Глава 20

Я одеваюсь на работу, как привыкла в последнее время — завязываю невысокий хвост, надеваю линзы и слегка подкрашиваю ресницы и губы. Из одежды выбираю зауженные серые брюки, туфли-лодочки и обычный на вид бледно-сиреневый свитер с заниженными плечами и тонкой резинкой на запястьях. Из такой комфортной шерсти, что когда он оказывается на мне, я стараюсь не думать о том, во сколько он обошелся моей мачехе.

Из украшений надеваю серьги-конго — они всегда мне шли, и оставляю обручальное кольцо. После случая в «Утином кряже» я почему-то так его и не сняла. Проснувшись поздним утром одна, долго стояла под душем, глядя на этот атрибут «счастливого» замужества, вспоминая слова Борзова у могилы Сашки, а после — его горячее тело, согревающее меня всю ночь… и рука сама собой сжалась. Мне кажется, если бы не его тепло, я бы тем вечером умерла.

Я собираюсь машинально, растеряв за собственными мыслями и присутствием Ярослава в спальне все внимание. Он теперь рядом, в моем пространстве, и это ощущается непривычно остро. Воспользовавшись парфюмом, надеваю куртку, беру сумку, вместе с ним выхожу во двор и подхожу к машине, но в последний момент сажусь на заднее сидение.

— Почему не вперед? — недовольно спрашивает Борзов, сев за руль и обернувшись.

— Боюсь не приехать на работу, — отвечаю прямо. И я не шучу. Слишком сильно между нами искрит то, что мы утром так и не погасили. Машина у Борзова большая, а руки такие, что куда хочешь дотянутся и без спроса. — Вот заберешь вечером, сяду вперед, — обещаю.

Он поднимает бровь, а я, в который раз ожегшись о темный взгляд, спешу отвернуться к окну и добавить уже не так уверенно:

— М-может быть. — Как-то опрометчиво и двояко мое обещание прозвучало.

Сегодня у Ярослава странно-переменчивое настроение, и улыбка на губах мелькает прямо тебе мальчишеская.

— Договорились, жена.

Я планирую задержаться на работе до семи часов вечера, встреча с поверенным отца заняла львиную часть дня, а у меня хватает и собственных дел. Позвонив Данилу Егоровичу, прошу передать внуку, во сколько за мной заехать, но Ярослав появляется в офисе значительно раньше положенного часа.

Пройдя по помещению и собрав на себе удивленные взгляды ребят, заходит в наш с Зощенко рабочий кабинет, и Максим тут же напрягается, заметив краем глаза высокую и мощную фигуру моего мужа. Стянув наушники на шею, поворачивается, а я и сама не знаю, чего от Борзова ждать — с прошлого раза он появился здесь впервые. Оторвав взгляд от компьютера, поворачиваю лицо и поднимаю ресницы. Мне показалось, или у него под мышкой коробка с пирожными?

— Ярослав?

Нет, не показалось.

Он сам нарушает тишину. Войдя в кабинет, оглядывается, оставляет принесенное угощение на крае моего стола и высовывает руку из кармана брюк.

— Без обид, парень, — обращается к Максиму нейтральным тоном. — В прошлый раз я погорячился. Рад, что ты жив. Поверь, могло быть хуже.

У Максима отличное чувство юмора, и он не заставляет себя ждать с ответом:

— Слабо сказать. Ты кипяток, чувак, я еле остыл! — ворчит обиженно, но гость ему интересен, и он встает из-за стола, чтобы пожать протянутую Борзовым ладонь. — Это ты сейчас типа извинился? — самонадеянно уточняет.

— Это я сейчас, типа, намекаю, что согласен тебя терпеть. Но могу и передумать!

— Не надо, я так и понял. Максим! Можно Макс.

— Ярослав. Лично для тебя Яр, в виде исключения.

— Вау, классно, — улыбается друг, разом позабыв все обиды. Поправив кепку, нахально интересуется — вот совсем не ожидала от Зощенко: — А селфи на память можно, Яр? В виде исключения. Ты же у нас вроде как звезда!

— Не вроде как, но можно, — продолжает удивлять меня Борзов, вполне себе спокойно обхватывая моего коллегу за плечи, пока тот хватает со своего стола телефон и протягивает мне со словами:

— Марин, давай лучше ты — чтоб нас покрупнее взять! А то мне никто не поверит, что я с самим Ярым знаком! Еще и так тесно!

Да уж, теснее некуда. Сначала драка, теперь объятия. Я стою с телефоном в руках, навожу камеру на парней и не верю, что они всерьез. Сейчас же здесь весь офис будет, а значит, и работа до вечера коту под хвост.

Сделав несколько фото, возвращаю гаджет напарнику и смотрю на Ярослава.

— Учти, Борзов, Максим не последний, — тихо предупреждаю. — После видео, у тебя тут появилась масса поклонников, я не смогу их остановить.

— Ничего, справлюсь.

— Случилось что-то важное, раз ты приехал? — спрашиваю. — Я думала, ты отдыхаешь после поездки. Ты ведь ночь не спал.

Я правда удивлена, а еще на этот раз мне приятно его видеть. Однако показать эмоции в присутствии коллеги не могу. Одно дело, когда мы наедине, там у нас вышло стать ближе друг другу, и совсем другое на людях. И здесь с шага сблизиться не получается, ни у меня, ни у Ярослава.

— Позже расскажу, — обещает он. — Я был в клубе, но вышло уехать раньше, а дома одному скучно. Ты еще долго?

— Что? Это он сейчас серьезно? — вздевает брови Максим. Кто бы сомневался, что друг развесит уши.

— Еще как, чувак! — грозно рычит Борзов, не оборачиваясь, и наставляет на парня палец. — Вякнешь кому-нибудь, убью! Ты ничего не слышал!

— Да я нем, как рыба! Просто, где ты и где скука, Ярый! Прости, впечатлил. Хотя здесь все без Маринки, как без рук! Слушай, Яр, а как заполучить твои бойцовские шорты? Ты не думай, я их в рамочку на стену повешу — как раритет. В старости загребу миллионы.

— Макс, помолчи, а? — сержусь я, обернувшись. — По ушам ты сейчас огребешь, если не перестанешь! Забыл, чем в прошлый раз все закончилось? Пожалуйста, не перегибай.

Он не забыл, и уже сам поднимает руки, возвращаясь за рабочий компьютер. А Ярослав, словно ощутив мою неловкость, спрашивает:

— Здесь есть кофе-автомат? Или купить тебе кофемашину?

Сегодня странное настроение для шуток, хотя он может.

— Не надо. Есть, в подсобке.

— Тебе принести? — За дверью кабинета уже торчат любопытные головы, и Борзов уточняет: — Этих я беру на себя. Заодно и узнаю, кто выложил видео… и оторву ноги! — повышает голос, давая понять, что уходить не собирается.

А я больше не удивляюсь. Просто соглашаюсь:

— Можно, — и тоже возвращаюсь за стол, надеясь хоть как-то закончить работу. Ну и задался сегодня денек!

Он продолжается не менее насыщенно и вечером, когда я узнаю о планах Ярослава и важном, уже решенном им деле.

Завершив работу где-то через час, мы выходим из офиса и садимся в машину, чтобы сначала приехать к тихому с виду человеку, покрытому тайной и татуировками, и подобрать мне пистолет. А потом уехать за городскую черту в охраняемое поместье Павла Корнеева, где есть тир, и где нас уже ждет Данил Егорович.

— Ты сейчас серьезно, Борзов? — взглядываю я на мужа, когда мы возвращаемся из незнакомого дома и едем по трассе. Я сижу на переднее сиденье, как обещала, но между нами вновь неясно натянулась дистанция, словно день смог отрезвить обоих.

— Серьезнее некуда. Пришлось согласиться с дедом, что это необходимость, хотя я бы предпочел сам свернуть Боссу шею и обо всем забыть. Занимайся своим дизайном, раз тебе так нравится.

— Ты знаешь, что это невозможно.

— Знаю. Поэтому дед и научит тебя, как с этой штукой обращаться, лучше меня. Он хороший учитель.

— Я все равно не смогу никого убить.

— И не нужно. Ты просто выиграешь время, если будет необходимость. Я сделаю все остальное.

— С ума сойти, — горько изумляюсь я, глядя перед собой на свет фар, который разрезает дорогу так же неизбежно, как мы мчимся к своему будущему. — Я сама видела этих людей, я знаю, на что они способны, и все равно не верю, что мы говорим об этом всерьез.

Ярослав не отвечает, давая мне время все осознать, и только через пару минут спрашивает:

— Что сказал человек твоего отца?

— Он глубокий старик девяносто лет, но ум острый, как бритва. Я глазам не поверила, когда его увидела. Не удивительно, что никто и подумать не может, кто хранит секреты семьи. Он столько и обо всех знает. Нам предстоит еще много встреч, но если коротко, то самый опасный из троицы…

— Дай сам догадаюсь, — прерывает меня Ярослав, — худой тип? Вормиев?

— Да, он, — подтверждаю я его догадку. — И самый непредсказуемый. К нему не подкопаешься, хотя я чувствую, что у него холка вздыблена. Можешь считать это моей интуицией, но именно Вормиев метит на место Босса. Если бы он в тот день не был уверен, что отец умрет, и что его друзья-пешки смогут с тобой договориться — он бы выжидал дальше. Но его подвел страх упустить ситуацию из рук и жадность, именно поэтому он оказался за столом в «Утином кряже». Он как гриф-падальщик, которого выгнал на охоту голод. Но хищник все еще жив, и теперь знает, кто способен нанести ему смертельный удар.

— Его подвела ты, — мрачно выдыхает Ярослав. — И я тому свидетель.

— Возможно. Не такой уж он и непредсказуемый, как думает.

— Черт, Марина… Это не шутки! — загорается Борзов, бросив на меня обеспокоенный взгляд. — Надо подумать о твоей охране и немедленно!

— Поверь, — я качаю головой, — пока жив Стальной Босс, им не до меня. А когда придет время, они снова захотят говорить с тобой.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что отцу даже нас с тобой удалось убедить в том, что мы ненавидим друг друга. Что уже говорить о других. Ты постарался, чтобы все в это поверили.

— А ты? — ровно спрашивает Борзов.

И снова я молчу, прежде чем ответить.

— Сначала я думала, что тебе нужно место преемника — ты вполне подходил на эту роль. Потом, что ты позарился на деньги, пока не поняла, что тебе плевать на мое наследство.

— А сейчас?

В машине темно, но наши взгляды все равно на короткий миг сцепляются.

— А сейчас я не знаю, что тебе нужно, Ярослав.

***

Конечно, я не жду, что он ответит «ты». Такому признанию мы оба не поверим, и оставшуюся часть пути за город едем молча. Однако есть один важный факт, на который не закрыть глаза: мой муж на моей стороне, и это, родившееся между нами доверие, стоит любых признаний и откровений. Остается только удивляться, как отец смог просчитать по шагам вперед, чью сторону выберет Ярослав, когда придет время. Я бы в момент свадьбы не поставила на это и цент.

Мы возвращаемся домой из поместья Корнеева ближе к полночи, в ушах все еще звучит глухой звук выстрелов и слова Данила Егоровича. Руки дрожат он неожиданной встречи со сталью, на которую у меня не хватало сил. Не так-то просто, как это показывают в кино, оказалось обращаться с оружием, и мне предстоят еще множество поездок в дом Стального Босса. Об этом сразу предупредил Борзов, и вряд ли он от меня легко отстанет.

От ужина у мачехи мы отказались, и я радуюсь, что вчера приготовила достаточно еды, чтобы ее хватило и на сегодняшний ужин для всех троих. После него мужчины уходят, каждый в свою спальню, вот только Ярослав выбирает ту, в которой мы ночевали с ним несколько ночей назад. Пока я мою и убираю посуду на кухне, успевает принять душ и лечь в мою постель… В свою постель, если быть точной, показывая окончательно, что между нами все изменилось, и возврата к прошлому не будет.

Что ж, уходить Ярослав не собирается, и я принимаю этот факт, хотя для меня не все так очевидно. Когда я вхожу в спальню, он лежит на подушке с закинутыми за голову руками и смотрит на меня — красивый и сильный молодой мужчина. Больше не незнакомец — я узнала его запах и силу рук, помню жар тела и губы на моих. Я столько раз ловила на себе его взгляд, что успела привыкнуть к его близости. Он больше не чужой мне человек, но и не…

Что «не», Марина? Не много ли ты хочешь от него? От того, кто не по своей воле назвался твоим мужем?.. Не много ли ты ждешь от себя?

Тебя уже любили когда-то давно — сильно, до помешательства. То время романтики прошло, и уже не вернется. Нужно жить настоящим. А сомнениям не будет цены, если сразу обесценить надежды.

Но как же это все жестоко. Под панцирем было легче ничего не чувствовать.

Я включаю напольный светильник со своей стороны кровати и выключаю верхний свет. Сняв свитер и брюки, стягиваю с волос резинку и ухожу в ванную комнату. Здесь тоже ощущается мужское присутствие — появился бритвенный станок, зубная щетка, полотенце… Я до сих пор ничего не стирала Борзову, он вполне справлялся сам, и я с удивлением замечаю, что барабан стиральной машины крутится, запущенный не моей рукой, но и с моими вещами тоже.

Надо же. Мой муж на удивление аккуратен по отношению к себе и дому, это я давно отметила, а теперь, значит, и к своей жене. Сашка был другим, растеряхой и мечтателем. Да и вещей дорогих у нас не было. Но когда ты молод и любишь, когда только учишься жить, мелочи кажутся такими несущественными…

Я принимаю душ, смывая суету прошедшего дня, и подсушиваю феном волосы. Свернув их на плече в легкий жгут, надеваю сорочку и выключаю свет. Когда выхожу из ванной комнаты, Ярослав все так же лежит с закинутыми за голову руками… и спит. Я научилась ощущать его взгляд, а сейчас глаза закрыты. Не удивительно, учитывая, что прошлой ночью он спал всего несколько часов.

Один. Не соврал. Врать Борзов не умеет, да и не привык. Так же, как отчитываться перед кем-то.

Я принесла с работы файл с документами, который мне передал человек отца, и пока остались силы, решаю еще раз все посмотреть — слишком много новой информации, от которой зависит будущее Корнеевых. Сев ближе к лампе, тихо забираюсь на постель с ногами и раскрываю файл. Просматриваю бумаги одна за одной, но проходит совсем немного времени, прежде чем их у меня отбирают.

Отложив все на прикроватную тумбу, Ярослав, привстав, выключает свет, обнимает меня рукой за талию и утаскивает к себе под одеяло. Прижав спиной к своей груди, командует недовольным шепотом на ухо:

— Спи, королева! Тебе нужен отдых. К черту всех!

Но уснуть, когда ладонь Борзова, пробравшись под сорочку, ложится на грудь, а нос дышит в макушку — сложно. Хотя уютно и тепло, этого не отнять.

— Спи, Марина, меня тоже шли к черту, иначе я не дам тебе уснуть до утра.

Не знаю, в какой момент мы просыпаемся. Ночи стали длиннее и холоднее, а утра — темнее. И все же за окном успело посереть, когда я открываю глаза уже лежа одна, повернутая лицом к Ярославу.

Движения его пальцев почти незаметны, рука лежит на подушке у моего плеча… Он перебирает пальцами мои волосы, рассматривая меня в полумраке своей спальни. Придвинув костяшки к плечу, невесомо касается кожи, ведет по голому предплечью вниз… затем от согнутого локтя поднимается к запястью и мягко обхватывает его. Раскрыв большим пальцем мою ладонь, касаясь моих пальцев своими.

Он знает, что я не сплю. Мой пульс мгновенно откликается на эти прикосновения и стучит под его рукой. Дыхание меняется и становится глубже. Ярослав привстает на локте, и снимает с меня сорочку, не отпуская взглядом. Наклонившись к шее, целует над ключицей, спускает голову ниже и накрывает ртом грудь. Обхватив губами ореол, касается языком мягкого после сна соска. Пробуждает его, заставляя напрячься, проводит ладонью по моему животу и спускает ее ниже.

— Не надевай их больше, — просит шепотом, стягивая с бедер бикини. Бесстыдно раскрывая меня, гладит между ног, поцеловав вторую грудь, и поднимает лицо к моему.

— Вообще никогда? — я кладу руку на теплое плечо, ощущая мужа над собой. — И на работу тоже? — выдыхаю в его губы, невольно улыбнувшись, и Ярослав серьезно уточняет — мог бы, рыкнул, но ночь не позволяет:

— Нет, Марина, только в пределах этой спальни.

Я не могу читать его мысли, но легко считываю желание в одновременно жадных и ласковых прикосновениях. Не знаю, что им движет, интерес или инстинкт, но если первую нашу близость я списала на жалость и стресс, то после возвращения из командировки Борзов играет по новым правилам — берет свое, не требуя, но и не давая мне отступить. Не давая забыть, кто я отныне для него.

Жена. Партнер в постели. Нелюбимая, но определенно желанная, иначе что его заставляет целовать мою шею и скулы. Не торопя близость, узнавать и ласкать мое тело, заставляя откликаться и гладить в ответ его широкие плечи. Борзов умеет быть грубым, это я успела узнать.

Ярослав уже предельно возбужден, мы лежим слишком близко, и он нетерпеливо прижимается. Стянув с себя боксеры, склоняется и глухо стонет у моей скулы, когда я касаюсь его освобожденной плоти рукой. Провожу по крепкому паху осторожными пальцами, запоминая, какой он гладкий и горячий. Уже готовый быть во мне. На секунду замерев, с шумом втягивает в себя воздух и хрипло выдыхает его со звуком моего имени: «Марина», когда я убираю руку.

— Не все сразу, Ярослав, — шепчу в ответ и чувствую, как он подхватывает мою ногу и поднимает высоко на свое бедро. Поймав губы, входит в меня и толкается глубже, а я цепляюсь за его спину.

За несколькими неспешными ударами и сама подаюсь навстречу, выгнувшись под ласкающей рукой, и Ярослав тут же сжимает мою ягодицу. Поднимает себе навстречу, помогая нам встретиться ближе, еще и еще…

Да уж, проснулись, да так, что дыхание рвется, а руки обвивают мужа крепче. Я кончаю неожиданно и ярко, раньше Ярослава, и он продлевает мое удовольствие, твердо прижав к себе. Кончив, не сразу отпускает, словно ему нравится чувствовать мое голое тело возле своего.

— Тебя много везде, Борзов. Отпусти, мне нужно в душ, — признаюсь, но он все равно неохотно размыкает руки. Следит в полутьме за тем, как я встаю и на ощупь пробираюсь к ванной комнате, оставив сорочку где-то в постели.

Сам тоже не прячется за стеснением, вернувшись вслед за мной, и, забравшись в кровать, придвигается. Обнаружив на мне сорочку, недовольно пробирается под нее рукой, прежде чем доспать положенное до пробуждения время.

— Марин, утром оставь мне номер своего телефона… — шевелит дыханием волосы высоко за ухом, — пожалуйста. Надоело через деда с тобой общаться.

— Я подумаю.

— Вот спи и думай, только недолго.

— Мой номер телефона у тебя наверняка уже есть.

— Есть, у деда стащил. Я просто хотел сказать, что буду тебе звонить.

— Я так и поняла.