Глава 11

Вчера Макаров отправился спать в спальню, не удостоив нас честью обсудить, как мы должны разместиться втроем, имея в наличии только его спальню и диван.

— Мне нужно сосредоточиться, я сегодня не выспался. Закроюсь. Разбудите, если электричество появится.

Дверь за ним мягко захлопнулась.

Мы с Максимом остались в гостиной. Я всё ещё держала кружку с остатками чая и медленно переваривала происходящее.

— Ну, — выдохнула я, — командный дух на высоте.

Максим сел в кресло, перекинул через спинку плед.

— Даже не уточнил, где нам спать. Как будто по умолчанию мы просто… исчезаем на ночь.

— Или не спим вовсе, — усмехнулась я. — Может, по его версии, редакторы работают круглосуточно. На энтузиазме. И кофе. Без сна.

— Скорее всего, на чувстве вины, — спокойно парировал Максим. — Всё, что мы знаем о Макарове, говорит о том, что он не считает отдых каким-то обязательным пунктом в процессе работы.

Я поставила чашку на стол и села на диван, закутавшись в плед, оставшийся с ночи.

— Ну… похоже на то. Что будем делать?

Максим посмотрел на меня и спокойно сказал:

— Я устроюсь на полу. Возьму второй плед и пару подушек. У меня армейская закалка. Могу спокойно спать на твердом.

Я покосилась на него.

— Макс, не геройствуй. Я на диване, как и до этого. А ты...может лучше, на кресле, да сидя не очень удобно, но лучше чем на голом полу.

— Кресло узкое. Я с него соскользну ночью, а если разбудим Макарова падением, он сочтёт это саботажем.

— Тогда давай так: ты ложишься рядом с диваном, и всё. А не где-нибудь дальше. И я даже не буду говорить тебе позже, что чувствую себя виноватой из-за того, что сплю на диване.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Только предупреждаю...я иногда храплю.

— А я, между прочим, могу разговаривать во сне. Не всегда связно. Вдруг выдам свой секрет.

Мы рассмеялись. Наконец-то. По-настоящему. Как будто того разговора на кухне не было.

— А если серьёзно… — сказала я, вытянув ноги под пледом, — как он вообще представлял себе наше пребывание здесь? Он ведь нас сам пригласил. Двоих. На редакторскую сессию. В дом, где одна спальня. Что он думал? Что мы будем спать... в сарае?

— Думаю, он рассчитывал, что нам будет достаточно вдохновения и голых полов, — спокойно сказал Максим. — В его представлении мы, скорее всего, что-то вроде фонового шума. Не люди. Инструменты.

— Инструментам спать не положено, — подтвердила я. — Особенно тем, кто ставит запятые не там, где ему нравится.

— Особенно если они делают это в выходной, в глуши, по колено в снегу, без света и связи, — добавил он.

Пауза. Мы посмотрели друг на друга. Уже не с обидой, а с равным, почти усталым пониманием.

— Интересно, — сказала я, — если бы мы и правда оба легли на полу, он бы это заметил? Или вышел бы утром и просто перешагнул через нас?

— Перешагнул бы. И, скорее всего, сказал: «Ну что вы тут раскинулись? У нас сцена кульминации ещё не дописана».

Я рассмеялась, глядя в потолок.

— Это всё так... абсурдно. Но мне почему-то не хочется никуда уезжать прямо сейчас.

Максим посмотрел на меня спокойно, но в его взгляде было больше, чем просто реакция. В этом взгляде была фраза «я тоже».

Мы не говорили больше. Я устроилась поудобнее на диване. Он постелил себе рядом. Макаров за стеной молчал. А мы просто дышали. Рядом. По-настоящему.

****

Утром я проснулась от звука голосов.

Не громких,а тихих, почти приглушённых, но достаточно отчётливых, чтобы различить интонации.

Они были на кухне. Я не слышала слов, только фразы, обрывки:

— …по-другому не получится, если ты сам не решишься...

— Я всё понимаю. Но сейчас важнее…

— Мы же договаривались иначе…

Ничего конкретного. И всё же этого было достаточно, чтобы внутри все сжалось. Не потому что я боялась, что они ссорятся. А потому что... меня в этом разговоре не было. Опять. Словно я снова оказалась в той точке, где была всегда...близко, но не рядом. Вне обсуждения. Вне принятия решений.

Я села, натянула свитер и прошла по холодному полу к двери. Остановилась у косяка, прислушалась. Тишина. Либо разговор закончился, либо они услышали мои шаги.

На кухне пахло кофе и чем-то жареным , очень похоже, Макаров взял инициативу. Он сидел за столом, с тарелкой перед собой и откровенно скучающим видом. Максим стоял у плиты, спиной ко мне, как будто полностью сосредоточен на подогреве чего-то в сковороде.

Я зашла, поздоровалась, получив от Макарова короткое «Утро». Максим повернулся, кивнул, будто я — сотрудница на утреннем совещании. Всё было вежливо. Формально. Ничего в этом не было неправильного. И всё же… не хватало воздуха.

Я села за стол. Тарелка уже стояла. Хлеб, пара яиц, чай. Всё как надо. Только не так.

— Сон был спокойный? — спросил Макаров, не отрываясь от еды.

— Вполне, — ответила я. — Метель убаюкивает.

— Хорошо вам, — буркнул он. — А я по сугробам ночью шёл, как герой рассказа про послевоенную зиму. Только вместо шинели у мня был рюкзак с пауэрбанком и едой.

— По крайней мере, теперь вы здесь, — ровно заметил Максим. — И мы можем закончить работу.

Я посмотрела на него. Голос нейтральный, взгляд отстранённый. В нём снова появилась та деликатная стена, к которой я привыкла. Только теперь она ощущалась резче. Потому что я знала, что за ней было не равнодушие. А выбор. Холодный расчетливый выбор.

Он снова надел маску.

Мы ели молча. Даже Макаров будто почувствовал, что говорить больше не хочется. Я старалась жевать медленно, не смотреть ни на одного из них. Потому что любой взгляд был бы для меня больнее, чем любое слово.

Тот человек, с которым я засыпала рядом, исчез. Остался только его силуэт. И он был вежливый, собранный, корректный. И я знала, что он делает это не из жестокости. А потому что так ему проще. Безопаснее.

Но я не была готова снова быть частью его внешнего мира. Не после того, как успела коснуться внутреннего.

И, что самое обидное...я не знала, как это вернуть.