Глава 6

Магазин оказался тем самым типичным. Деревенским. «Продукты» с облупленной вывеской и резиновым ковриком у входа. Внутри было тепло. Настолько, что я впервые за утро расслабила плечи. Воздух пах хлебом, специями и чем-то домашним.

За прилавком стояла женщина лет пятидесяти, в тёплом жилете, с приветливым, но немного усталым взглядом.

— Здравствуйте, — сказал Максим. — Принимаете карты?

Она покачала головой.

— Терминал не работает. Свет пропал вчера, сейчас всё на генераторе, но он старый, только на освещение и холодильник тянет.

Я резко повернулась к Максиму. Он полез в карман, достал кошелёк, а внутри лежала карта. Только карта.

— Серьёзно? — спросила я.

— А что? Я редко ношу наличные.

— Вы же говорили, что у вас всё под контролем.

— Почти все.

Я покачала головой, достала из рюкзака свой кошелёк, вытащила несколько купюр и протянула их продавщице.

— Всегда носите наличные. Это может спасти вам жизнь. В буквальном смысле.

Максим озвучил продавщице все, что нам нужно. Женщина рассмеялась, складывая продукты в пакет.

— Молодец ты, девочка. Предусмотрительная. А он тебе кто?

— Коллега, — ответили мы одновременно.

— Просто коллега, — добавила я и потянулась за пакетом.

Мы взяли всё необходимое: макароны, крупу, овощи, хлеб, немного шоколада, соль, чай, колбасу, сыр, сосиски и даже какое-то мясо. «Свежайшее», по заверениям продавщицы. А также пару свечей и коробок спичек так, на всякий случай. Я чувствовала себя не покупателем, а сборщиком выживательного набора.

— Спасибо, — сказала я, когда выходили. — Теперь вы точно у меня в долгу.

— Считайте, что я отдам долг ужином. Готовлю я прилично.

— Если вы подадите мне нечто съедобное, возможно, я подумаю над снижением уровнем сарказма и прощу вам долг.

— Звучит обнадеживающе.

****

Дом встретил нас холодом. Я скинула рюкзак у входа, села на край дивана и сбросила ботинки. Ноги гудели от усталости, а пальцы оттаивали с лёгким покалыванием.

Максим поставил пакеты на стол и сразу пошёл к камину. Разжигал его быстро и уже через пару минут пламя вспыхнуло, осветив комнату тёплым оранжевым светом. Стало чуть уютнее.

— Я думала, что обратно идти будет легче, — сказала я, потягиваясь. — Но нет. Мои ноги объявили бойкот.

— Значит, теперь вы официально герой.

— Или просто идиотка, которая пошла в снег по уши за макаронами.

Он усмехнулся, не оборачиваясь.

— Чего не сделаешь ради хорошего ужина.

— Ужин, кстати, да. Это сейчас приоритет номер один.

Мы оба молчаливо занялись разбором пакетов. Вода на плите закипает медленно, чайник греется рядом. Я разбирала овощи, он доставал крупу и спички. Сработались мы удивительно легко. Как будто готовили ужин вместе уже не первый раз. Каждый знал, что делать.

— Слушайте ,— сказала я, помешивая тушёные овощи в сковороде. — Нам, наверное, стоит перейти на «ты».

Максим замер на секунду, потом повернулся ко мне.

— Я тоже об этом подумал.

— «Вы» здесь звучит как из другой реальности. Как будто мы сидим в офисе, обсуждаем дедлайны. А не готовим еду в доме без света посреди метели.

Он кивнул.

— Да, согласен. Тогда… договорились. Без официоза.

— Отлично, Максим.

Он приподнял бровь.

— Просто Максим?

— Пока что, да, — улыбнулась я. — Ты ещё не заработал никаких прозвищ.

— Учитывая наше знакомство, я удивлён, что ты не зовёшь меня «редактор из ада»

— Это было бы слишком очевидно. У меня фантазия шире.

Он усмехнулся. Мне понравилось, что он стал улыбаться чаще. И, честно говоря, я не думала, что так спокойно произнесу «ты». Раньше это казалось невозможным. Или неправильным. Теперь же вполне логично.

— Итак, — протянула я, когда мы закончили ужин, — у нас есть вечер. Электричества нет. Интернета нет. Что будем делать? Спектакль? Танцы с бубном?

— Можно сыграть в молчанку, — предложил он. — Кто проиграет, тот утром идёт за дровами.

— Ты хочешь, чтобы я молчала? Серьёзно?

— Просто интересуюсь твоими возможностями.

Я сделала вид, что обиженно фыркнула, и он, кажется, еле сдержался, чтобы не засмеяться.

— А если без шуток, — продолжил он, — можно почитать.

— Вслух?

— Нет. Каждый свою книгу. Но рядом. Так... спокойно.

Я кивнула.

— Звучит даже лучше, чем я ожидала.

Максим встал, подошёл к полке и протянул мне сборник рассказов, который я уже брала накануне.

— Продолжай. Я видел, ты читала это вчера.

— А ты?

— У меня будет биография Хемингуэя. Твёрдая проза.

Мы устроились на диване, каждый со своей книгой, плечом к плечу. Плед оказался достаточно большим, чтобы накинуть на двоих, но не настолько, чтобы скрыть, как осторожно мы держим дистанцию.

Я читала, но понимала, что я запоминаю не текст. Я запоминаю, как он держит книгу, как иногда щёлкает пальцем по обложке. Как тихо усмехается, словно вспомнил что-то личное. Я чувствовала, что рядом со мной не просто редактор. Не просто мужчина, с которым я когда-то не могла даже спокойно поговорить. А человек, рядом с которым мне... спокойно. Удивительно, да. И почти страшно.

Я словила себя на том, что начинаю клевать носом, но не хотела сдаваться. Хотела ещё немного посидеть вот так.

****

Максим

Аня сидела рядом, склонившись над книгой. Уже не впервые я замечал, что когда она читает, её лицо становится другим. Мягче. Сосредоточенным, но не напряжённым, как на работе.

Она перевернула страницу, зевнула, не прикрывая рот, и тут же слегка поёжилась, будто сама удивилась своей усталости. Я молча наблюдал, не отвлекаясь на свою книгу уже довольно давно. Слова на бумаге не воспринимались. Поймал себя на мысли, что знаю её меньше, чем многих коллег. И всё же, сейчас я как будто знал о ней больше, чем за все месяцы совместной работы.

Она медленно кивнула, как будто согласилась с чем-то. Потом снова перевернула страницу, но уже лениво, рассеянно. Рука с книгой дрогнула, взгляд остекленел, и в следующую секунду она замерла, не дочитав абзац. Её подбородок чуть склонился, ресницы затрепетали и всё. Заснула.

Я не сразу пошевелился.

Она действительно была маленькая. Хрупкая. Тонкая шея, узкие плечи. Рядом с ней всё казалось большим. Рыжие волосы растрепались по подушке, выскользнув из резинки. Несколько прядей мягко легли на щёку. Веснушки были едва заметны при свечах, но я знал, что утром их будет больше. И это почему-то казалось важным.

Я отложил свою книгу, взялся пальцами за ее и осторожно вытянул из рук. Ее пальцы слегка дрогнули, но она не проснулась.

Это чувство… странное. Почти забытое. Не про влечение, хотя и оно где-то витало в воздухе. А про то, как хочется сохранять момент. Не нарушить. Не спугнуть. Просто побыть рядом.

Я чуть нагнулся, аккуратно заправил ей волосы за ухо. Осторожно, чтобы не разбудить. Потом взял плед и накрыл её полностью, до подбородка. Она немного шевельнулась, но не проснулась. И в этом было что-то очень личное. Почти интимное, несмотря на полное отсутствие касания.

Почему-то именно сейчас я заметил, насколько нам стало легче. День назад между нами был лёд. Профессиональный, защищающий, очень колючий. А теперь... теперь я укрывал её пледом. И это не казалось странным.

Я встал, взял её книгу, положил на край стола. Поднял свою, но не стал возвращаться к чтению, подошёл к двери спальни, задержался на пороге и ещё раз оглянулся. В комнате было почти темно. Только камин бросал мягкий, живой свет на её лицо.

Я ушёл, не закрывая дверь. Не для контроля.

А потому что... не хотелось быть слишком далеко.