Глава 15

Никита

Делать нечего, разыгрывать из себя больную и калеченную вряд ли дальше получится, судя по настрою Костаса – он не намерен со мной нянчиться, даже если я буду при смерти. А тот мимолётный заботливый жест с перевязкой и спокойным разговором – всего лишь прелюдия к демонстративной «порке» с указанием как моего места на этом корыте, так и в жизни Дмитриадиса.

Мол, видишь какой я хороший хозяин.

Вот косточка, вот крыша над головой… А теперь пошла на место и только посмей подать голос!

И я принимаю условия.

– А где мне спать? – нагоняю Костаса вопросом в спину, когда он было покидает каюту. – Выделишь каморку или на коврике на палубе? – добавляю, не скрывая сарказма. – Я не привередливая, могу и здесь…

Кажется, Дмитриадис скрипит зубами:

– Пошли.

Костас отводит меня в небольшую каюту близь кухни. По ходу короткими махами руки, указывая, где и что располагается, чтобы я не потерялась. На самом деле, катер уже изучила, пока убиралась, и расстановку помню прекрасно, но не затыкать же господина… Пусть проведёт экскурсию!

– А теперь запомни, – сухо чеканит Костас, пока кручусь в каюте, разглядывая убранство. – Мой завтрак, обед, ужин – строго в одно и то же время. Работаю и отдыхаю… – монотонно даёт указания Дмитриадис, расписывая свой график, чтобы я могла составить свой. – И я не желаю с тобой сталкиваться. Если вдруг мы пересекаемся, ты мышью проскальзываешь, не привлекая к себе внимания.

– А как же общение? – хмуро уточняю, крутанувшись к нему лицом. – Неужели ты…

– НЕТ! Я предпочитаю одиночество и тишину! Прямо вбей это в свою голову, – хлёстко припечатывает Костас.

– Уже! – с сомнением жую губу.

Он всегда не был любителем шумных вечеринок, но я подумала, что со временем, новой жизнью, его пристрастия изменились.

Видимо, нет…

Но насколько помню, от общения со мной он никогда не отказывался. По его же словам, моя компания ему никогда не надоедала. Мы даже молчали так громко, что порой пустых слов было не нужно. Нам хватало друг друга.

– Костас, – опять бросаю реплику ему в спину.

– Да? – явно на грани рявкнуть оборачивается Дмитриадис.

– Это форма – всё, что у меня есть… Может, если у тебя есть запас в гардеробе, выделишь пару футболок… шорты…

Затыкаюсь, взгляд Костаса прогуливается по мне неспешно и так дотошно оценивающе, что во рту сушит. Кожа горит, сердце чуть ли не через глотку выпрыгивает, а воздуха не хватает. Стараясь скрыть волнение, вымучено улыбаюсь:

– Знаю, это наглость с моей стороны. Но даже такой мыши, как я, нужна одежда. Не в этом же ходить с утра до ночи, и так весь срок… пока ты не наотдыхаешься!

– Я решу этот вопрос, – кивает Костас, но не торопится уходить. – Надеюсь, это всё? Или ещё будут вопросы?

– Если только по меню, – дёргаю плечиком. – Я не лучший повар, и с фантазией на сей счёт у меня не очень, поэтому если есть пожелания…

– Никита, я не требую от тебя чего-то невероятного. Холодильник забит провиантом на несколько недель. Есть как готовое, так и полуфабрикаты. Посмотришь, выберешь и приготовишь! Ничего заумного и сложного… Как ты думаешь, я тут собирался выживать один? – разумно подмечает Дмитриадис.

– Хорошо, – опускаю глаза в пол, понимая, что глупо получилось, и Костас в очередной раз ткнул меня лицом в мою недалёкость. – Ночь за бортом, Вы ужинали или соизволите сейчас? – не удерживаюсь от реплики.

– Ещё добавь, господин, – кивает он, пиля меня мраком грозного взгляда.

– Господин, – ничуть не мешкая вторю.

– Спи, валькирия, – он шумно выдыхает, будто еле сдерживает себя от срыва наорать на меня. Уходит, показано захлопнув за собой дверь.

И только остаюсь одна, победно улыбаюсь. Впервые с момента нашей встречи он меня называет валькирией… А ведь раньше едва ли не чаще, чем по имени. Он всегда повторял, что я ему напоминаю воительницу из мифов. И произносил это слово так мягко, с восхищением, что я просто не могла ему этого запретить.

Что ж… память к нему возвращается.

Утром меня будит стук в дверь.

Сонно зевая и кутаясь в простынь, открываю, чуть выглядывая за створку.

– Я проспала, господин? – нарочно продолжаю играть.

Костас недовольно сверкает чёрными глазами, желваки гневно ходят вверх-вниз, но он опять не позволяет себе сорваться на крик:

– Этого хватит? – протягивает небрежно свёрнутую одежду.

– Надеюсь, – бормочу, кое-как забрав ком и прижав к себе. – Но всё равно, спасибо. Вы очень добры, господин.

Дмитриадис почти всхрапывает.

Всё, сейчас будет гром и молния…

Но нет, он зло разворачивается и уходит прочь, сжимая кулаки.

«Ничего, дорогой Костас, я профи по доведению людей. Никто не устоит перед моими стервозными чарами. Даже такие непрошибаемые, как ты, ломаются!»

В груде вещей обнаруживаю пару футболок, широкие брючки, длинное лёгкое платье, и меня приятно/неприятное осеняет – на катере шмотки невесты Костаса?! За этой мыслью поспевает другая: в его гардеробе женских вещей не видела, значит девушка размещается в другой каюте.

Пока убиралась, не обратила внимание, хотя, возможно, именно в той части хозяйничала моя напарница.

Ладно, буду считать, что невеста Дмитриадиса оставила вещи на катере мне на удачу.

Принимаю душ, одеваюсь более удобно и практично и приступаю к работе.

Честно, я была уверена, что Костас сдастся быстро.

Но нет!

Без разговоров, без компании… он упорно делает вид, что больше никого нет на катере кроме него.

Уму непостижимо, но Дмитриадис, и правда, меня игнорирует.

Ни по поводу уборки ничего не говорит, ни по поводу еды.

Не скажу, что нарочно ему на глаза попадаюсь, я права пытаюсь быть максимально невидимой. Если он наверху – я внизу, если он спускается – спешу наверх или в укрытие. Но даже в те редкие столкновения, он… смотрит мимо или делает вид, что очень занят что-то изучая в айпаде, с которым редко расстаётся.

Я не привыкла к такому.

Меня будто не существует!

Через пару дней начинаю тихо сходить с ума.

Ладно, он упрямый и эгоистичный волк-одиночка, но я нет… Мне жизненно необходимо общение! А даже согласна на его очередные наезды на меня.

Чёрт! Даже на банальный разговор о погоде, которая к слову была Адской, будто мы плыли в саму преисподнюю.

И вот когда я уже готова к чисто сердечному разговору, на который настраиваюсь на кухне, гневно шинкуя зелень, мне слышатся голоса.

Замираю с ножом в руке, прислушиваясь к звукам.

Точно! Люди!!!

Мужские голоса, пару женских…

– Спасибо! – театрально вскидываю глаза к потолку, благодаря Бога.

– А она что тут делает? – с нескрываемой неприязнью и, вместе с тем, недоумением уставляется на меня невеста Костаса, стоит мне показаться на верхней палубе с подносом, как и подобает услужливой рабыне, мечтающей угодить любимому «господину».

А ведь я, чтобы посмотреть, кто нарушил наше с ним уединение, сварганила на быструю руку овощно-фруктового освежающего смузи. Редко этим балуюсь, но по случаю вспоминаю рецепт, благо, холодильник изобилует нужными ингредиентами.

Так что смузи получается шикарным.

И даже без мышьяка!

Но, увы, только «господину», я ведь «не знала», что у нас гости…

– Потом объясню! – холодно чеканит Дмитриадис, и забирая у меня стакан со смузи, который ему протягиваю, опаляет недовольством, и его взгляд красноречив: «За свою выходку получишь! Потом!».

Пфф! Тоже мне, напугал?!

Еле сдерживаю ехидную ответку: скривить рожицу и показать язык.

Да, по-детски, но помнится, его это знатно бесило когда-то…

На палубе повисает молчание. Пятеро гостей: три мужчины, две девушки, в том числе невеста Костаса, продолжают таращиться на меня. На их лицах живейший интерес и море однотипных вопросов.

Гости уже по-свойски сидят за столом на скамейках под навесом возле небольшого бассейна.

– Эри, детка, – тянет с самодовольной ухмылкой один из гостей.

Невысокий, коренастый, с чёрными, явно крашеными волосами и очень ухоженной небритостью на наглом лице. Он тоже почему-то кажется знакомым, словно его физиономия уже мелькала перед моими глазами.

– Ну, что ты право?! Бороздить просторы моря долгие дни и ночи напролёт волком-одиночкой сложно. Ни поговорить, ни поругаться… А от такой компании я бы тоже не отказался, – вальяжно сидя на боковой скамье, хозяйски подмигивает мне мужик, будто отвешивает комплимент, а я ему должна быть по гроб жизни благодарна. Прям лужицей расплыться у… нужно отдать должное, очень даже привлекательных, мускулистых ног, которые идеально подчёркивают стильные шорты.

Да и, вообще, чего уж там?! Все на катере одеты с иголочки, будто топ-модели, сошедшие с обложек модных журналов.

Даже я!

Одевая вещи, которые принёс Костас, отметила, что они брендовые.

Стоп!

Гости и есть модели!

Точно!

Вот где я их видела! На страницах глянцевых журналов и на кадрах рекламы по ТВ.

Вот так компания у меня?! Скромной, никому не известной девушки!

Пятеро наглых, самодовольных моделей и один… дьявол во плоти!

Невеста Костаса окатывает меня презрительным взглядом.

Забирает смузи из рук Дмитриадиса и сделав глоток, уточняет:

– Ну, если так, надеюсь, мы вам не помешали? – чуть кривит губы, адресуя насмешку жениху. – Не самый лучший напиток, – и тотчас наморщив нос, по столу возвращает стакан с остатками смузи. – Не хватает пряности…

Дмитриадис демонстративно отпивает из стакана глоток. Чуть посмаковав смузи, в два следующих осушает стакан:

– Да, чего-то не хватает. В следующий раз, если точно не знаешь рецепт, для начала погугли, как улучшить вкусовые качества, – ставит на стол и осуждающе строго бросает невесте: – А ты, Эрика, не начинай. Никита работает под моим контролем, лучше так, чем узнать, что пока я отсутствовал и она сбежала следом за мужем.

– Он сбежал? – вскидывает брови темноволосая.

– Да, но об этом потом. Раз вы вторглись ко мне, без приглашения, без предупреждения, хочу напомнить, я на отдыхе, – протягивает слова, даже меня смутив своей прямолинейностью.

Я даже грешным делом подумала, что он гостей сейчас отправит прочь, но нет. Дмитриадис вновь поворачивает голову ко мне:

– Никита, у нас намечается вечеринка. Организуй стол: выпить, закусить, – господской манерой отдаёт поручение мне. – И размести гостей в лучших каютах!

Ни тебе «пожалуйста», ни тебе «будь добра»!

И обязательно нужно подчеркнуть «лучших», словно напоминая в какую скромную каморку определил меня.

Гад!

Давлюсь возмущением, но вместо «огрызнуться» мысленно отвешиваю себе затрещину. Ибо нечего радоваться народу: кому-то веселье, а кому-то, то есть мне, прибавится мороки!

Я же в рабстве…

– Чего стоишь? – пренебрежительно кидает мне Костас, словно я нерасторопная работница, застывшая у его столика. – Иди! Шикарного стола не обещаю, но с голоду не умрёте, – за меня обещает знакомым Дмитриадис. – И только сегодня! Завтра вы отчаливаете! Я не просто так ушёл в плаванье. Мне нужен отдых…

– Да, мы уже поняли, – смеются гости, а тот самый коренастый брюнет красноречиво провожает меня взглядом.

Липко и мерзко…

Аж мурашки по коже пробегаются.

– Я бы тоже о таком уединении мечтал…

– Не говори глупости, она не для развлечения. Не в моём вкусе. Пусть лучше уборкой занимается и готовкой.

Ах, так?!

Что же, будет вам стол «господин».