Глава 7 · Мудрый бунт

Я сидела на кровати, наслаждаясь моментом тишины и позволяя себе обдумывать дальнейшие действия, как вдруг дверь с грохотом распахнулась.

Ух, как же мне хочется замо́к!

В спальню, высоко подняв подбородок и надувшись, как гусыня, вошла тетя Зинельда.

— Чего ты сидишь, как барыня? — насуплено произнесла она. — Вставай и иди за мной! — добавила тоном, не терпящим возражений.

Она выглядела высокомерной и властной, еще хуже, чем на Земле.

Я моргнула, ошеломленная таким требованием.

— Куда это я должна идти? — поинтересовалась хмуро.

Зинельда выпучила глаза.

— Ты еще пререкаться намерена, дрянная девчонка? — воскликнула она.

В этот момент я поняла, что Джульетта жила хуже, чем я. Да, она могла ходить, но глубокое разочарование, отвержение мужа и просто деспотичное отношение тети были убийственными.

— Я не служанка, и уж тем более не писарь. Отвечайте, что вам от меня нужно? — жестко ответила я, поднимаясь на ноги.

Тетя прищурилась.

— Как что? Переписывать продукты в кладовой! Ты же прекрасно знаешь, чем нужно заниматься жене господина Ромео в этом доме. Ты совершенно не приспособлена к тому, чтобы вести домашнее хозяйство. Я взяла эти вопросы под свой контроль, потому что так поручил твой муж. Ты ни рыба, ни мясо, поэтому будешь слушаться меня, понятно? Или ты хочешь, чтобы тебя выгнали отсюда с позором?

Я рассматривала тетушку с любопытством. Картина вырисовывалась вполне однозначная. Джульетту загнобили так, что она не могла и слова против сказать. Муж жесточайше презирал и унижал её. Похоже, Джульетта была ему как кость в горле. Тетя взяла над ней полную власть и в этом доме стала посредником между мужем и женой. Это же просто катастрофа!

Когда я рассуждала об этом, старалась не думать, что мужем Джульетты был прототип моего Ромы, иначе было бы дико больно.

Но такая обстановка мне категорически не нравилась. Аж руки зачесались поставить тётушку на место, но действовать слишком поспешно было нельзя.

Глядя на Зинельду, я поняла, что сейчас спорить с ней бесполезно. С суровым взглядом и поджатыми губами — она напоминала карикатуру капризного генерала, ожидающего абсолютного подчинения.

Решив, что сперва нужно разведать обстановку, я молча кивнула и направилась к выходу, всем своим видом показывая бунтарский дух. Кажется, это противоречие сбило тётушку с толку. С одной стороны, я не стала спорить и пошла туда, куда посылали, но с другой — моё выражение лица явно ей не нравилось.

Сдержав раздражение, она выскочила вперёд меня и засеменила по коридору, удерживая немалый вес своей тяжёлой юбки. Вообще, в этой одежде тётя Зинельда выглядела весьма комично. При полном отсутствии талии платье тщетно пыталось её создать. Тетя скорее напоминала бочонок в тряпках, чем нарядно одетую женщину. Ей подошёл бы совершенно другой стиль.

Впрочем, это не важно. В этом мире свои правила, и я буду за ними наблюдать.

То, что произошло со мной совсем недавно, — ужасное разочарование и боль отвержения, — привело к твёрдости и страстному желанию бунтовать. Я этот бунт копила ещё на Земле, и вот теперь, имея возможность ходить, я выплесну его, чтобы изменить судьбу хотя бы Джульетты, в теле которой оказалась так неожиданно.

Мы вошли в холодное полутёмное помещение кладовой. Я заметила небольшую группу служанок, суетящихся у полок. Они оглянулись на нас и, встретившись со мной глазами, не удержались от презрительных усмешек.

Мои брови поползли вверх. Вот это да! Служанки явно наслаждались моментом, как будто ожидали чего-то.

Мой разум заработал на полную катушку. Значит, Джульетта была здесь уже не раз. Судя по всему, она давно стала объектом их насмешек.

Такое отношение каких-то служанок говорило о том, что даже они позволяли себе лишнее по отношению к ней.

Мне стало девушку искренне жаль. Похоже, её бунтарская натура либо не существовала вовсе, либо была задавлена на корню ещё в юности.

— Садись здесь, — тётя ткнула пальцем на грубую скамью, заваленную какими-то бумагами и пустыми мешками. — Тебе нужно переписать каждое название из этого списка, — она указала на потрёпанный лист, — и проверить, всё ли на месте.

Зинельда говорила таким командирским тоном, что даже у меня возникло подсознательное желание молча подчиниться. Но, конечно, я этого делать не собиралась.

Не дожидаясь ответа, тётя величественно развернулась и удалилась, оставив после себя лишь приторный запах лаванды.

Я быстро обвела взглядом кладовую и отметила значительный беспорядок: мешки, корзины и соломенные тюки валялись в хаотичном порядке, пыль покрывала полки, а паутина свисала с потолка. В углу стояли служанки, шушукаясь и бросая на меня презрительные взгляды. Они явно ожидали, что я тут же начну униженно выполнять работу.

Я улыбнулась про себя. Это был шанс. Шанс отыграться за Джульетту, выплеснуть своё негодование. Если тётя отправила меня сюда, ожидая послушания, почему бы не воспользоваться этим моментом и не перевернуть всё с ног на голову?

— Так, девочки, — гаркнула я, вложив в голос как можно больше уверенности. — Здесь у вас жуткий бардак, и с этим вы сейчас будете разбираться!

Лица девушек вытянулись. Они недоумённо переглянулись, но промолчали.

— Ну что стоим? — я упёрла руки в бока, подражая тёте Зинельде. — Вы живёте в этом свинарнике, как будто так и надо. Быстро распределяем задачи!

Я указала на двух девушек справа:

— Вы начинайте с этой стены. Убирайте паутину, доставайте чистые тряпки и воду. А вы, — я повернулась к остальным, — разберите те полки. Мы приведём кладовую в порядок.

Мой уверенный тон сбил их с толку. По выражениям ошеломлённых лиц было понятно, что никто не ожидал от меня такого. Джульетта, похоже, была для них безвольной марионеткой, а тут вдруг — командирский голос и уверенные распоряжения.

Нехотя, девушки разбрелись по кладовой и принялись за работу. Пока они искали тряпки и начинали уборку, я села за изучение списка, уверенная, что скоро всё будет под моим контролем.

Прошло немного времени, и я с удовольствием отметила, как комната начала преображаться: полки стали чище, мешки аккуратно разложили по углам, пыльные предметы протёрли. Я пробежалась глазами по списку и полкам, быстро выявив недостачу: ячневая крупа и рис были в перечне, но отсутствовали на месте.

Тут я заметила кое-что удивительное — я могла читать и писать на этом языке! Это был точно не русский, а местный, но я его понимала. Открытие восхитило меня. Настроение явно пошло вверх.

Через час кладовая буквально сияла.

Я решила демонстративно не переписывать список, а просто вычеркнула из него отсутствующие позиции. Когда Зинельда появилась в дверях, её суровое и капризное выражение начало меняться. Брови поползли вверх, лицо вытянулось, рот приоткрылся.

Она оглядела кладовую взглядом, будто увидела райский сад.

— Что это? — прошептала она, делая несколько шагов вперёд.

Я поднялась с лавки ей навстречу с нахальной улыбкой.

— Это называется мудрое управление, тётушка, — спокойно ответила я, протягивая ей список. — Но вряд ли вам оно знакомо. Переписывать не стану, займитесь этим сами. Рис и ячневая крупа отсутствуют. С этим я откланиваюсь. Всего доброго, тётя!

Сунув список в руки онемевшей Зинельды, я развернулась и вышла из кладовой, чувствуя себя на вершине успеха.

Однако, едва ступив в коридор, неожиданно столкнулась с Ромео. Один взгляд на него заставил сердце болезненно сжаться…