Глава 16

Утро было самым обычным до тех пор, пока я не зашла на кухню в офисе, чтобы набрать воды в бутылку, может, заодно сделать кофе. Свет был приглушён, в углу стояли две девушки из отдела маркетинга. Я увидела их краем глаза и узнала сразу. Местные сплетницы. Остановилась в дверном проеме. Они меня не заметили, а разговор уже начался.

— …а ты знала, что у Воронцова была довольно долгая история с той самой переводчицей? — сказала одна из них взволнованным, чуть приниженным голосом.

— С кем? — вторая приподняла бровь, засыпая что-то в чашку. — С Белинской?

— Да. Та, что ушла в потом. С ней у него было что-то серьёзное, вроде бы три года вместе. Я вообще думала, они поженятся.

— А почему расстались?

— Никто толком не знает. Но говорят, она его бросила. Просто… уехала. Без скандала. Без повода. Вообще без объяснения причин. Вроде он однажды приехал домой, а там ни ее, ни вещей.

— Неудивительно. Он так выглядит. Ходячее самообладание. Ни эмоций, ни проявления чувств. Смотришь на него и думаешь, что он человек из камня.

— А я вот думаю, что он просто не пускает никого дальше нужного ему. С ним можно годами общаться, жить вместе и не узнать, кто он на самом деле. Даже если спишь с ним.

Тихий смех. Ложечка звякнула о кружку. Я замерла. Ноги будто приросли к полу.

— Видела, как он на Аню смотрит? — продолжила одна. — Будто раздевает ее глазами. А может, и уже где-то раздел.

— Может, и раздел. Но вряд ли мы узнаем.

— Тебе не кажется, что с ней он стал… мягче? Значит, точно раздел.

— Сложно сказать. Он всё равно держит дистанцию. Даже если что-то там у них и было, то я очень сомневаюсь, что он готов в это возвращаться. После такого опыта, как с Белинской…

— Он не тот, кто пробует дважды. Он тот, кто выстраивает стену и живёт за ней.

Они замолчали. Кто-то налил воду. Шаги. Я отступила на полшага назад, как будто только подошла. Зашла в кухню, улыбнулась им, кивнула. Они тоже кивнули без тени неловкости. Наверное, думали, я ничего не слышала.

Я наливала воду в бутылку, глядя в сторону. Руки не дрожали, но внутри всё было будто в тумане. От неожиданности.

Максим. И женщина, которую он очевидно любил когда-то.Три года отношений. И она просто бросила его. Уехала без объяснения причин. Я представила себе это и поняла, как больно должно было быть от этой ситуации.

И главной была мысль, вбитая этим разговором: он не тот, кто пробует дважды. Я не знала, почему это резануло. Мы ведь даже не были вместе. Ни по-настоящему. Ни формально. Мы были просто чуть ближе чем просто коллеги.

Но теперь… мне казалось, что я влезла в чужую тайну. И не знала, могу ли вообще стать частью его жизни.

***** Я как раз печатала правки к сцене, в которой героиня выбирает: сказать правду или уйти навсегда, когда услышала лёгкий стук каблуков в коридоре.

Стук был слишком... ритмичный. Не суетливый, как у наших маркетологов, и не тяжёлый, как у консультантов. Это был слишком уверенный звук. Я просто машинально подняла глаза к двери. И увидела её. Хрупкая блондинка. Высокая, с идеально ровной спиной и пальто цвета слоновой кости. Платок на шее, уложенные волосы, нюдовая помада. Всё в ней говорило о сдержанности и элегантности, она была будто вырезанная из журнала о жизни «Богатые люди». И глаза. Серые. Холодные.

И еще до того как она начала говорить, поняла кто это. Хотя я ее не знала и никогда не видела. Но я сразу поняла…это Белинская.

— Добрый день, — сказала она, улыбаясь Милане на ресепшен. — Мне нужно к Максиму Воронцову. Он в кабинете?

Я замерла. Милана кивнула и встала, чтобы проводить ее в кабинет. И с этого момента я перестала видеть текст на экране. Она прошла мимо легко. Почти невесомо. И, провожая ее взглядом, я машинально повернулась к окну, где увидела собственное отражение в тёмном стекле: волосы уже чуть растрепались, под глазами следы недосыпа, блузка слегка помялась. Вот это контраст.

Максим как раз выходил из кабинета, когда они с Миланой подошли. Он поднял взгляд и увидел её. И ничего в его лице не дрогнуло. Ни улыбки. Ни удивления. Только лёгкий кивок. Как будто они виделись вчера. Она подошла ближе. Протянула руку. Он пожал. Они не обнялись. Не назвали друг друга по имени. Но я почувствовала, как в груди что-то сжалось.

— Как неожиданно, — произнёс он.

— Иногда неожиданности полезны, — ответила она.

— Ты надолго?

— Насколько получится, — и снова эта улыбка, легкая.

Они ушли в его кабинет. Дверь закрылась. А я осталась сидеть в кресле только с одной мыслью «Да вы что, блин, издеваетесь?»

**** Иногда правда не в том, что видишь. А в том, как ты это видишь. Максим вышел из кабинета вместе с Натальей, да, теперь я знала её имя. Узнала случайно, от коллег, которые переговаривались в коридоре: «Да, та самая Наталья, его бывшая. Вроде как теперь фрилансер. Переводами занимается, в Европу хочет перебраться насовсем...»

Они шли по коридору и тихо разговаривали. Она рассказывала что-то, изящно жестикулируя руками. Он кивал и вставлял короткие фразы. Лицо его было спокойным, без улыбки, но и не отстранённым. Когда она коснулась его рукава, словно случайно, он что-то ответил. И снова этот взгляд — не яркий, не тёплый, но внимательный. Внутри у меня всё сжалось. И вдруг Наталья тихо рассмеялась. Максим улыбнулся в ответ — коротко и устало, но всё же. Этого было достаточно, чтобы я поверила: он всё ещё любит её, где-то глубоко внутри.

Я закрылась в кабинке туалете. Мне нужна была Вера, но она отлучилась на встречу, и я просто стояла перед зеркалом обняв себя за плечи, как будто это хоть как-то могло остановить поток мыслей.

Сначала вспомнила как он укрывал меня пледом, прошептав, почти касаясь губами моего уха «Доброй ночи, Аня», думая что я уже сплю.

А потом посыпались вопросы.

Зачем она пришла?

Почему он не отстранился?

Почему он был сдержан со мной, но не с ней?

Я вышла через десять минут. Максим к тому моменту уже снова печатал что-то с тем же упрямым сосредоточенностью. Я прошла мимо его двери, и он даже не поднял головы. Он не заметил.

Я не знала тогда, но узнаю позже:

Что его взгляд был холоден не из - за чувств, а из-за их плохой истории.

Что Наталья говорила о чём-то, что его не интересовало.

Что её прикосновение оставило на нём не тепло, а неловкость.

Что улыбка была не радостью , а вежливостью.

Что его молчание, оно не было той тишиной, как у нас.

Но в тот день…

Я не видела всего этого. Я видела только то, что могло быть слишком очевидно.

И этого было достаточно, чтобы внутри меня медленно начало трескаться то, что только-только начинало расти.

****

— Ты просто посмотри на себя, — сказала Вера, едва я закрыла за собой дверь переговорки. — Ходишь, как будто увидела своего бывшего… хотя, подожди. Не своего, но точнее не скажешь.

Я молча села на стул. Вера скрестила руки на груди, прищурилась.

— Итак, — начала она. — Утро ты начала с подслушанного разговора. Потом была сцена с “той самой”. Потом ты, как призрак, пронеслась мимо его кабинета. Потом десятиминутка в туалете. Теперь ты здесь. Подозреваю, диагноз — ревность в острой форме?

— Не начинай, — устало сказала я. — Я и без тебя чувствую себя паршиво.

— Чувствовать — это нормально. Переваривать так-то тоже. Не нормально — молчать и убиваться.

Я выдохнула.

— Она была… красивая.

— Угу.

— Спокойная.

— Бывает.

— Идеальная.

Вера склонила голову.

— Ага. Особенно по части того, как она молча разрушила отношения и исчезла из его жизни после трех лет совместной жизнь?

Я вскинула брови.

— Ты откуда это знаешь?

Вера усмехнулась.

— Секретики редакционной кухни. Я сижу рядом с главной сплетницей нашего отдела. К тому же, Наталья была у нас в штате. Была здесь за год до твоего прихода. А после их разрыва, я видела как на нем это отразилось.

— Как именно?

Вера встала. Потянулась за кружкой с кофе, говорила почти буднично:

— Он стал другим. Жёстче. Совсем молчуном. Не злым, а просто… пустым. Четыре месяца вообще не выходил из офиса раньше восьми. Делал всё сам, не доверяя другим. Даже кофе не наливал себе лично, просил Милану, чтобы не общаться у кулера.

— А она какой была, когда работала здесь?

— Улыбалась. Постоянно. Флиртовала со всеми с кем могла. Сказала как-то, что “Максим слишком серьёзный, он всё чувствует, но ничего не говорит”. А потом исчезла. Уехала в Европу, кажется. Он не бегал за ней, насколько я знаю. Он просто окончательно закрылся.

Я молчала. Всё, что я чувствовала, чуть сдвинулось.

— И ты думаешь, он... не рад её приходу?

— Я думаю, — Вера села напротив, — он с трудом вынес её присутствие. Он к ней даже не притронулся, Ань. Ни на секунду не стал ближе, чем требует деловой этикет. Улыбка? Ммм… реакция на вежливость. А вот ты…

Я подняла взгляд.

— Он к тебе тянется. Глазами, жестами, своим молчанием. Ты чувствуешь это, но не веришь. Потому что мозг говорит: “А вдруг я ему не подхожу?”

— А вдруг я действительно не подхожу . Я же не она?

— Да, — Вера кивнула. — Ты не она. И Слава Богу. Потому что он тоже больше не тот.

Я закрыла глаза.

— Тогда почему он ничего не делает?

Вера усмехнулась.

— Потому что он главный редактор. Слишком привык чинить чужие тексты, но не умеет чинить свою жизнь. Ему нужна не игра в догадки в собственной голове. Ему нужно, чтобы ты сказала: “Я здесь. Я не она. Я другая. И я тоже чувствую себя странно. Давай вместе будем решать что делать.”

Мы молчали. Потом она дотронулась до моей руки.

— Будь смелее. Если он не может, смоги ты.

****

Я вышла в холл офиса просто проветриться. Не за кофе. Просто чтобы на секунду уйти от экрана, от людей, от мыслей, которые не помещались в голове.

Он стоял у окна. Как всегда неподвижный, собранный. Как будто его не касалась ни Наталья, ни я, ни этот день. Я не хотела подходить. Но ноги понесли сами. Он услышал шаги и обернулся. Молча. Без удивления. Как будто знал, что я всё равно подойду.

— Как вы? — спросил он.

Я вздрогнула. Почти физически.

— В порядке, — ответила я, глядя в сторону. — Работаю. Как вы?

— Нормально, Вы…уже наверняка слышали, что приходила Наталья, наша бывшая сотрудница? И моя... — спросил он тихо.

Не знаю, зачем он это спросил. Я кивнула.

— Да.

Пауза. Очень долгая. Каждое непроизнесённое слово давило на грудь.

— Мы с ней... ничего не обсуждали в личном плане, — продолжил он. — Просто старый проект нужно было закрыть. Не больше.

Я хотела поверить. Но всё внутри уже было в огне. Не от недоверия. От боли.

— Это ваше право, — сказала я. — С кем работать. С кем разговаривать о личном или рабочем. С кем...

Он чуть наклонился вперёд.

— Аня, не надо.

Голос был хриплым. Слишком сдержанным.

— А что «не надо»? — выдохнула я. — Не надо чувствовать? Не надо ревновать? Или не надо думать, что всё, что было в доме, было чем-то большим?

Он отвёл взгляд. Сжал пальцы.

— Всё, что было там, я не забыл, — сказал он. — Но я не знаю, как это... вписать в нашу реальность. В мою реальность

— Может, не надо вписывать, — прошептала я. — Может, просто нужно быть честными? В первую очередь с самим собой.

Он снова посмотрел на меня. Глаза напряжённые. Усталые. И полные чувств, но не решительности.

— Я боюсь сделать шаг, после которого нельзя будет все вернуть назад, — сказал он.

— А я вот боюсь, что ты его просто никогда не решишься сделать, — ответила я.

Молчание. Стена между нами выросла снова. Не из-за чьей то гордости. Из-за страха. Он сделал шаг назад. Выдохнул. Ровным голосом произнёс:

— Сегодня придётся задержаться. Макаров прислал правки, нужно закрыть вопрос перед пятницей.

Именно в этот момент я поняла — это была его защита. Снова готов уйти в правки текста. Там всё безопасно. Там можно не чувствовать ничего.

— Хорошо, — сказала я так же ровно. — Я останусь.

Он кивнул.

— Спасибо.

Спасибо.

Я повернулась и пошла обратно к рабочему месту. Мысленно настраивая себя на рабочий лад, впереди была тяжелая ночь.