Глава 21

Я засыпаю рядом с Ярославом которую ночь и начинаю привыкать с ним просыпаться. Это происходит не сразу, но каждое утро, еще не открыв глаза, я чувствую на себе его руку — теплую ладонь на коже и близкое дыхание, словно он — мой гарант покоя. Это странно и непривычно, но когда позади столько дней одиночества, к человеческому теплу тянешься. И все же, если бы Ярослав в тот день не заступил в мои границы и не остался в них, я бы вряд ли сейчас была с ним. И точно ни с кем другим.

Неделя для обоих проходит в рабочем режиме. У него ежедневные тренировки, у меня — офис, документы, консультации с юристами и проект. Вечером поездка в поместье отца и тир. Последний — сумасшедший ан-реал, от которого не уйти. Я ужасно устаю, но лучше так, чем думать о том, что происходит в моей жизни. Что империю Корнеева штормит, я еле тяну рабочий заказ, а встречи с людьми Стального босса занимают все больше времени.

Этого времени и сил не хватает на кухню и готовку, и мы с мужем и Данилой Егоровичем ужинаем заказанной из ресторана едой, которая наверняка обходится Борзову недешево, как и мои обеденные боксы с доставкой в офис, но приоритеты расставлены, и я не спорю. Зато моих сил хватает на секс в спальне, и не проходит ночи, чтобы Ярослав отказался от своих прав.

Это похоже на какое-то сумасшествие. На чистую страсть, которую, надо сказать себе честно, мы ждем оба. И, если на людях по-прежнему держимся сдержанно, то за дверьми спальни отдаем право говорить нашим телам. И здесь Борзов не стесняется получить, что хочет. Он просто иначе не умеет. К ласковым словам он не привык, а я и не прошу. Его руки достаточно нежны для такого сильного мужчины, а вниманию далеко до скупого, чтобы я и без слов догадалась, что он зациклен на мне.

Заражение человеком наступает мгновенно, а вот выздоровление бывает разным — от полного забытья до слепой зависимости. На какой точке этой прямой окажемся мы с Ярославом — не хочу предполагать. Я не знаю, как долго это продлиться — его интерес и мое согласие. Возможно, все закончится в один момент. От того, что я стану об этом думать ничего не изменится, а сегодня надо еще прожить.

Накануне субботы я предупреждаю мужа, что он будет мне нужен. Я назначаю встречу юристу отца и его ближайшим партнерам в фешенебельном казино главной гостиницы города, роскошь которой говорит не столько за себя, сколько за имя Павла Корнеева, которому здесь все принадлежит. В сравнении со здешней обстановкой кабинет хозяина «Утиного кряжа» выглядит, как будуар престарелой куртизанки, помешанной на хрустальных подвесках. И мне самой, попавшей сюда впервые, требуется время, чтобы осмотреться и все принять.

Я одеваюсь соответствующе моменту и статусу дочери Стального Босса — его правой руки при жизни, и единственной наследницы после. Все без обиняков и вариантов, желание Павла Юрьевича для всех закон. Выпрямив волосы, надеваю каблуки, выбираю изумрудное платье, а в качестве ювелирного гарнитура — зеленые бриллианты, обрамленные в благородную платину. Надеваю черное пальто. Достаточно строго, чтобы избежать излишеств в деловой встрече, и достаточно дорого для того, чтобы ощутить сталь в позвоночнике и холод на коже. Не стоит и начинать тешить себя иллюзиями, здесь уважают свои правила. Мне предстоит серьезный разговор, к которому «друзья» отца, в отличии от нашей первой встречи, уже будут готовы. А значит, все пройдет сложнее и жестче.

И все-таки я рискну разыграть свой «стрит-флеш», раз уж место встречи подходящее. Потому что следующего разговора может и не быть.

Я встречаю мужчин в хозяйском кабинете, стоя у стола, ощущая за правым плечом мощную грудь Борзова. На входе стоят четыре охранника Босса, на овальном столе — только стаканы и вода. Нет ни живых цветов, ни угощения, ни коктейлей. Мое уважение нужно заслужить — пока я не доверяю ни одному из приглашенных шестерых мужчин и не пытаюсь это скрыть. Но я готова их слушать, и готова получать.

Долги. Заверения. Подтверждение преданности семье. Иначе все это получит лично Босс, который еще жив, нравится это кому-то или нет.

На дородном Губареве, когда он появляется в компании своего юриста, с фиксирующем пластырем на переносице и увесистым кейсом в руке, нет лица. За прошедшую неделю он дважды пытался связаться с отцом, и дважды Павел Юрьевич оставил его усилия без внимания. Он возвращает половину суммы наличными и предлагает договориться, иначе будет разорен.

— Станислав Витальевич, здесь сидят все ваши друзья, не так ли?

— Так, Марина Павловна. Абсолютно в этом убежден! — кивает мужчина-челюсти, у которого последние заметно осунулись с момента нашей первой встречи. — В прошлый раз вышло недоразумение, о чем я искренне сожалею! Прошу вас нас понять — мы не имели никаких сведений о состоянии здоровья дорогого Павла Юрьевича, поэтому и пригласили вашего мужа.

— Я понимаю, не сомневайтесь. Такая новость кому угодно вскружит голову, особенно, если ее ждешь. А вы всего лишь один из близких друзей отца. Человек, которому он доверяет. Или доверял, — уточняю, сделав паузу.

— Поверьте, мы все искренне желаем ему здоровья! Ценим и уважаем! Мы…

Я молчаливо жду окончания эмоционального спича и возвращаюсь к сути вопроса.

— Так что будем делать с долгом, Станислав Витальевич? Кто из присутствующих здесь ваших друзей готов его покрыть? — обращаюсь к компании собравшихся, озвучивая сумму, которую намерена от них получить. — Дмитрий Алексеевич, — поворачиваю голову к своему юристу, который сидит по левую руку от меня, — если потребуется, заверьте все сделки нотариально и принесите документы на подпись отцу.

— Конечно, все сделаю, Марина Павловна. Он в курсе.

— Марина… Павловна! — встает со своего стула Губарев, хватаясь за широкую столешницу ладонями. — Вы требуете невозможного! — выдыхает со слепым гневом, который не смог задушить. — Почему я, черт возьми! — не удерживается от претензии.

Ну хоть «зарвавшаяся девчонка» из лексики исчезло. И на Борзова косится с опаской.

— Ничего личного, Станислав Витальевич, — честно отвечаю. — Так вышло, что вашу махинацию я заметила первой, но она наверняка не последняя, я не так наивна, и очередь дойдет до пересмотра всех договоренностей со всеми вами. Дойдет, — окидываю собрание сдержанным взглядом, скрестив руки в пальцах на столе, — если мы все не вынесем из этой некрасивой ситуации урок, и не построим новые доверительные отношения. Вашим друзьям не обязательно разорять вас, Станислав Витальевич. Все могут скинуться и закрыть вопрос прямо здесь и сейчас. Уверена, господа Вормиев и Гурвиц, с которыми я так памятно познакомилась в вашем ресторане, первыми поддержат вас.

— А если нет? — Вопрос задал Александр Вормиев, направив на меня острый взгляд недовольных глаз, и дернувшийся над галстуком кадык выдает его нервозность с головой.

Но я готова к ответу.

— Тогда вас останется пятеро. Затем четверо. А после черного аудита — ни одного.

— Нет, Марина! — вновь возмущается Губарев. — Вы не сможете так просто задвинуть меня! Дайте мне хотя бы год, и я найду эти деньги! В конце концов, я нужен вашему отцу, у меня связи!

— Нет. Смогу, — отвечаю сразу на все вопросы. — Я смогу отобрать у вас все, Станислав Витальевич, не сомневайтесь. А ваши связи — всего лишь добрая воля моего отца.

— Какой смысл нам платить? — отзывается один из мужчин, о котором я уже знаю много, но вижу впервые — довольно моложавый и серьезный тип. — Сумма немалая. Извини, Стас, но это твой просчет. Я возле Павла Юрьевича двадцать лет, как верная собака. И ни сном ни духом о твоих делах.

— А жаль, Марк Эдуардович, что ни духом! — замечаю мужчине ледяной отповедью. — И верные собаки сбиваются в стаи, чтобы напасть на больного собрата. Не знали о Стасе, знали о других! Хотите поговорить по душам?

Он молчит, и правильно делает. Мне есть, что ему сказать. Сжав губы под моим прямым взглядом, откидывает плечи на спинку стула, и я договариваю — и не думая произвести на этих людей впечатление, скорее озвучивая неизбежное:

— Либо вас остается шестеро, и мы строим новые отношения, либо ни одного. Другого варианта нет. Каждый из вас так или иначе заплатит за потерянное доверие Павла Юрьевича.

— Ты сама потеряешь все, — предупреждает Вормиев. — Не выдержишь.

— Четверо, — констатирую.

— Ты сошла с ума, девчонка! — срывается один из тех, кого я вижу впервые. — Мы тебе не желторотая пацанва, чтобы нас вертеть на…

Остальное за меня решает Борзов. А вслед за ним и хриплый голос Стального Босса, решившего выйти на громкую связь и поговорить с «друзьями». Весь разговор он слушал в динамик телефона своего юриста, и я, узнав об этом, не удивляюсь.

***

— Марина, откуда ты знала, что они согласятся выплатить долги Губарева? Отец сказал?

Мы едем с Ярославом в машине по вечернему городу, и я ловлю себя на том, что вновь растратила все силы. Плохо. Все это пьет из меня энергию, но лучше, чем в прошлый раз. Нужно просто отдохнуть.

— Нет. Он еще слаб для таких разговоров. Простой расчет. Они знают, что по добру от Корнеева не уйдут. Сейчас я для них игрушка отца. Но они не уверены, играет он с ними или нет. Да я и сама не знаю. Мне кажется, я уже сплю с их личными досье.

— Ты спишь со мной, Борзова. И только.

— Перестань, ты знаешь, о чем я.

— Все равно, — недовольно рычит Ярослав. — Не хватало еще в нашей постели думать о мужиках!

Я поворачиваю голову, откинув ее на сидении, и смотрю на мужа:

— Я и не думаю. С тобой это сложно.

Он внезапно переводит разговор:

— Ты есть хочешь?

— Ужасно, — признаюсь. В казино был ресторан, но так хотелось скорее оттуда уехать, что вряд ли бы кусок в горло полез. — Но больше хочу кофе. Горячий и сладкий.

Мы проезжаем по набережной, как раз мимо «Макдональдса», и Ярослав, вывернув руль, сворачивает на парковку.

— А если здесь, подойдет?

Не знаю, почему мы оба улыбаемся, отыскав свободное место в череде машин.

— Ты серьезно, Ярослав? Даже не представляешь, как давно я тут не была, — удивляюсь себе. Хочется сказать, что последний раз с Сашкой, но он и так догадается. — Сюда нельзя приходить одному.

— Ты не одна. Идем?

— Постой. А если тебя узнают?

— Так и быть, надену куртку навыворот и скажу, что двойник Ярого. Тогда пойдешь?

Я иду, а он держит меня за руку. И пусть в это вечернее время людей в ресторане много и пахнет вредной едой, мы вполне спокойно сидим на диванчике у окна. Смотрим то за стекло, то друг на друга, пока Борзов неожиданно не говорит — словно вдогонку своим мыслям:

— Когда-нибудь, если захочешь, мы уедем отсюда, Марина.

Какая светлая надежда, жаль, что несбыточная.

— Когда-нибудь все изменится, кроме неизменных вещей.

— Ты не выбирала отца, и ничего ему не должна.

Да, не выбирала. Но и мужа тоже. Так почему он сейчас сидит со мной, вместо того, чтобы подписать контракт?

***

С утра у Ярослава тренировочный кросс в загородном, известном спортивном комплексе «Атлант», и он предлагает мне поехать с ним. Точнее, просто ставит в известность, что завтра мы встаем рано и уезжаем на весь день.

Неделя была трудной, и мыслями я уже в завтрашнем дне — в том, где смогу выспаться и никого не видеть, но предложение заманчивое, а хорошая пробежка и посещение бассейна — то, что мне нужно, и я даю согласие. Правда, существую два «но». У меня нет купальника, а сам комплекс — закрытая зона для профессиональных спортсменов.

— Купальник и все необходимое купим на месте, там часто бывают иностранцы, так что это вообще не проблема. А пропуск тебе не понадобиться. Где ты и что делаешь, никого не должно волновать, кроме мужа. Меня там знают, и взносы я плачу регулярно — космические, так что все услуги комплекса в твоем распоряжении. Марин, просто поехали, м? Я тебя и так днями не вижу.

Это что-то новое и совсем не похоже на того Ярослава, за которого я вышла замуж. Но спальня то место, где муж продолжает меня удивлять. Если бы не прозвучало так естественно, я бы не поверила.

— Ладно. Давай спать, Борзов, а то вообще никуда не поедем.

— Тебе не жарко?

— Жарко.

— Отодвинуться?

— Нет.

У Ярослава оказывается целая компания знакомых парней-спортсменов, с кем они уже много лет бегают вместе, встречаясь в «Атланте» регулярно на кроссы. Да и вообще хорошо проводят время. На широкой беговой дорожке, которая проходит вокруг зданий комплекса, парковой зоны и расположенного здесь пруда, немало парней и девушек, встречаются и спортсмены постарше. Оказавшись среди них, мы пробегаем пару кругов, после чего Ярослав уходит далеко вперед, выполняя поставленную тренером задачу, а я просто бегу в свое удовольствие.

Я всегда любила бегать, в школе и университете показывала хорошие результаты, но до мужа мне, конечно, далеко. И хотя я держу хороший темп, выровняв дыхание, он успевает обойти меня на целый круг, умудрившись обернуться и со смехом обозвать «черепахой».

Не очень-то это ласково, но догнать Ярослава все равно не получается. Кросс у него длится долго, и в конце я уже сижу на скамейке, глядя, как он, сбавив темп, пробегает мимо. Заметив меня, намеревается остановиться, но я сгребаю со спинки скамейки первый снежок, не успевший растаять, вскакиваю и запускаю в него, попав по плечу.

— Зато меткая черепаха! Давай еще один круг, Рембо! Не верю, что ты устал!

***

Ярослав был прав, я давно не посвящала дни полезному отдыху, и время в парке комплекса, а затем и в бассейне летит незаметно. Тренер у мужа суровый с виду мужчина лет сорока по имени Олег и вот он, похоже, делает все, чтобы Ярославу этот день выходным не показался.

Не знаю, если уж боксеры «так» плавают, то интересно, насколько хорошо боксируют пловцы?

Поплавав и понежившись в хамаме, я иду в расположенное рядом с бассейном большое джакузи с теплой водой, где уже сидят несколько девушек, явно знакомых между собой, и о чем-то весело разговаривают. Сев с ними рядом, погружаю плечи в воду и закрываю глаза, но становится интересно, кого же они обсуждают, когда щебет становится особенно восторженным.

— О. Мой. Бог! Какое тело! Какая спина и задница! Девочки, я на него уже второй год слюнки пускаю. Такой парень!

— Ну давай же, повернись, покажи нам свою харизму. Ха-ха!

— О боже, он спереди еще лучше! Обожаю харизматичных брюнетов.

— Девочки, как думаете, есть шанс, что он захочет окунуться в джакузи? Его друг, кстати, тоже ничего. Оль, на твоего бывшего голландца похож. А вон, смотрите, и светленький подошел, тоже боксер и тоже симпатичный, жаль только рост подкачал.

— Инка, перестань на него облизываться! С таким лучше не связываться, растопчет сердце и не заметит.

— А может, я рискну! Да! Пожалуй, я бы рискнула пару раз с ним связаться. Все равно у таких на серьезные отношения нет времени. А мне сейчас самой либо пару раз, либо сразу замуж. Я пока своих девочек на кубок не подготовлю, о мужчинах думать не могу!

— Ты разве не слышала, говорят, он женат.

— Он? Да ладно врать-то! Правда, что ли? Нет, не может быть! Такие не женятся!

— Может. Я тоже слышала. Говорят, что у него жена — мымра богатая, и что его купила. И вроде старше мужа лет на двадцать. Представляете, как мужику повезло?

— Ха! Скорее, не повезло!

— Кристин, не придумывай! Я ролик в сети видела, там девчонка совсем. Не знаю, жена или нет, но ей от силы лет двадцать с небольшим.

— И ты этому веришь? Стопроцентно постановка! Менеджеры для рейтинга разогнали — знакомый прием. Я и сама думаю сделать парочку новых «shorts» до соревнований, вот и там тоже… Ой, девочки, смотрите! Он идет сюда! А вдруг к нам?

— Ну, почему мы не в клубе? Никакой же прически на голове!

— Она тебе и не понадобиться. Чур, девочки, он мой!

Борзов подходит к краю джакузи в одних плавках-шортах и присаживается надо мной на корточки.

— Ну как ты, Марин? — спрашивает, повесив на шею полотенце. Все это время я смотрела на него со стороны и задумчиво отвечаю:

— Отлично прогрела старые кости.

Бровь Ярослава вопросительно приподнимается, и я объясняю:

— Не обращай внимания, просто узнала, что в матери тебе гожусь, вот и удивилась. Здесь такие интересные беседы.

— А, ясно, — улыбается Борзов, продолжая смотреть на меня. — Не сомневался, что тебе понравятся. Проголодалась, старушка? Как насчет пообедать в ресторане?

Хорошая идея, тем более что с момента завтрака прошло немало времени.

— Можно. Ты уже закончил на сегодня?

— Да.

Здесь есть лестница. Но Ярослав берет меня под мышки и легко достает из воды. Поставив перед собой, подает полотенце и поворачивает. И этот тот случай, когда я невольно смущаюсь, понимая, что на нас смотрят.

— Зачем, Борзов? — тихо замечаю. — Я могла и сама выйти.

— Могла, но захотелось лишний раз потрогать твою грудь. И не только!

Словно так и надо, он опускает руку на мою ягодицу и легко сжимает ее, притягивая к себе, а я покрываясь пятнами стыда. Надеюсь, хоть под полотенцем не было видно.

— Перестань! — шиплю шепотом. — С ума сошел?

— Скажи спасибо, Марин, что целоваться не лезу. Ты мокрая — очень сексуальная.

— Не скажу. Во-первых, ты не любишь. А во-вторых… — аккуратно выкручиваюсь из рук, отдавая мужу полотенце, — на твою харизму тут и без того все засматриваются. Боюсь, даже это не поможет!

***

Ресторан в комплексе довольно большой и уютный, декорирован в морском стиле широкими аквариумами, с полукруглой стойкой коктейль-бара в форме раковины, и двумя дюжинами столов с мягкими голубыми диванчиками.

Мы с Борзовым располагаемся за одним из таких и ждем свой заказ, когда появляются его друзья — уже знакомый мне личный тренер, а с ним и двое рослых парней. Все садятся за наш столик. Они здесь не впервые и, видимо, привыкли обедать вместе — иначе бы спросили у Ярослава разрешения. Но это я в их компании новичок, и именно поэтому внимание одного из парней, после обмена рукопожатий и приветствий, обращается на меня:

— Привет, Ярый! Давно не виделись. Считай с весны, как я улетел в Китай.

— Привет, Никита. С возвращением. Да, давно.

— Поздравляю с победой! Хороший был бой, я слежу за тобой — не думай! Игорек не промах, заполучил лучшего бойца!

— Ну, ты тоже ничего. Поговори с Серовым при случае, раз уж вернулся. Вон, Олег вас сведет ближе, — муж кивает на своего тренера, который садится напротив. — Если не передумал.

— Нет, конечно! Договорились. А еще я слышал, ты женился? Поздравляю, Борзов, пора! — улыбается незнакомец. — Говорят, с серьезным человеком породнился? Вот, знаешь, про тебя бы никогда не подумал. Тебя же купить нереально, а тут такая новость!

Мужчина по имени Олег кашляет в кулак, предупреждая весельчака придержать язык, но у того слишком хорошее настроение, чтобы обратить внимание на такое предостережение.

Голос Борзова остается ровным, но заметно проседает:

— Значит, Ник, ты думаешь, меня купили?

— Ну, слухи разные ходят, Яр. Спроси у Дениса, — кивает парень на своего друга, с которым подошел. — Не обижайся. Не мы, так другие скажут. Все равно за спиной болтают.

— И что же болтают?

— Что ты — хитрый сукин сын! — смеется тот. — И сорвал приданое в миллионов десять зелени, женившись на старой деве!

Я напрягаюсь, а Борзов спокойно отвечает, закидывая руку на спинку диванчика за моими плечами.

— Больше. Завидуешь?

— Еще бы! Это правда, что ты ее называешь Мышью и ото всех прячешь? Ярый, подскажи, с кем завести знакомства, чтобы и мне так подфартило? И жена, и никаких претензий по жизни. Вон, девочку себе завел. Кстати, как тебя зовут, милашка? Хорошенькая. Ты хоть знаешь, что он — опасный тип?

Теперь очередь Ярослава напрячься. И, думаю, если бы не мои пальцы под столом, сжавшие его запястье, этот весельчак Никита уже улыбался бы беззубым ртом. Но чего-чего, а только драки тут и не хватало. Хватит нам с Борзовым и отцовского террариума. Поэтому я отвечаю молодому мужчине довольно холодно:

— Знаю. Я — Марина Борзова, та самая богатая старая дева, которая довесок к приданному. И для вас не девочка, молодой человек. А насчет прозвища… Уж лучше быть мышью в теплом доме, чем в этом же доме крысой. Остальное — не ваше дело и не ваш кошелек.

Парень замолкает и бледнеет, а тренер Олег вздыхает, наливая ему из бутылки воду в стакан.

— На вот, Никита, выпей и заткнись. Дурак ты! Я тебя предупреждал.

Тот берет воду и послушно выпивает, следя взглядом за Борзовым. Отставив бокал в сторону, с досадой кусает губы.

— Ч-черт, весь вечер насмарку! А такие планы были. Бить будешь, Ярый?

— Буду.

— Правильно, — соглашается этот Никита, вставая из-за стола. — Тогда выйдем на улицу, что ли…

***

Мужчины — ужасные создания, и остановить Борзова — все равно, что остановить смерч. Драки избежать не удается, но смотреть на нее я не собираюсь, в отличие от других, и остаюсь пить молочный коктейль с черникой. Смотрю на экзотических рыб в аквариуме, пока мужчины ведут себя, как идио… хм, как не очень умные люди.

— Марин, хватит дуться. Да не убил я его. Так, проучил слегка, — оправдывается Ярослав, когда мы уже, одевшись, садимся в машину, и я пристегиваю себя к креслу ремнем.

— Тебя, Борзов, тоже не мешало бы «проучить» за длинный язык, — замечаю. — Не сам же он это все придумал.

— А я и получил за Мышь. Дал ему разок себя ударить.

— Что-то по тебе не видно, — я в сомнении кошусь на мужа, по которому и не скажешь, что он только что дрался. Впрочем, для него это работа, чему я удивляюсь?

— Так я не виноват, что он мазила. Скользящим попал.

— Думаешь, хватит? Я вот не уверена.

— Думаю, нет. Марин?

— Что?

Ярослав хочет что-то сказать, но вместо этого сжимает рот. Однако и с места не трогается. Просто смотрит на меня, подняв руку на руль. В салоне «Порше» тихо, и пауза ощущается какая-то странная, неловкая. Мы еще о многом не научились говорить. И чтобы облегчить затянувшееся молчание, я прерываю его первой, отводя взгляд на дорогу:

— Давай просто поедем, Ярослав. Я не обижаюсь.

— Обижаешься. Слушай, я не знаю, как сказать…

— Не нужно ничего говорить.

— Нет, думаю нужно. Я хочу, чтобы ты знала. Все эти разговоры ничего не значат. Я больше никого не замечаю, кроме тебя.

И что на такое ответить?

— Ну… я твоя жена. Так, э-м, и должно быть… в идеале.

— Но я-то не идеал, Марина.

— Это правда.

— Ты слишком хороша для меня.

Я поворачиваю голову и вновь смотрю на Борзова. В знакомые глаза, которые сейчас темно-синие и внимательные. И словно ждут моего ответа.

— Только не говори, что из-за такой ерунды собрался меня бросить.

— Что? Черт! Нет, конечно, и не мечтай! Постой, — удивляется он, оставаясь серьезным. — Ты улыбаешься?

Я надеваю шапку, которую все это время держала в руках, и поправляю волосы.

— А что мне остается делать, Борзов? — поднимаю уголки губ. — Меня сегодня обозвали престарелой мымрой. Потом записали в старые девы, а еще в глупенькие любовницы. Я много бегала, не выспалась, дала пощупать свою грудь и в итоге осталась голодной. А тебе за все это даже синяк приличный не поставили! Может мне быть обидно?

— У тебя еще осталась неразбитой вторая лампа.

— Нет уж, спасибо. У меня после тебя неделю ладони болели.

— Как насчет узбекского плова? Я знаю отличный ресторан.

— Звучит замечательно. Там тоже могут быть твои знакомые?

— Могут. — Ярослав заводит машину, трогается с места и выезжает с парковки. Направляя «Порше» к центральному выезду из комплекса, говорит, нисколько не шутя: — Но если будет драка, Марин, обещаю, я дам подбить себе глаз.

Выбранный мужем ресторан оказывается хорошим и популярным местом. Конечно, Борзова узнают, но особо не донимают вниманием, и мы спокойно ужинаем, никуда не торопясь. А вот вернувшись домой, застаем ссору Данила Егоровича с его женой.