Глава 9

Я проснулась от ощущения тепла. Под щекой явно не подушка, а что-то твёрдое, но упругое.Приоткрыла глаза и в ту же секунду поняла, где нахожусь.

На его груди. На груди Максима Воронцова.

Его рука лежала на моей спине, не обнимая, но создавая границу, которая каким-то чудом казалась и защитной, и уместной. Его дыхание было ровным, глубоким, он ещё спал. Я замерла, боясь шевельнуться. Не потому что было страшно. Потому что не знала, что будет, если нарушу эту хрупкую конструкцию.

Сердце стучало громче обычного. Я медленно пошевелилась, стараясь не разбудить его. Осторожно скользнула плечом в сторону, подложила под него подушку, чтобы не было слишком резко. Он немного повёл бровями, но не проснулся.

Он выглядел иначе. Растрепанные волосы. Щетина, чуть длиннее, чем обычно. Рука, небрежно лежащая на животе. Лицо было спокойное. Без напряжения, которое обычно пряталось в его чертах в офисе. Здесь не было «главного редактора Воронцова». Был просто Максим. Мужчина, рядом с которым я засыпала. Которому доверила себя во сне.

И, что пугает, это было… хорошо.

Спустя 20 минут он вошёл на кухню

— Доброе утро.

— Утро, — кивнула я в ответ, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Спокойно. Как будто ничего особенного.

Он налил себе чай, сел напротив. Мы ели молча. Казалось, будто в комнате появился третий — тот самый момент на диване, который теперь жил между нами.

— Сегодня вторник, — сказал он наконец, и я чуть не вздрогнула от звука его голоса.

— Серьёзно? Уже?

— Судя по счёту дней да. Четвертый день здесь.

— Отличное начало недели. Без интернета, без света, без понятия, где мы в календаре.

— Почти отпуск.

Я усмехнулась. Почти.

— Всё нормально? — спросил он. Без подтекста. Но с вниманием.

Я кивнула.

— Да. Просто… утро. Чуть более близкое, чем я планировала.

Он кивнул. И не стал извиняться. Не стал говорить лишнего. Не стал сводить всё к шутке. И это, наверное, было лучшее из всего, что он мог сделать.

— Я схожу проверить, заведётся ли машина. Вдруг уже можно выбираться.

— Думаешь, всё могло измениться, пока мы тут чаёк пили и Макарова ждали?

— Не исключено. Если техника добралась до трассы, то мы об этом не узнаем, пока сами не выйдем.

Я кивнула. Он был прав. Мы оказались в информационном вакууме, как под стеклянным колпаком. Никаких новостей. Никакой связи. Только догадки.

Он вышел первым. Я за ним следом, кутаясь в шарф. Воздух был морозным, кусающим щеки. Сугробы вокруг дома доходили почти до бедра.

Максим подошёл к машине, почистил капот и лобовое стекло. Открыл дверь, сел за руль, включил зажигание.

Мы оба замерли в ожидании.

Двигатель коротко загудел. Один, два раза и... завёлся.

Я даже не сдержалась и воскликнула вслух:

— Серьёзно?

— Серьёзно, — подтвердил он, уже проверяя панель приборов. — Аккумулятор жив. Топливо у нас есть.

Он вышел из машины, захлопнул дверь и подошёл ко мне.

— Но выехать мы не сможем. Я погорячился, неизвестно, насколько прочищена дорога за пределами этого участка.

— То есть мы все-таки не пробуем.

Он кивнул.

— Но можно попробовать другое. От работающего аккумулятора можно подзарядить телефоны. И помнишь, я говорил про холм за домом? Вдоль дороги, где мы шли в посёлок, думаю там можно попробовать словить связь.

— Согласна, — сказала я. — Заряжаем телефоны. И пробуем словить связь. Может получится.

****

— Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду карабкаться по лесному холму с начальником, в поисках сети, я бы рассмеялась ему в лицо, — пробормотала я.

— Неделя назад ты, скорее всего, в этот час уже поправляла чужой текст и злилась на меня в очередной раз.

— А ты бы пересматривал пятый раз один и тот же абзац, потому что “интонация текста не та”.

— Ужас. Как мы вообще жили?

— Понятия не имею.

Мы добрались до вершины минут через пятнадцать. Оттуда открывался вид на белое, замёрзшее поле, и вдали виднелась лента дороги. Кажется, она была частично расчищена. Или мне это показалось?

— Попробуем, — сказала я, доставая телефоны. — Один на тебя, один на меня. Поднимаем вверх, как в старых добрых фильмах.

— Только не танцуй с ним на вытянутой руке. Я не выдержу этого зрелища.

— Очень смешно, — фыркнула я и сделала именно это — подняла телефон над головой и стала пританцовывать, пытаясь поднять его выше. Через пару минут Максим начал делать тоже самое.

Ничего.

Пару секунд — и снова ничего.

Я слегка прошла по тропинке в сторону, поднялась на корягу, потянулась.

И вдруг, вот оно, мигнул индикатор. Одна палочка. Сеть. Слабая, как дыхание в мороз. Но она была.

— Есть! — почти закричала я. — Подожди, подожди… Может, получится что-то отправить...

Я набрала короткое сообщение Вере: “Мы в доме у Макарова. Без связи. Всё в порядке. Живы. Аня.”

Отправить.

Кружочек загрузки крутился. Потом он замер.Ничего не произошло. Сеть снова исчезла.

Я опустила руку.

— Похоже, мы зря надеялись.

— Не зря, — сказал он. — Ситуация уже лучше. Это значит, мы не полностью отрезаны. И, может быть, позднее у нас получиться.

****

— Если бы кто-нибудь увидел нас сейчас со стороны, — сказала я по пути назад, — мог бы подумать, что мы просто вышли прогуляться. Два городских человека, уставших от офисной суеты.

— А мы не такие?

— Мы? — я усмехнулась. — Мы — сгустки контроля и напряжения. Мы с тобой как живая инструкция по выживанию в редакторском аду.

— Тогда сейчас мы в отпуске. Редакторский ад закрыт.

— Это да, — кивнула я, уворачиваясь от низко нависшей ветки. — И всё же, странно...чем дольше я тут, тем больше чувствую, что... мне хорошо. Знаешь, мне немного страшно, что всё это закончится.

— В смысле?

— Ну, мы вернёмся. Офис, дедлайны, кофе из автомата. Всё снова станет как было. Только… я не уверена, что смогу быть той Анной, которая была до этого.

Он остановился.

— А что было не так с той Анной?

— Она всё держала внутри. Была крепкой, потому что боялась, что если расслабится, то развалится. А тут… — я развела руками, глядя на белое поле, — тут мне вдруг позволили быть живой. Неидеальной. А ты? Вернёшься и снова станешь тем Воронцовым, которого все боятся?

Он усмехнулся, но коротко.

— Возможно. Это привычная роль. Удобная. Безопасная.

— А тебе в ней нравится?

— Иногда нет, — сказал он. — Но это как старый костюм. Сидит неидеально, зато ты знаешь каждую складку.

— Мне будет сложно снова говорить с тобой на «вы», — сказала я чуть позже. — После всего.

— Мне тоже, но нам и не нужно будет — тихо отозвался Максим.

Пауза.

— Если честно, — продолжил он, — я не думал, что за эти дни что-то изменится. Я ехал сюда с установкой: редактируем текст, возвращаемся. Но... всё стало по-другому.

— По-другому — это как?

— Я начал смотреть на тебя не как на сотрудницу. Не как на раздражающий источник сарказма. А как на... человека. С которым не хочется заканчивать разговор.

В горле что-то защемило. Не от слов. От того, как он их произнёс.

— Я... — начала и замолчала. Потому что не знала, что именно хотела сказать. По итогу только кивнула. И почему-то он понял в этом кивке всё и было.

— Нам пора, — тихо сказал он. — Темнеет быстро.