Глава 30 · Самозванка

Старушка Раиля протянула мне украшение на потёртой, грязной верёвке.

— Что это? — спросила я, недоверчиво всматриваясь в неприхотливый, грубо выплавленный из металла кулон.

Её беззубый рот растянулся в усмешке.

— Амулет иллюзии, — ответила она, голос звучал хрипло, но уверенно. — Наденьте его, и никто вас не узнает.

Я замерла, недоверчиво нахмурившись.

— Иллюзия? — голос прозвучал скептически.

Раиля усмехнулась, и её глаза лукаво блеснули.

— Не верите? — Она сорвала такой точно амулет с собственной шеи, и я ахнула.

На моих глазах её морщинистое лицо начало изменяться. Глубокие складки разгладились, кожа стала ровнее, черты лица обострились. Она выглядела не особенно молодой, но, возможно, лет на пятьдесят. Чёткие, броские черты лица, чуть тронутые сединой волосы, но ухоженные и блестящие. И, главное, при улыбке обнаружились абсолютно все зубы.

— Игвары мы с сыном, — сказала она с лёгкой гордостью.

— Игвары? — переспросила я, ничего не понимая.

Раиля кивнула.

— Да, под иллюзией оба. Ему, к примеру, всего тридцать. Мы сбежали из нашего королевства, потому как там магия иллюзий запрещена. Здесь же о ней никто и слыхом не слыхивал.

Она протянула мне амулет.

— Вам, госпожа, помогу, если никому об этом не расскажете. Полюбились вы мне, чистая душа…

Моё сердце забилось быстрее. Этот мир казался странным, но я никак не ожидала встретить настоящую магию.

— Спасибо, Раиля, — прошептала я, искренне улыбнувшись. — Я этого никогда не забуду.

Раиля только кивнула, её глаза светились мягкой теплотой.

* * *

Коридор, казалось, растянулся в бесконечность. Я, переодетая в простое платье служанки, шла, стараясь быть незаметной. Иллюзия тёпло окутывала меня, защищая от посторонних взглядов.

Но внезапно тишину нарушил крик.

— Что за безобразие! Ты можешь двигаться немного быстрее, улитка канавная! — голос, раздавшийся за углом, заставил меня замереть.

Этот голос походил на мой… кажется. И всё же он звучал грубее, резче, был наполнен презрением. Сердце заколотилось сильнее, ноги сами понесли меня в сторону звука.

Завернув за угол, я остановилась, широко распахнув глаза.

Передо мной стояла она. Моя копия.

Та же фигура, те же черты лица, но что-то в ней было не так. Брови капризно изогнуты, подбородок высокомерно задран, губы поджаты. Прямая осанка подделки излучала надменность и власть.

— Простите, госпожа! — лепетала молоденькая служанка, глядя на самозванку глазами, полными страха.

Та махнула рукой в небрежном жесте.

— Исчезни, пока я не занялась тобой основательно! — бросила она с раздражением.

Служанка кивнула и убежала, неуклюже потыкаясь. А самозванка повернула голову и вдруг заметила меня.

Её глаза прищурились.

— Эй ты, иди сюда, — приказала она надменно.

Я сделала глубокий вдох и направилась к ней, стараясь выглядеть как можно более покорной. Сердце гулко стучало в груди. Боже, хоть бы иллюзия сработала!

Она смерила меня подозрительным взглядом и вздёрнула подбородок ещё выше.

— Идёшь со мной, — бросила высокомерно. — Поможешь убраться в комнате…

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась в сторону… спальни Ромео.

Я последовала за ней, стараясь дышать ровно. В груди клокотало от гнева. Какая-то мымра так отвратительно играет мою роль и портит мне репутацию!!! Поэтому я обязательно с ней разберусь…

Но едва мы вошли в комнату, как я почувствовала, что заныла душа.

Ромео лежал в кровати, бледный, с закрытыми глазами. Сердце невольно сжалось. Кажется, душа Джульетты вновь заставляет меня чувствовать его боль.

— Собирай это, — самозванка указала на осколки разбитого кувшина, разбросанные по полу.

Я кивнула, присела на корточки и начала собирать осколки в тряпку, стараясь достойно играть роль покорной прислуги. Лгунья же в это время бродила по комнате, бормоча что-то себе под нос.

Внезапно со стороны кровати раздался стон.

Я замерла. Самозванка тоже остановилась, её взгляд метнулся к Ромео.

Тот пошевелился, веки дрогнули, и через мгновение его глаза медленно открылись.

— Ромео, любимый! — воскликнула самозванка, бросаясь к нему со всех ног. Её голос звучал наигранно, лишённый настоящих эмоций.

Она присела на край кровати, нежно касаясь его руки.

— Ты очнулся, какое счастье! — шептала трепетно.

Я скривилась, глядя на эту жалкую попытку сыграть правдоподобную роль. Если она пыталась быть мной, то выходило это отвратительно. Я бы никогда не назвала Ромео любимым…

Муж долго смотрел на неё, не отрывая взгляда. Его лицо оставалось бледным, несчастным и… растерянным.

А потом он тихо, хриплым голосом произнёс:

— Кто вы такая?

Самозванка застыла. И я вместе с ней…

* * *

Моя никудышняя копия с притворной нежностью наклонилась к Ромео, её тонкий голос задрожал, будто она собралась вот-вот расплакаться.

— Ромео, это я, Джульетта, твоя жена, — всхлипнула она притворно. — Ты не помнишь меня? Ты был ранен, милый. Но всё пройдёт, обещаю!

Она театрально вытерла несуществующую слезу, склоняясь ближе к его лицу.

Ромео, однако, смотрел на неё хмуро, как будто пытаясь разобрать, что за спектакль разыгрывается перед ним. Его глаза медленно оглядывали комнату, словно он искал подтверждение реальности происходящего.

— Всё будет хорошо, дорогой, — не унималась самозванка. — Ты обязательно меня вспомнишь…

Ромео не отвечал. Его брови были сведены, губы сжаты в тонкую линию, взгляд блуждал по комнате, как будто что-то не давало ему покоя.

Самозванка перестала причитать, её лицо изменилось. Она быстро схватила с тумбочки кружку с отваром, приподняла его голову и почти заставила выпить.

— Пей, милый. Это поможет, — прошептала она с фальшивой заботой.

Ромео сделал пару глотков, затем его веки затрепетали, и он снова закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось.

Самозванка выпрямилась, её прежняя нежность исчезла. На губах появилась довольная улыбка, глаза блеснули хищным огнём.

— Просто замечательно! — шепнула она, не замечая меня, всё ещё стоящую на коленях с осколками в руках. — Он всё забыл. Теперь всё будет ещё проще!

С этими словами она гордо выпрямилась, бросила последний взгляд на Ромео и, покачивая бедрами, вышла из комнаты.

Я осталась стоять, едва сдерживая потрясение.

«Прекрасно, — подумала я с горечью, — служанки нынче приравниваются к мебели…»

Я медленно выпрямилась, глядя на спящего Ромео. Его лицо, казалось, было спокойным, но я знала, что это затишье обманчиво.

Неужели действительно всё забыл? Однако… потеря памяти не избавляет от дурного характера, — решила я, собирая осколки с пола, чтобы оставаться в нужном образе.

Я бросила последний взгляд на Ромео и повернулась к выходу. Мне нужно разобраться в том, кто занял мое место.

И вдруг…

— Юля… — тихий, хриплый шёпот раздался за моей спиной.