Глава 30

— Аня, малыш, что случилось?

От такого ласкового обращения в груди начало разрастаться тепло, но внутреннее раздражение быстро его погасило.

— Это ты мне скажи. Или мне нужно повторить тебе слухи, которые я услышала на кухне? — я приподняла брови. — Ну знаешь, тот маленький, незначительный ультиматум. Или я, или работа. И ты решил, что нужно ничего не говорить? Просто одному всё решить в вроде как наших отношениях?

Макс тяжело выдохнул:

— Я не хотел, чтобы ты узнала вот так. Я хотел сам всё сказать, но просто не мог выбрать подходящий момент.

— Ага. Муки выбора, значит, — я не смогла удержаться и громко фыркнула, — извелся весь, бедненький.

— Аня… — подошёл ближе, хотел взять за руку. Но я резко ее отдёрнула.

— Не надо. Просто скажи мне. Что ты решил?

Макс посмотрел мне прямо в глаза.

— Я решил уволиться.

Я резко отшатнулась, сердце пропустило удар.

— Что?.. — я смогла только прошептать в ответ.

— Я хотел сказать тебе в пятницу. Потом в субботу. Я… готов оставить работу. Потому что ты важнее. Потому что, кажется, я люблю тебя.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, давящие. Признание должно было принести радость, но я не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения.

— А ты не думал, что я вообще могу не хотеть, чтобы ты принимал решение в одиночку?

Максим замер.

— Я думал, ты поймёшь.

— Ты не подумал, Макс! В этом вся проблема. Да, я эмоциональная, но я взрослый человек. Я умею быть собранной и думающей. И мне не нужно, чтобы ты жертвовал собой ради меня. А самое главное — ты лишил нас возможности принять решение вместе. А я говорила тебе в пятницу именно об этом!

— Я хотел тебя защитить.

— Защитить? Чем?! Ложью? Тем, что решил опять отдалиться? Или тем, что позволил мне думать, будто я снова не важна?

Я сорвалась. Не хотела кричать, но ничего не могла с собой поделать. Глаза предательски наполнились слезами. Пришлось больно прикусить губу, чтобы позорно не расплакаться.

— Знаешь, Максим… — я с трудом говорила. — Мне казалось, мы оба взрослые. Мы должны были поговорить друг с другом, а не закрываться. Я не просила героических поступков. Я просила только честности и не оставлять меня за бортом.

Он шагнул вперёд, но я сделала шаг назад.

— Не надо. Я не хочу, чтобы ты сейчас что-то говорил. Не хочу, чтобы ты уходил с работы или оставался. Я вообще больше ничего не хочу.

— Аня…

— Ты сделал выбор за двоих, как и всегда судя по всему. А я возьму и сделаю свой.

Я развернулась и вышла. Не хлопнула дверью, хотя очень хотелось. Не побежала, а просто медленно вышла. Со всем, что скопилось внутри. Со слезами, с гневом, с отчаянием.

А Максим остался в кабинете. В своём уютном, аккуратном мирке, где всё было разложено по полочкам. Только вот на одной из них больше не было меня. Вера была права, это не отношения, а эмоциональные качели. И я не готова к такому.

****

Я не спала всю ночь.

Сидела на подоконнике с чашкой остывшего чая, закутавшись в плед, и смотрела, как на улице постепенно светлеет, как в окнах напротив начинают включаться лампочки. Утро будто нарочно наступало медленно, словно пытаясь отсрочить момент, когда мне нужно будет принять окончательное решение.

Хотя оно уже было принято. Еще в тот момент, когда зашла домой и выключила телефон. Я слишком устала и от этих эмоциональных качелей в наших, толком не начавшихся отношениях, и от этой работы в целом. И ко всему прочему, кажется я просто перестала понимать чего хочу от этой жизни, а ситуация с Максом стала последней каплей.

Он так и не приехал, хотя не уверенна, что я хотела этого. Правда, в глубине души, конечно, ждала. Но слов между нами было сказано слишком много, и одновременно слишком мало. По крайней мере тех, что могли бы что-то улучшить.

В приёмной у Натальи Борисовны было на удивление тихо. Я пришла к самому открытию офиса, не дожидаясь, пока начнутся утренние обсуждения и планёрки. Хотела сделать это быстро. Чётко. Без промедлений и лишних эмоций.

Помощница Натальи, как я вспомнила, Ксюша, посмотрела на меня удивлённо.

— Вы записаны?

— Нет. Но это важно. Я займу буквально пять минут.

Она кивнула и нажала кнопку на телефоне.

— Наталья Борисовна, тут Анна Руднева хочет с вами поговорить. Говорит, это важно.

Пауза. Щелчок. Потом короткое:

— Пусть войдёт.

И я вошла.

Наталья Борисовна стояла у окна, с чашкой кофе в руках. В обычной белой блузке, без пиджака. Выглядела спокойной, как всегда.

— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь.

— Доброе утро, — ответила я.

Потом повернулась и кивнула на кресло.

— Садись. Я так понимаю, ты пришла не для обсуждения новой рукописи?

Я молча села, сцепив пальцы, и глубоко вздохнула.

— Я пришла написать заявление на увольнение.

— Ух ты, вот это утренний сюрприз. Но ты же в курсе, что подобные вопросы ты должна решать с Воронцовым?

— Да.

Наталья Борисовна села в кресло напротив, поставила чашку на деревянную подставку и сложила руки на столе.

— Это из-за того, что я сказала Максиму?

— Это из-за всего. И из-за ультиматума, который вы поставили. И из-за…Я не смогу работать рядом с человеком, которому не смогу больше доверять.

— Ты уверена, Аня? Хорошо подумала?

— Да.

— Что ж, — кивнула Наталья Борисовна. — Я примерно понимала, что исход будет именно таким, и у меня есть для тебя предложение. В холдинге есть вакансия в небольшом литературном журнале. Они ищут редактора с похожим стилем. Условия чуть мягче, чем у нас, график работы свободный. Ты могла бы начать там, считай, почти что с нуля. Хочешь, я устрою перевод?

Я покачала головой.

— Спасибо. Но я хочу сделать всё по-настоящему. Уйти сейчас. И разобраться со своей жизнью, понять, что я хочу делать. И, раз уж на то пошло, то я не хочу начинать «почти с нуля». Я хочу начать с него полностью.

Наталья Борисовна хмыкнула, а потом слегка кивнула.

— Тогда заявление напиши сегодня. Я его подпишу. И у тебя будет две недели отработки. Или мы можем сделать всё по соглашению сторон, чтобы ты могла уйти сразу.

— Сразу. Если так можно.

— Хорошо. Я подготовлю бумаги в течение часа.

Она встала. Я тоже. На секунду наши взгляды встретились.

— Ты была хорошим редактором, Аня, — сказала она. — Очень хорошим. И ты можешь стать кем-то большим. Писателем, может быть. Или куратором проектов. У тебя есть вкус и крепкие нервы. Не теряй их.

Я кивнула.

— Спасибо.

И вышла.

Всё. Кажется, это конец, и я сюда больше не вернусь.

****

Я подошла к своему рабочему месту и под удивленные взгляды коллег собрала все свои вещи в небольшую картонную коробку. Все смотрели украдкой, но молчали. Никто ничего не сказал и не спросил. Даже Вика, главная сплетница офиса, которая всегда была «в курсе всего». Возможно, они все ждали скандала. Или хотя бы эмоциональной сцены. Но у меня уже не осталось сил на это.

— Ты что, серьёзно?! — Вера, поймавшая меня в коридоре, смотрела на меня так, как будто я только что сообщила, что переезжаю в монастырь. — Ты уволилась? И ничего мне не сказала?!

— Я не обязана никому ничего объяснять, — спокойно ответила я. — Ни тебе. Ни ему.

— Аня, чёрт возьми! Ты что вообще не думаешь головой?!

— Спасибо. Очень поддерживающе, — я усмехнулась. — Прямо как настоящая подруга.

— А я и есть подруга! Только я не буду кивать и говорить «молодец», когда ты, прости, рушишь свою карьеру из-за мужика! Я волнуюсь за тебя и хочу помочь! Мне нравится Воронцов, но не нравится вся эта ваша котовасия.

— Это не из-за него. Это из-за всего. Из-за усталости. Вера, мне надоели эти качели, надоела эта работа, надоело что все думают и решают за меня! А я хочу жить иначе.

— А жить иначе — это значит всё бросить и сидеть дома?

— А может быть и да, может просто сидеть. А может быть писать книгу. А может быть быть просто ничего не делать!

Мы обе замолчали.

— Я просто… Ань, я всё понимаю, но сейчас ты действуешь импульсивно. Давай сходим за кофе, посидим и вместе подумаем, что делать дальше.

— Я не нуждаюсь в помощи, Вера. Если бы она была мне нужна, я бы попросила ее сама.

— Ауч, это было больно. Но знаешь что, настаивать я не буду, ты девочка взрослая, захочешь нормально поговорить — знаешь, где меня искать.

Вера резко развернулась и пошла к кухне.

****

Как и обещала Наталья Борисовна, все документы были готовы в течение часа, подписав их, я отправилась домой, ни разу не пересекаясь с Максимом, как я услышала уже почти выйдя из офиса, он сегодня взял выходной. Что ж, так было даже лучше. Проще. Хотя в глубине души я ощутила, что похожа на Наталью, которая молча собрала вещи и ушла из его жизни. Не знаю, как в их случае, но в нашем он был виноват в этом сам.

Вернувшись домой, я ощутила холод и одиночество, еще не зная, что эти чувства поселяться рядом на долгие месяцы.