Глава 28 · Кто меня поработил?

Время потеряло смысл. Сколько я здесь сидела — час, два, а может, и целую вечность — было неясно. Ледяной воздух безжалостно проникал под тонкую ткань платья, и я не могла перестать дрожать. Камера пропахла сыростью, и я чувствовала, как начинает болеть горло.

Боже, если я заболею здесь, конец наступит еще быстрее…

Я сидела на жёсткой деревянной кушетке, поджав ноги и пряча голые ступни под юбкой. Пальцы побелели от напряжения — я крепко сжимала руки, словно это могло меня согреть.

Я слабела. Как физически, так и морально.

Мысли путались, и каждый раз я возвращалась к одному: кто это сделал? Почему?

Меня похитили? Чего хотят? Мести? Выкупа??? Ничего не понимаю…

Всё произошедшее всплывало в голове урывками. Ромео был без сознания, когда я уходила из его комнаты. Значит, он не мог отдать приказ. Или… очнулся и поспешил это сделать? Нет, если бы это был он, зачем такие сложности? Проще выгнать, оскорбить, лишить средств к существованию. Это как раз в его стиле…

Тут же вспомнились его слова о том, что я еще должна родить ему ребенка. Вот именно! Это не мог быть Ромео…

«Тогда кто?» — вопрос, казалось, разъедал мозг.

Я потеряла счёт времени. Холод лишал чувств. Казалось, я превращаюсь в ледяную статую.

Тишина была разорвана резким скрипом двери. Я подняла голову, инстинктивно напрягаясь.

В проёме появилась рука, держащая кувшин и тарелку. Движения были быстрыми, словно тот, кто стоял за дверью, спешил уйти.

Не знаю, как у меня это вышло в подобном состоянии, но я пулей соскочила с кушетки и метнулась к двери. Замёрзшие ноги плохо слушались, но я успела схватить эту руку. Пальцы вцепились в грубую кожу. Очевидно, что руки эти принадлежали мужчине.

Незнакомец, похоже, не ожидал такой реакции. Он пошатнулся и, потеряв равновесие, почти завалился в камеру. Свет от факелов в коридоре осветил его лицо.

— Морис? — выдохнула я, узнав одного из слуг Ромео. Иногда видела его на кухне. Значит, я всё еще в поместье…

Слуга замер, его испуганный взгляд встретился с моим. Лицо стало дико напряжённым, брови сошлись на переносице, словно я оскорбила его своим маневром.

Коридор за ним был узким и тёмным, пляшущие тени от факелов только усиливали ощущение безысходности…

Я сжала его руку ещё сильнее, не позволяя вырваться.

— Морис, пожалуйста, — начала я сдавленно. — Почему я здесь? Отпусти меня!!!

Интуитивно чувствовала, что сейчас не время для гнева, нужно взывать к совести.

Губы мужчины дрогнули. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Приказано держать вас тут, — наконец произнёс он глухо и недовольно. — Отцепитесь уже!

— Кто приказал? Почему? — я вцепилась в его руку, как утопающий за соломинку, и похоже причинила слуге боль, потому что он дернулся и зашипел.

Морис замялся, его лицо стало мрачным.

— Знамо кто! — буркнул он, дёрнув руку в очередной раз, но я снова не отпустила.

— Я заболею и умру здесь! — в отчаянии выкрикнула я. — Что вы тогда будете делать? Вы же человек, Морис!

Он замер, и я увидела в его глазах проблеск сомнений. Надежда вспыхнула, как спичка, но тут же погасла, когда он нахмурился.

— Невелика беда, — пробормотал мужчина.

Резким движением он всё-таки выдернул руку и захлопнул дверь перед моим лицом. Скрип замка прозвучал приговором…

* * *

Я медленно отступила от двери, дрожа всем телом. На мгновение мне показалось, что я вот-вот разрыдаюсь, но слёз так и не было. Вместо этого я почувствовала ужасную пустоту.

Вернувшись на свою жёсткую кушетку, я подтянула колени к груди, кутаясь в тонкую ткань платья. Холод вновь овладел мной, измучивая и тело, и душу.

Мысли вновь вернулись к Ромео.

'Может, это всё-таки он? Может, я зря ищу в его поступках логику? Да, меня ненавидят Элинор, София и Зинельда, но кузина и бывшая Ромео далеко, а у тетки нет подобной власти, чтобы безнаказанно запереть меня здесь.

Сердце сжалось. От злости или боли, я уже не понимала.

— Лучше бы я не помогала ему… — вырвалось у меня горькое.

Но в груди что-то встрепенулось.

«Нет, нельзя думать так», — прошептал тихий голос, и я уже не понимала, это мысли моей совести или Джульетты…

Прикрыла глаза, пытаясь подавить странное чувство. Нет, это не я, точно не я. Это Джульетта, её душа. Она продолжает жить во мне, защищая Ромео даже тогда, когда я ненавидела его всей душой.

«Почему ты не можешь уйти? Что тебя держит?» — хотелось закричать, но я сдержалась.

Каждая мысль раздирала меня на части. Всё, что я сделала ради него, всё, что вынесла, не стоило того. Он не ценил ни Джульетту, ни меня…

* * *

Время шло медленно, тишина становилась невыносимой. Я уже не знала, что страшнее: одиночество или мысли, которые его сопровождали.

Очередной скрип двери вырвал меня из этого полусна. Я резко подняла голову, замерев в напряжении.

Морис снова появился в дверном проёме, но на этот раз он не стал медлить. Быстро просунув в камеру какой-то свёрток, он тут же захлопнул дверь.

Я не успела ничего сказать или сделать, и мне оставалось только бессильно опустить голову.

Потом с трудом встала и подошла к неожиданному подарку.

Взяв свёрток, осторожно развязала ткань. Внутри оказалось старое, но тёплое одеяло, поношенный плащ, сапоги и небольшая подушка. Всё это выглядело так, будто было взято из чьего-то личного обихода.

— Морис… — прошептала я.

Возможно, эти вещи принадлежали ему. И если это так, значит, в нём всё-таки осталось что-то человеческое.

* * *

Я закуталась в одеяло, натянула сапоги, которые оказались чуть великоваты, и обняла подушку, прижимая её к груди. Тепло проникало в замёрзшее тело, заставляя дрожь постепенно утихать.

Слабая искра надежды вспыхнула во мне. А вдруг Морис мог бы стать тем, кто поможет мне выбраться?

Лёжа на холодной деревянной кушетке, я закрыла глаза. Мысли кружились вокруг Джульетты. Почему её дух не оставил этот мир? Она ведь страдала здесь, как и я. Может, она сможет помочь мне, дать какой-то знак, подсказку?

«Джульетта, если ты где-то рядом, я должна тебя увидеть», — подумала я, концентрируясь на её образе.

С этими мыслями я погрузилась в сон, ожидая встречи, которая могла всё изменить…