Глава 16

Видео со мной и Ярославом действительно появилось в сети — со всеми моими вопросами и комментариями коллег, и, конечно же, с главным действующим лицом на втором плане — лучшим нокаутером страны. Последнее я узнала из подписи под видео, а также то, что известный боец миксфайта решил потроллить свою жену — слишком серьезную особу, избегающую публичности. И хотя парни на работе божились, что они ни при чем, я понимала, что визит Борзова в офис не остался забытым, и ребята просто воспользовались возможностью ему отплатить.

Странный способ, учитывая победу Ярого в последнем поединке, а теперь и ролик, который, судя по количеству просмотров, только добавил ему популярности. Правда, и рассекретил личную жизнь — но я не заметила, чтобы Борзов сильно огорчился по этому поводу. Я с первого дня нашего брака не была ему помехой.

Скорее всего, отец тоже успел «увидеть» зятя, потому что прислал сообщение: «Шутница. В следующий раз, Марина, выбери способ приличнее и помни, чья ты дочь. Ждем на ужин».

И в этом была вся отеческая любовь Корнеева. Не поругал, не похвалил, но стреножил и указал место. Как же захотелось написать: «Поздно отдавать приказы, отец. Ты уже сам вручил меня другому». Но вместо этого ответила, что сейчас крайне занята — особенно по вечерам, и приеду не раньше, чем найду время. А если он хочет увидеть моего мужа, не буду против, если Ярослав приедет на ужин один.

В конце концов, кто из нас преемник? Пора вводить избранника в курс семейных дел. Ведь не скучает же Павел Юрьевич и в самом деле по своей дочери?

Оказалось, скучает. Во всяком случае, на это намекнула мачеха, когда позвонила и сказала, что Паша в последнее время не очень хорошо себя чувствует и хочет видеть меня вместе с Ярославом. Заодно и обговорю с отцом наедине новое лечение Анны Сергеевны. На нем настаивает ее лечащий врач, и как можно скорее. Я ведь уже в курсе, что понадобится еще одна операция?

Да, я в курсе. Да, довольна клиникой. Спасибо, Ольга Борисовна, и мужем тоже.

Конечно, последнее я не говорю, когда соглашаюсь приехать на следующий день. Я лишь повторяю себе в тысячный раз, что однажды сама стану способна платить за все в этой жизни. Даже если цена — мои ошибки.

Я сообщаю Ярославу о приглашении к тестю за ужином, стоя к нему спиной и споласкивая в раковине посуду — не знаю почему, но после нашего последнего разговора мне сложно находиться с ним рядом. В близости от Борзова и под его взглядом. Непонятное напряжение, с которым я вышла из его спальни, никуда не исчезло и колет лопатки. Бьет по нервам, как по струнам, вызывая в теле непривычный резонанс.

Я не хочу его ощущать, все это совершенно лишнее, как и имя «Марина», сменившее привычную «Мышь». Редкое — мы все еще не можем найти себя на наших параллельных прямых и ищем пути. Пересекаемся, друг об друга обжигаясь — и не близкие, и не чужие. Люди, не способные разойтись.

Борзову не легче — я это чувствую в беззвучном резонансе. Это я в его доме и в его жизни. Это я в его комнате с удобной гардеробной, но где мое место — ответа нет.

Надеюсь, я когда-нибудь его найду.

Я возвращаюсь в свою спальню, а утром собираюсь на работу. После поединка у Ярослава появилось время, и он, не спрашивая, отвозит меня в офис. Чем занимает свои дни — не знаю, но вечером мы оба приезжаем в дом Стального Босса. Павел Юрьевич и правда неважно выглядит, а Борзов, как оказалось, не слишком болтливый зять, не спешащий угождать тестю, и разговор у мужчин получается скупым.

Но и у нас с отцом не легче, когда мы остаемся одни в его кабинете, и он протягивает мне папки.

— Возьми, дочка, и ознакомься. Это краткие досье людей, которым я не доверяю, но с которыми тебе придется столкнуться. Здесь вся информация — имена, состояние, связи и компромат. Они все — мои должники и будет лучше, если ты заранее каждому узнаешь цену. Береги папки, эти люди вовсе не так безобидны, как могут показаться. Никогда не поворачивайся к ним спиной. Я не буду против, если ты покажешь эти досье мужу.

— Почему вы сами не отдадите папки Ярославу? — удивляюсь я. — Ведь он здесь, как вы и хотели.

— Видимые желания обманчивы. Я бы хотел внуков, дочка. Странное желание для старика, не находишь? Никогда бы не подумал, что буду беспокоиться об их безопасности.

— Перестаньте, Павел Юрьевич, какие внуки? Мы оба знаем, что по— настоящему для вас важно — вот это! Так ответьте.

— Потому что, Марина, только тебе решать, насколько и кому ты доверяешь. И так будет всегда.

Эта правда и в тишине кабинета она звучит буднично, но от этого не менее хлестко жжет холодом. Как правда о Сашке, которая, однажды ворвавшись в сознание, прожгла до костей.

Какой бесстрастный и ледяной у Корнеева взгляд. Такой же стальной, как мой собственный. Так неужели я вот так же смотрю на людей?

Или все впереди, и именно об этом речь?

— Нет… не втягивайте меня в это! Я не хочу!

— Я знаю, дочка, но он без тебя не справиться, и бросить не сможет. А ты не выживешь без него. Изучи папки и запомни каждого в лицо! Эти стервятники уже точат когти по твою душу.

Кто «он» ясно. Я это понимаю, просто поверить не могу. Только выдохнуть, почти беззвучно:

— Вы — монстр, Павел Юрьевич. Зачем вы меня нашли?

Корнеев не отвечает, но и взгляд не отводит. Сожаление в серых глазах мелькает так быстро, что кажется игрой света: а не почудилось ли?.. Как вновь за сталью ничего не рассмотреть.

— Тебе есть, что мне сказать, Марина?

Я колеблюсь, мы никогда не касались подобных вопросов. А главное, причину озвучить не смогу. Сегодня во дворе дома я столкнулась с его охранником и невольно ударилась спиной о грудь Ярослава. Сражу же отпрянула, надеясь, что муж ничего не заметил, но собственная реакция не понравилась.

— Макар… Я ему не доверяю.

Я жду, что отец не поверит, но он неожиданно меня удивляет, кивнув:

— Правильно делаешь, дочка. Не все, кто рядом, заслуживают на наше доверие. Запомни это. Я знал, что ты разберешься.

— Но, — недоумеваю я, — почему вы его держите у себя?

По тому, как жестко отец смыкает губы, мне кажется, что я не узнаю ответ. Но он все же говорит — ничего этим не объяснив:

— Потому что он — единственная нить.

***

В следующие дни домой возвращается Данил Егорович, и наши ужины с Борзовым становятся не такими напряженными и молчаливыми. Мужчины неплохо ладят между собой, хозяин дома не навязывает свое внимание, и я готовлю ужины иногда в компании собственных мыслей, которые после разговора с отцом жужжат пчелами, а иногда под разговоры мужчин на кухне, все больше привыкая к голосу Борзова.

Он уже не кажется таким рычащим и царапающим, как в первые дни, хотя и спокойным его назвать сложно. Сам Ярослав — ходячий эмоциональный сгусток энергии, и странно, что этот сгусток все чаще находится поблизости. Словно отец обязал моего мужа держать меня в зоне его видимости. Только зачем, учитывая, что я и так никуда не бегу?

На работе мы с ребятами завершили текущий проект, и мне выпадают несколько выходных дней, которые я провожу дома, изучая подробные досье совершенно незнакомых мне людей. Задаваясь новыми вопросами: «Зачем мне это нужно? И что со всем этим делать? Ну, не в полицию же идти с такими сведениями»

Когда я в очередной раз натыкаюсь на Борзова во дворе дома, куда вышла перед сном с чашкой кофе, то говорю прямо:

— Перестань меня искать, а то я подумаю, что ты скучаешь по моему обществу.

— Может быть.

Он только что приехал, на нем черная водолазка и темно-серое строгое пальто — в таком не ходят в публичные дома, только в приличные места. Хотя какая мне разница, где он был? У него свежая стрижка и он чисто выбрит — все это подмечает женский взгляд. Каким бы ни было детство у Борзова, а сейчас он определенно следит за собой.

Я в домашней одежде, вновь в очках, с распущенными волосами и мне совершенно не хочется ощущать неловкость под таким же прямым взглядом, как мой вопрос. Он садится рядом на скамейку и сцепляет руки на коленях — из-под рукава пальто на запястье показываются дорогие часы. Ставит уверенно ноги и крепкое бедро внезапно касается моего — так же запросто, как ноздрей легкий, еловый аромат мужского парфюма…

Он трезв, серьезен, и умеренно напряжен. Значит, была деловая встреча. Не взволнован, но и не расстроен — скорее всего получил предложение, которое его заинтересовало, но не впечатлило. Ему нужен чей-то совет и время все обдумать. Он больше не хочет совершать ошибки, и о последнем говорит его настроение. Но ведь не от меня же совет?.. Я ничего не понимаю в бизнесе боев без правил, зато всегда умела подмечать детали и анализировать факты, первой в университете решала логические задачи, вот и сейчас сознание предлагает варианты ответов.

Хотя лучше бы молчало.

— Привет.

— Привет.

Сидеть в тишине неловко, у меня такое чувство, что Ярослав чего-то ждет. И пить кофе при нем не получается.

— Здесь холодно. В это время тебе лучше быть в доме, особенно, если меня нет.

— Мне нравится свежий воздух, и я не одна, а с твоим дедом. Он за дверью, всего в десяти шагах.

— Не убедила. В следующий раз просто дождись меня и скажи.

Спорить с Борзовым бесполезно, да и вопрос того не стоит. Я не стану его просить, он это знает. Как и он не станет мне мешать в этой малости.

— Ты не можешь меня опекать буквально. Как-то же я жила до тебя.

— Хотел бы я знать «как»…

Кофе остыл, и я просто верчу чашку в руках. Вокруг так тихо, что слышно движение одинокой машины на соседней улице, и далекий лай собак.

— Как твои ушибы?

— Со следующей недели возвращаюсь к тренировкам.

— Расскажи, если хочешь, — роняю я в этой тишине. — Мне остались два глотка. Что это было — предложение?

Возле Борзова сидеть теплее, но я стараюсь этого не замечать. Я укрыта пледом и пододвигаю к себе его края.

— Да. Новый контракт. Выход на вершину айсберга, так сказать, и самые широкие перспективы.

— Надо же. Поздравляю.

— Да не с чем, собственно.

Я поворачиваю голову и смотрю на него.

— Ты не доволен условиями?

— Ну почему же, доволен. Даже более чем. Известный спортивный клуб Лас-Вегаса, личная пиар-команда и тренер — мечта любого бойца ММА. Участие в реалити-шоу и впечатляющая сумма контракта на пять лет.

Если честно, я удивлена. Если он всего этого добился сам, то заслуживает на уважение, тут глупо спорить. Хотя сам мир такого спорта мне совершенно не близок. Особенно после того, каким я видела Борзова совсем недавно.

— И? Что тебя смущает?

На этот раз он поворачивает голову и встречает мой взгляд. Смотрит, не спеша отвечать.

— А зачем? Ты все равно можешь себе все купить сама, так?

Я успеваю несколько раз моргнуть и непонимающе нахмуриться, прежде чем внезапно понимаю, о чем он, и не хочу верить.

— Не смеши, не во мне же дело?

Ярослав молчит, оставляя тишине право за него ответить, и я поднимаюсь со скамейки, поворачиваясь к нему лицом.

— Слушай, если это требования моего отца, то…

— Поздно. Я отказался.

— Ты с ума сошел, Борзов!

— Видимо.

— Но… ты еще можешь развестись со мной! Разве нет?

Он тоже встает и поднимает следом сброшенный на скамейку плед. Подходит так, чтобы оказаться прямо передо мной.

— Нет. И это не обсуждается! Пойдем в дом… жена, — выдыхает сердито, вновь становясь собой прежним. — Я много чего могу сделать и прямо сейчас!

— Ты будешь меня ненавидеть.

— Просто иди в дом, Марина.

Когда я захожу в свою спальню и закрываю за собой дверь, я больше не задаю себе вопросов «зачем». Не только я плачу́ за этот брак, он — тоже, и кто-то из нас должен найти выход.

Я включаю лампу и бросаю папки на кровать. Сажусь и раскрываю первую же попавшуюся — будь ты проклят, Павел Юрьевич!