Глава 32 · Веселье, а потом тревога

Элинор вошла в комнату самозванки и на эмоциях неплотно прикрыла дверь. Я осталась в коридоре и прильнула к щели.

— Джульетта! — закричала она, заставив мою кузину вздрогнуть и резко развернуться. Из её рук выпала чашка с кофе и разбилась, осколки разлетелись по полу. — Ты хоть понимаешь, что наделала? — голос Элинор, резкий и возмущённый, разносился по комнате с эхом. — Родители даже не знали, что Ромео был при смерти. Как ты могла так халатно отнестись к Ромео? Ты хотела, чтобы он умер, и никто не узнал, что ты приложила к этому руку?

— Хватит на меня орать! — грубо отозвалась самозванка. Её голос был полон раздражения. — Кто ты такая, чтобы мне указывать?

Элинор, судя по всему, была ошарашена. На мгновение в комнате повисла тишина.

— Кто я такая? — наконец, ошеломлённо выдохнула она. — Я — член семьи Сильетти, а вот ты — жалкая, мерзкая крестьянка!!! Ты — никто, и тебе стоит преподать урок, как вести себя в приличном обществе!!!

— Ах так? — ехидно ответила самозванка. — Кажется, это ты забыла о своих манерах. Врываешься в мой дом, орёшь на меня как ненормальная. Я здесь хозяйка. Убирайся отсюда, чтобы я тебя даже не видела!

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Даже через дверь я могла представить, как перекосилось лицо Элинор.

— Ох ты ж… поганка! — взвизгнула та, и мне показалось, что она топнула ногой. — Мухомориха ядовитая!

— Ах, бедная Элинор! — продолжила самозванка, не скрывая издёвки. — Тебя ведь сейчас просто раздуло от возмущения. Конечно, как это я не уважила такую великую особу, которая только и делает, что пытается компенсировать отсутствие собственного достоинства неизменными попытками лезть в чужие дела!

— Да как ты смеешь! — Элинор явно потеряла самообладание. — Ты — никто, и звать тебя никак, и я не позволю такой выскочке разрушить нашу семью!

— Семью? — самозванка расхохоталась. — Ну да, конечно, семья. Семья, которая кичится своим происхождением, как будто у них действительно голубая кровь. Если в Ромео и в его родителях есть хоть что-то величественное, то ты здесь каким боком оказалась?

Элинор сорвалась с места и бросилась на самозванку. Она вцепилась ей в волосы и стала дёргать с такой силой, что едва не вырвала клок.

— Убери свои руки! — заорала самозванка.

Послышались звуки возни. Лже-Джульетта тоже схватила Элинор за первое попавшееся, и они начали мутузить друг друга, повизгивая, как поросята. Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос.

Раздавались вопли, шуршание тканей, звон разбитой посуды.

— Отпусти мои волосы, дура! — завопила самозванка.

— Только если ты отцепишься от моих! — закричала в ответ Элинор.

Но никто не хотел отпускать первой. Я уже не могла сдерживаться. Смех сотрясал меня, и я буквально кусала язык, чтобы не выдать своё присутствие.

Однако моё веселье прервало резкое шипение за спиной.

— Где госпожа? — голос прозвучал слишком близко.

Я резко обернулась и увидела знакомую служанку. Это была девчонка лет семнадцати. Кажется, её звали Алиса. Она была бледной, напуганной и таращилась на меня, как на привидение.

— В чём дело? — нахмурилась я. — Почему ты здесь?

Алиса вздрогнула и, переминаясь с ноги на ногу, выдавила:

— Я ищу госпожу Джульетту.

Сквозь приоткрытую дверь снова донёсся звон. Похоже, очередной кувшин встретился с полом. Алиса икнула от испуга и отшатнулась.

— Зачем тебе нужна леди Джульетта? — Внутри меня начинало закипать недовольство.

— Я должна сообщить ей… — служанка снова умолкла, нервно глядя на дверь, за которой продолжалась война.

— Продолжай, — потребовала я.

Служанка прикусила губу и отвела взгляд. Я почувствовала, как терпение начинает меня покидать.

— Отвечай немедленно! Что происходит?

Алиса замерла, побледнела ещё больше и, в конце концов, выдохнула:

— Я пришла сказать госпоже Джульетте, что господин Ромео исчез.

Я ошарашенно замерла.

— Исчез? — переспросила, нахмурившись. — Его нет в комнате?

Алиса отрицательно покачала головой.

— Его нет в поместье? — добавила я дрожащим голосом.

— Мы всё обыскали, даже чердак. Но потом тётя Анна с кухни… — Алиса замялась, избегая моего взгляда.

— Ну?

— Она сказала, что видела господина, когда он выходил из дома, одетый и с сумкой в руках.

Я почувствовала, как сердце переворачивается в груди.

Ромео ушёл? Тот, кто вчера был при смерти? Куда он мог отправиться в таком состоянии?

Забыв о весёлой перепалке за дверью, я бросилась к выходу, но замерла уже на пороге дома.

Одежда! На улице лютая зима…

Развернувшись, я со всех ног рванула в свою бывшую спальню. В голове пульсировала только одна мысль — нужно переодеться.

Без малейшего угрызения совести я открыла шкаф, принадлежащий Джульетте, и вытащила оттуда самый тёплый плащ с глубоким капюшоном. Затем натянула сапоги и в таком виде выскочила во двор.

Снаружи царила странная, почти осязаемая тишина, словно весь мир замер в ожидании. Мягкий хруст снега под ногами раздражал своим громким, отчётливым звуком. Я быстро огляделась, надеясь увидеть хоть какую-то подсказку.

Но ничего.

Не теряя времени, начала оббегать двор, заглядывая за каждый угол, надеясь, что Ромео просто где-то задержался. Через несколько минут, поняв, что поиск не даёт результата, я бросилась к воротам.

Казалось бы, почему я переживаю о нем? Но с некоторых пор моё сердце жило своей собственной жизнью…

У ворот стоял привратник, закутанный в плотный тёплый плащ. Он выглядел таким же неподвижным, как и всё вокруг, и, казалось, уже превратился в часть этого зимнего пейзажа.

— Вы не видели господина? — спросила я, подбежав к нему. Мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

— Господина Ромео? — привратник удивлённо приподнял брови и почесал голову. — Да, видел.

Я напряглась, ожидая продолжения ответа.

— Он ушел минут пять назад.

— Ушёл? — переспросила я.

Привратник кивнул.

— Да. Обычно господин выезжает на лошади, но в этот раз пошёл пешком.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Спасибо, — выдохнула я и бросилась за ворота.

Морозный воздух больно обжигал лёгкие. Я хватала его жадными глотками, стараясь не обращать внимания на боль в горле. Следы на снегу были свежими, отчётливо виднелись на белоснежной дорожке. Они вели вдоль дороги, по направлению к городу.

В голове царил настоящий хаос.

Зачем он ушёл? Почему? Что заставило его покинуть поместье в таком состоянии? Куда он идёт?

И тут же другая, не менее мучительная мысль: «Какая мне разница? Пусть идёт. Это его жизнь».

Но эта мысль не принесла облегчения. Вместо этого тревога только усилилась, словно тяжёлый груз давил на грудь.

«Он же болен… Он же может упасть где угодно. А если ему станет хуже?»

В какой-то момент я устала спорить с собой и просто решила действовать. Сосредоточившись на следах, я шла всё быстрее, почти переходя на бег.

Наконец, вдалеке я заметила тёмный силуэт. Сердце замерло, а затем забилось вдвое быстрее.

Я ускорила шаг…