Глава 5

Проснулась я от холода, потому камин погас. Медленно приоткрыла глаза, потянулась к телефону, лежавшему рядом, и нажала на кнопку. Черный экран. Села, нашарила провод зарядки, подключила и только тогда поняла...индикатор не загорелся. Электричества нет.

— Отлично, — пробормотала я. — Просто идеально.

Я встала, натянула на себя толстовку, закуталась в одеяло как в кокон и подошла к двери спальни. Из нее доносился негромкий стук, кто-то, кажется, уже не спал. Через секунду дверь приоткрылась, и из темноты вышел Максим. Его волосы были взъерошены, на нём был тот же серый свитер и спортивные штаны. На лице же лёгкая хмурость.

— Света нет, — сказал он, не дожидаясь вопросов. — Видимо нигде. Наверное, провода повредило.

— А связь?

— Думаю по-прежнему нет. Но мой телефон сел, проверить не могу.

Я чувствовала, как внутри начинает шевелиться беспокойство. Я молча прошла на кухню и автоматически потянулась к выключателю. Щёлк. Ничего. Потом ещё раз.

— Может, тут есть генератор? — спросила я, развернувшись к нему. — Макаров ведь не полный идиот, правда? Он должен был предусмотреть такой вариант.

— Теоретически, конечно, да. Практически совсем не факт. Сейчас проверю.

Он натянул пальто, сунул ноги в ботинки и вышел через заднюю дверь. Я осталась стоять на кухне. Быть здесь без света и связи — это уже не просто плохо. Это на грани паники.

Прошло минут десять. Я успела разложить на стол всё, что осталось съедобного: макароны, фасоль, чай в пакетиках, половину яблока, обмотанную плёнкой, и пару сосисок. Великолепный завтрак. Ничего не скажешь.

Дверь скрипнула. Максим вернулся, отряхивая с куртки снег. Его лицо говорило само за себя...генератора не было.

— Ничего. Ни в подвале, ни в сарае. Ни одной заветной коробочки с надписью «в случае апокалипсиса — включи меня».

— То есть... всё. Ни связи. Ни света. Ни тепла. Потому что дров почти не осталось, — Я сложила руки на груди, пытаясь не сорваться. — Мы застряли. В доме. Без отопления. С едой на день максимум. И без возможности позвонить. В 21 веке.

— По факту да, — спокойно сказал он, стягивая перчатки. — Но это пока не приговор.

Я фыркнула. Вот это в нём иногда бесило — это его умение оставаться спокойным, когда всё рушится. Как будто он внутри полностью отстранён. Как будто это всё происходит не с ним. Или с ним, но по плану.

— Вы вообще понимаете, насколько это ненормально?

— Понимаю. Но паника не вернёт электричество, тепло и связь. И не принесёт еды. Надо действовать. Без эмоций.

— Спасибо, капитан Очевидность, — пробормотала я, садясь за стол. — Только я не робот. Мне страшно. И холодно. И всё это кажется... чертовски неправильным.

Я смотрела на него и пыталась успокоиться. Он сейчас был сосредоточенным, чётким, без единого лишнего движения или эмоции. Настолько уверенным, что, казалось, если он скажет «всё будет хорошо», я почти поверю.

— Значит так, — сказал он. — Первое: не паникуем. И утепляемся: одеяла, пледы, побольше одежды. Камин я снова растоплю. Дрова найду. Но нужно время, чтобы стало тепло. Второе — экономим еду. Третье — думаем, как связаться с внешним миром или как выбраться отсюда.

— Вариант с машиной же отпадает?

— Сугробы по колено. Не проедем. Даже если заведётся, то смысла нет. Мы просто застрянем на дороге.

Я потёрла виски, ощущая нарастающее давление в голове.

— Прекрасно. Просто… прекрасно.

Он сел напротив.

— Послушайте. Мы справимся. Не первый раз люди оказываются в изоляции. Не конец света. У нас есть крыша, немного еды, будут дрова и как минимум двое думающих людей.

— Один думающий. А один паникующий.

— Вы не паникуете. Вы просто ещё не привыкли, что вас никто не придет спасать. Нужно действовать самой. Но вы неплохо держитесь. Лучше, чем думаете.

Я почувствовала, как что-то внутри меня дернулось. Потому что слишком давно никто не говорил мне ничего тёплого, подбадривающего, без шуток.

— Ладно, — выдохнула я. — Дайте мне десять минут. Потом я стану полезной.

— У вас семь. Через восемь я начинаю строить план спасения человечества, в лице нас, и вы в нём нужны.

Я усмехнулась. Не от облегчения, а скорее от того, что снова появилось ощущение: хоть кто-то здесь держит себя в руках. И этот кто-то явно не я.

****

После скудного завтрака я убирала посуду, а Максим прислонился к косяку, сложив руки на груди.

— Мы не можем просто ждать. Учитывая прогноз, снег не закончится ещё долго. И даже если закончится, то пока расчистят дорогу, пока доедут сюда…

— Сутки минимум, — закончила я за него. — А то и больше.

Он кивнул.

— Я вспоминаю карту, — начал он. — Когда я смотрел как ехать, запомнил, что здесь, километрах в пяти, есть небольшой посёлок. Магазин там точно должен быть. Пешком дойдём за полтора часа, максимум два.

Я молча кивнула. Он говорил спокойно, уверенно, но всё это мне не нравилось.

— Я пойду туда, — продолжил он. — Куплю всё необходимое.

— Подождите. Один?

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Конечно. А что?

— Я пойду с вами. Я... — я сглотнула. — Я не останусь тут одна. В этом доме. Без связи. Без света. Со скрипучими полами и тишиной, в которой слышно, как дышишь.

— Анна, это не прогулка в парк. Снег по колено, ветер, холод. Мы не знаем, что там работает. И работает ли вообще.

— Зато я знаю, что сойду с ума, если останусь одна. Я не шучу. Я пойду с вами.

— Ладно. Собирайтесь. Оденьтесь потеплее. Возьмите всё, что найдёте. Перчатки, шарф, шапку. Возьмите шоколадку, если есть.

****

Ветер хлестал в лицо и шею. Деревья стояли по обе стороны тропы, засыпанные белым снегом до самой макушки. Мы почти не видели дороги, шли наугад, только по памяти Максима. Я ему поверила. Хотя, если честно, в этот момент можно было поверить даже в то, что за следующим поворотом нас ждёт горящий костёр и спасательная команда.

Я шагала за ним, держа рюкзак крепко за одну лямку, и ловила себя на мысли, что, возможно, впервые в жизни рада, что кто-то идёт впереди и прокладывает путь. Сама я, наверное, уже закопалась бы в сугроб.

Максим был сосредоточен. Шёл уверенно, в найденной у Макарова толстой куртке и ботинках, как будто знал, куда ведёт этот заснеженный лес. И всё же, спустя минут пятнадцать в этой тишине, он заговорил первым:

— Если мы сейчас встретим медведя, надеюсь, он тоже без связи и просто хочет обсудить с кем-то погоду.

— Только если у него будет карта. А то я уже сомневаюсь, что вы вообще видели что-то.

— Привычная язвительность. Вижу вам лучше.

Я усмехнулась, пальцы в перчатках начинали покалывать.

— А вы всегда такой... терпеливый? Или это у вас «экстрим-режим» включён?

— Зависит от ситуации. Но если вы имеете в виду "всегда ли я спокоен", то да. На работе меня за это называют «ледяной редактор».

— А в жизни?

— В жизни меня обычно просто избегают. — Он обернулся и подмигнул. — Или ненавидят. Как вы.

— О, я вас уже не ненавижу. Сейчас вы единственный, кто знает дорогу к еде. Это делает вас моим союзником. На ближайшие два часа.

— Запишу в резюме: временный союзник, спаситель при метели.

— Не забудьте уточнить: выжил благодаря умению женщин приготовить еду из ничего.

— Вы часто бываете за городом?

— Когда-то да. Потом же всё реже. Чем старше, тем больше в городе, и меньше за городом. А вы?

— Городское дитя. На все 100%. Если меня вывезти в лес, я сначала подумаю, что это квест. Потом что это ловушка. Сейчас же что это неплохой способ понять, насколько быстро я устаю и мерзну.

— Мы почти пришли, — сказал он, слегка сбавляя шаг. — Видите впереди? Крыши.

Я прищурилась. Да. Там, среди деревьев, наконец вырисовывались контуры домов. Посёлок. Маленький, скромный, но в данный момент он был как мираж в пустыне.