был таким холодным, что казалось, температура в карете упала ещё ниже.

— Ты ещё должна для меня родить, — произнёс он с таким спокойствием, что это звучало почти пугающе. — Родишь — и больше не будешь мне нужна.

Я едва не поперхнулась воздухом.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё закипает. Вот гад! — Шиш тебе, а не ребёнка! — процедила я, злясь всё больше. — Никогда, слышишь, никогда я не буду спать с тобой!

Мои руки сжались в кулаки, но дрожь тела, вызванная то ли холодом, то ли злостью, не давала мне говорить ровно.

— Тебе же было противно входить ко мне в спальню! — выпалила с вызовом. — Сам жаловался налево и направо, какая я противная, и как тебе нужна твоя Софиюшка! — Я зло фыркнула. — А теперь, видите ли, ребёнка надумал! Ишь ты! Тьфу!

Выплеснув свой гнев и тяжело дыша, я замолчала. Ромео вдруг криво усмехнулся.

— Вот увидишь, ты не устоишь!

Я ошарашенно затаила дыхание. Он что грозится меня соблазнить???

Переплела руки на груди, на мгновение забыв о холоде.

— Не дождешься! Я с козлами не сплю!!!

Лицо Ромео помрачнело.

— А с кем ты спишь??? — убийственно процедил он…