Глава 14

Максим

Я вернулся домой, но по ощущениям как будто нет. Всё происходило механически: вставить ключ, открыть дверь, включить свет, поставить обувь и повесить куртку. Осмотрелся вокруг. Ни одна деталь не удивляла, не раздражала, не радовала.

Просто пространство. Просто я в пустой холодной квартире.

Всё было, как всегда. И в этом «как всегда» что-то внутри меня отозвалось странным, почти глухим стуком.

Я прошёл на кухню, поставил чайник. Не из желания выпить чаю, скорее просто из-за привычки. Пока вода нагревалась, открыл шкаф, вытащил кружку, открыл холодильник. Механические действия. В этом была надёжность. Простота…и пустота.

Принял душ. Насухо вытерся. Оделся. Накинул домашнюю толстовку, уселся за стол. Открыл ноутбук. Почта. Несколько рабочих писем. Одно от Нестерова. Слишком длинное. Слишком напыщенное. Я не стал читать. Пометил как непрочитанное.

Всё это я делал молча, не думая. Тело двигалось само.

А голова…Голова была в доме с Аней.

Именно это и бесило. Все время там она была близко, и этого оказалось слишком много, чтобы теперь снова остаться одному. Чересчур много.

Всё, что между нами случилось, не имело названия. Это не начало романа. Не начало интрижки. Не что-то, что можно объяснить простыми словами. Это было просто место, которое мы делили вместе, И теперь вышли из этого места. Но я не знал, как из него уйти внутренне.

Меня злила собственная растерянность. Я не привык к ней. Не терпел её. Всю жизнь выстраивал мосты между чувствами и решениями. И вот сейчас… я стоял на краю, боясь сделать шаг.

Я вспоминал, как она посмотрела на меня, когда вышла из машины. Этот взгляд. Там было всё: непонимание, ожидание, страх, сожаление. И что-то похожее на возможное прощание. Я не ответил ей ничего. Не кивнул. Не дал ни одного сигнала, ни одного слова, которое бы сказало ей «мы обсудим все, но позже». Потому что боялся, что не смогу быть тем, кем она видит меня.

А ещё я боялся, что если признаю, что это что-то важное, то потеряю контроль. А если я потеряю контроль, то всё сломается. И я не смогу это починить.

Себя я чинил годами. По частям. По выстроенной схеме. Тепло дозировано. Близость только на расстоянии. Привязанность лучше к рабочему процессу, чем к человеку.

Анна... Она пришла и нарушила мой порядок, как ошибка в коде. Сначала мелкая. Почти неощутимая. А потом та, которая ломает всё.

Я сжал кулаки. Уперся ими в стол. Мне нужно было… хоть как-то остаться в зоне своего комфорта. Выдохнул. Открыл ноутбук. Рабочая папка. Макаров. Черновики. Версия А.Р.

Файл с её правками. Я не собирался его читать. Или собирался…. Просто открыл. Просто… чтобы увидеть текст, к которому она прикасалась.

Первая строчка. Потом следующая. Ее примечания красным курсивом. Аккуратные и деликатные фразы. Там, где Макаров тянет, она обрезает. Там, где он кричит, она ставит точку.

“Слишком много эмоций. От этого перестаёшь чувствовать. Лучше просто сказать.”

Я провёл пальцами по экрану и поймал себя на том, что улыбаюсь.

Я не знал, как себя вести дальше. И это злило. Но ещё сильнее злило, что я, кажется, хочу знать, как мне быть с ней.

****

Анна

Я вошла в офис и поняла, что всё снова на своих местах. Люди в креслах. Ноутбуки в пол-оборота. Чашки на подоконниках. Таблицы на экранах, диалоги в мессенджерах. Вера жестикулирует кому-то у флипчарта, Мила печатает с такой скоростью, будто её пальцы участвуют в марафоне. Всё будто бы как всегда.

Я поставила сумку, включила ноутбук, пошла к автомату взять кофе. Руки делали всё автоматически. Выбор напитка. Кнопка. Я улыбалась кому-то из коллег, кивала. А внутри всё было не так.

Писем было много, но я видела их как сквозь толщу воды. Как будто всё это старая жизнь, в которую мне теперь нужно пытаться влезть заново. И она все не налезает.

И в этот момент входная дверь открылась. Он вошёл. Спокойный, собранный, в пальто и с портфелем в руке. Всё как всегда. Он прошёл через комнату, не торопясь. Поздоровался с кем-то на ходу. И, конечно, посмотрел на меня. Мельком. Скользящим взглядом. Будто проверил, на месте ли я. А потом подошёл ближе. Мурашки побежали по рукам.

— Доброе утро, — сказал он спокойно. — Анна, можно вас на пару минут?

Голос холодный. Интонация деловая. Имя как будто чужое. Обращение на вы.

Я вскинула глаза. И в первый момент не смогла даже ответить. Будто он бросил в меня ледяной кубик, маленький, но бросок был точный.

Пауза зависла между нами, натянулась в воздухе. И не только для нас. Вера, сидящая в двух столах от меня, подняла голову. Я почувствовала, как она замерла.

— Конечно, — сказала я. И в этом “конечно” был комок из тысячи несказанных слов.

Мы прошли к переговорке. Зашли внутрь, молча расположились за столом. Он открыл ноутбук, показал файл. Говорил быстро, чётко.

— Здесь нужно срочно внести правки по второй сцене. Макаров просил вернуться к более «расширенной» версии. Я считаю, это ослабляет темп, но он настаивает. Ваше мнение?

— Если оставить её целиком, диалог рассыпается. Можно попробовать компромисс — убрать часть описания, оставить только то, что касается внутренней мотивации героя.

Он кивнул.

— Согласен. Тогда сделайте две версии. Я проверю обе. К пятнице нужно отдать ему новый черновик.

— Поняла, — ответила я.

Всё. Только рабочие фразы. Только рабочие документы. Только «вы».

Как будто мы никогда не сидели вместе у камина. Как будто я не засыпала у него на груди. Как будто он не смотрел на меня тем самым взглядом, внимательным, почти бережным. Как будто всё это я придумала.

Мы вышли из переговорки. Он пошёл к себе. Не сказал «спасибо». Не обернулся. Просто исчез за стеклянной дверью своего кабинета.

Я вернулась на место. Села. Сделала глоток кофе, а он остыл.

— Я прошу прощения, — раздался голос Веры. — Что это было сейчас?

Я подняла на неё глаза.

— Что? — спросила я.

Она присела на край моего стола, наклонилась ближе.

— Он сказал «Анна»… и на «вы". Я же не одна это слышала?

— Не одна.

—То есть. Я думала вы…вы сблизились, ты же говорила мне вчера по телефону, думала что вы… перешли на «ты», стали обращаться к друг другу «Аня» и «Макс», а получается… снова на «вы»?

Я промолчала.

Потому что это было хуже, чем сказать «да, сблизились, но, кажется, он передумал».

****

После обеда я нашла Веру на кухне. Она налила себе кофе и читала что-то в телефоне, время от времени хмурясь. Услышав, как открылась дверь, она мгновенно отложила телефон и подняла на меня взволнованный взгляд.

— Ну и как ты? — без предисловий спросила она, протягивая мне свою кружку.

Я взяла тёплый напиток, отхлебнула и молча кивнула. Вера, озабочено поджав губы, сделала шаг вперёд.

— Итак, вы снова на «вы»? — вернулась она к волнующей теме, — Серьёзно?

— Я… — начала я, но Вера не дала договорить.

— Я ещё понимаю «вы» в офисе, при всех! Но судя по выражению лица с которым ты вышла из переговорки, там вы тоже «выкали».

Я откинулась назад и уставилась в пустой угол. Признаться, я не знала, что ответить. Слова будто застряли где-то в груди.

— Это… сложно, — наконец выдавила я. — Я не могу просто взять и объяснить.

— Сложно! — воскликнула Вера и положила руки на бёдра. — Ничего сложного в этом нет! Учитывая все обстоятельства, я вообще была уверена, что вы переспали, там в домике, и ты просто ищешь лучший момент чтобы с торжественной улыбкой об этом заявить.

Я посмотрела на неё и едва не улыбнулась. Вера всегда умела выжать максимум эмоций из любой ситуации.

— Мы не переспали, — тихо отозвалась я, — мы стали немного другими там, в доме. А теперь делаем вид, что ничего не случилось. Ну или он делает вид, а я просто соглашаюсь.

Вера замерла. Потом медленно кивнула.

— Вера, я не хочу, чтобы ты думала, будто я нагнетаю.. Или что меня всё устраивает. Просто… я не знаю, как быть после всего.

Вера села рядом, положила ладонь на мою руку

— Так и скажи ему об этом! — выпалила она. — Иногда жесткая правда лучше любых дипломатических «вы». Или «ну я не знаю». Приди и скажи ему «Максим, давай переспим, это снимет возникшее напряжение. А после будем думать что делать дальше». А ты прячешься.

— ВЕРА!

— Что Вера? Я, между прочим, на полном серьезе.

Я покачала головой.

— Я не прячусь. Я думаю.

Она нахмурилась:

— Вот этого я тоже не понимаю. Что ты там думаешь?

— Да не знаю я! — чуть прикрикнула. — Мне кажется, что мы действительно стали немного ближе. И что находясь рядом с ним, можно быть не только коллегой, но и кем-то ещё. И теперь мне страшно возвращаться к обычной рабочей жизни..

— Понятно, — тихо сказала Вера. — Страшно, да. Близость — это всегда страшно. Это в первую очередь ответственность.

Я кивнула, потому что именно так все и было.

Вера поджала губы и задумчиво продолжила:

— Может, он боится? Боится, что ты как резко войдёшь в его жизнь, где все четко и под контролем, и так же резко уйдёшь, оставив после себя хаос. Или ты боишься, что он… не сможет дать тебе то, что ты хочешь.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Ты о чём?

— А ты сама не понимаешь? — Вера грустно улыбнулась. — Может, кто-то из вас двоих испугался того, что между вами возникло что-то настоящее. И теперь вы оба решили прятаться за холодной вежливостью. Один начал. Другая поддерживает.

Я молчала, глядя в её глаза. В них было столько ожидания, столько веры в меня, что мне самой захотелось поверить.

— Что ты хочешь, — спросила я, — чтобы я сделала?

— Скажи ему, что ты больше не готова играть по тем же правилам. Что вы оба не те, кто уехал в тот домик. Что там произошло что-то важное, и это не игрушки.

— А если он не поймёт? — мой голос дрогнул.

— Он поймёт, — твёрдо сказала Вера. — Потому что он тоже не может просто вернуться назад. Видимо, слишком много льда растаяло у вас обоих.

Я глубоко вдохнула. Чувствовала, как быстро бьется сердце.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Ты всегда знаешь, что сказать.

Вера улыбнулась и приложила палец к губам.

— Просто не забывай… мы с тобой никогда на вернемся к «вы». Никогда.