Глава 10 · Скрытная Зинельда

Ромео сидел за тем самым массивным резным столом, который всегда символизировал для него прочность и стабильность. Но сейчас его мысли были далеки от стабильности. Джульетта, стоявшая напротив него несколько минут назад, уже не выглядела той пугливой девчонкой, которую он когда-то вынужден был взять в жены. Ее спокойствие и уверенность казались вызовом, и Ромео не мог решить, раздражает это его или завораживает. Почему она изменилась?

Перед глазами всплыл тот самый день свадьбы. Бледная, как фарфоровая кукла, Джульетта стояла на мраморном полу храма, дрожа так, будто вот-вот собиралась упасть в обморок. Слишком тесное платье сдавливало ее худое тело. Белая ткань оттеняла кожу, и девушка казалась мертвенно-бледной. Но взгляд… О, что это был за взгляд! Он был наполнен обожанием и волнением. Она смотрела на Ромео, как на божество, как на спасителя, и от этого парня… тошнило.

Его друзья, присутствовавшие на тайной церемонии (их было всего четверо), едва сдерживали смешки. Особенно Станис — его потряхивало от желания рассмеяться в голос. Еще бы! Величественный Ромео, знаменитый сердцеед, берет в жены бледную поганку!..

Даже Торин, самый серьезный из их компании, позволил себе кривую ухмылку. Только Андреса не было в тот день. Он избежал необходимости наблюдать за этим фарсом.

Ромео помнил, как его руки сжались в кулаки, когда священник произнес, что он теперь может поцеловать свою супругу. Она подняла к нему взгляд, ее губы дрогнули в ожидании чего-то нежного, романтичного… а он просто стоял, чувствуя, как к горлу подкатывает волна отвращения. Джульетта казалась ему жалкой, глупой и абсолютно неинтересной. Он так и не смог заставить себя притронуться к ней и не поцеловал.

Она, конечно, огорчилась, но ему было наплевать. В его глазах Джульетта выглядела абсолютно безнадежной. Однако самым ужасным ее качеством был тот факт, что она… нравилась его отцу!

Старший Сильетти, властный и жестокий, он всегда требовал от сына послушания. Его грубый, бескомпромиссный голос до сих пор звучал в ушах Ромео:

— Это хорошая девушка, скромная и воспитанная. Вы помолвлены с рождения. Такая жена сделает из тебя настоящего мужчину, потому что ты на самом деле пустой юнец — безответственный и избалованный.

С тех пор Ромео видел в Джульетте только самое страшное для себя: постоянное напоминание об отце и его бесконечном контроле. Наверное, именно по этой причине всё, что она делала, вызывало у него особенное раздражение — ведь ее одобрял отец.

Ее прежняя скромность, регулярно воспеваемая старшим Сильетти, вызывала в Ромео отвращение. Её нерешительность казалась доказательством того, что она была выбрана лишь для того, чтобы подкрепить власть отца над сыном. С самых первых дней свадьбы Джульетта была для него не человеком, а символом контроля, слабости и несвободы. Особенно, когда она очень старалась угодить ему, Ромео видел в этом лишь отражение отцовского влияния.

Правда, Ромео не мог не признать, что Джульетта вдруг стала какой-то симпатичной. Не красавицей, конечно, до красавицы ей далеко, но осанка стала увереннее, слова — резче, а глаза загорелись огнем. Однако в ней все еще оставалось то, что он ненавидел больше всего — одобрение отца.

Однако теперь это представление о ней начало давать трещину. Её уверенный голос заставил забыть ту робкую девушку из храма. Джульетта стала кем-то иным. Человеком, способным смотреть ему в глаза и спорить. Но зачем она притворялась? Чего добивалась? Это непонимание злило Ромео больше всего, потому что играть с собой он никому не позволял.

Гордость взяла верх и на этот раз. И хотя душа подталкивала его присмотреться к жене повнимательнее, чувство уязвлённого самолюбия заставило его снова насупиться и прошептать:

— Я не так уж глуп, Джульетта, чтобы поддаваться на твои манипуляции. Ты не будешь мной управлять. Никогда!

* * *

Зинельда выбралась из поместья, воровато оглядываясь по сторонам. Её громоздкая фигура утратила привычное величие: плечи сутулились, взгляд метался, словно она ожидала внезапной поимки. На прощание она быстро шепнула одной из служанок:

— Если хозяин спросит, где я, скажи, что поехала в храм душу успокаивать.

Не дожидаясь ответа, она торопливо скрылась в карете. Колёса резко тронулись, увозя её прочь от поместья.

Карету неистово трясло, но двигалась она быстро. Лошади уверенно везли экипаж к столице. Вскоре городские постройки замелькали за окном. Однако храм, куда якобы направлялась Зинельда, остался далеко в стороне.

Карета свернула в узкий переулок ремесленнического квартала и остановилась у двухэтажного дома с обшарпанной штукатуркой. Серые стены, покрытые мхом, казались мрачными даже при ярком дневном свете. Дом выглядел бедно, но обитаемо: занавески на окнах были чистыми, а крыльцо аккуратно подметено.

Зинельда выбралась из кареты, недовольно морщась от необходимости самостоятельно нести сумки. Расплатившись с кучером, она быстро направилась к двери. Тяжелый стук в дверь прозвучал требовательно, но ждать долго не пришлось. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась молодая женщина в льняном плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.

— Быстрее! — зашипела Зинельда, протискиваясь в дом. — Лица не показывай!

Девушка молча кивнула и защёлкнула дверь за гостьей. Только тогда Зинельда позволила себе выдохнуть и немного расслабиться.

— Ну, слава богам, — пробормотала она, ставя на пол сумки с выпирающими боками, которые, казалось, вот-вот лопнут.

Она откинула тряпку с одной из них, и в тусклом свете комнаты блеснули деревянные крышки стеклянных банок. Внутри оказались специи, недосчитанные Джульеттой, несколько батонов свежего хлеба и головка сыра из кладовой поместья.

Зинельда критически осмотрела девушку в плаще.

— Тебя точно никто не видел здесь? Лицо тщательно скрываешь?

— Никто, матушка, — спокойно ответила та.

Зинельда провела рукой по лбу, стирая капли пота.

— Ну что ж… Как ты, доченька? — спросила она, наконец-то расслабляясь и расплываясь в широкой улыбке.

Девушка сбросила капюшон, обнажив тёмные волосы, упавшие на плечи, и глаза, сверкающие лукавым блеском.

— Всё хорошо, — проговорила она с лёгкой усмешкой. — Заждалась уже. Ну что, господин Ромео уже достаточно сильно ненавидит мою кузину?

Зинельда поморщилась и отвела взгляд.

— Пока нет. Но мы над этим работаем, — раздражённо махнула рукой. — Он упрямый, как его отец. Но ничего, ещё немного, и эта дурочка Джульетта окончательно потеряет его доверие.

Девушка кивнула, пристально глядя на мать.

— Ты, главное, запоминай всё, что я тебе рассказываю, — продолжила Зинельда. — Когда займёшь её место, должна будешь очаровать господина с первых минут. Никаких ошибок, слышишь?

— Я буду очень стараться, — ответила девушка, кокетливо улыбнувшись и проводя рукой по волосам.

Если бы кто-то мог сравнить её улыбку с улыбкой Джульетты Бондини, он бы наверняка отметил поразительное сходство. Могло показаться, что перед Зинельдой стоит сама новоиспечённая супруга Ромео Сильетти.

— Ты ведь знаешь, он не сможет передо мной устоять, мама, — добавила девушка самодовольно.

— Конечно, милая, у тебя всё получится. Ты идеал, — заверила Зинельда. — Но будь осторожна. В последнее время Джульетта резко изменила поведение. И я до сих пор не могу понять, какая муха ее укусила.

— Не переживай, мамочка, — с уверенной улыбкой ответила девушка. — Я готовилась к этому полжизни…