Глава 32

Никита

Светлана озадаченно кивает, осторожно проходит на кухню.

– Он… – запинается на мысли, сев на единственный табурет и бегло оценив перемены на кухне.

А оценить есть что: кухонная утварь в беспорядке, на полу кастрюли, пара сковородок, в углу у окна – ряд тарелок. Явно работа Ромы – искал, что бы было можно ещё продать. Ну и не потрудился всё вернуть на место. Он ведь очень занят был – «боялся» за меня, а время было в обрез.

– Вы… расстались? – предполагает Света, но как бы сомневаясь в собственной догадке.

– Можно и так сказать. – Подпираю плечом стену, сложив руки на груди.

На кухне повисает тягостное, задумчивое молчание. Я слишком устала, чтобы изливать душу вот так с порога, а Светлана явно пока растеряна, и ищет нужные слова, чтобы начать допрос.

– Я тебе сегодня звонила, – зачем-то нарушаю безмолвие, но узнать, почему Света не ответила, хочется.

– Телефон был на беззвучке. Не слышала. С клиенткой была, а она… очень сложная, – кривит лицо знакомая. – Я с ней возилась долго: и окраска, и стрижка, и укладка. В общем, весь букет, – искренне винится. – Но как увидела «непринятый» от тебя сразу прибежала. Мне проще к тебе спуститься, чем перезванивать, – жмёт плечами.

Верю!

Мы же соседки. Я живу на втором, она на пятом, и для Светика несколько этаже – мелкая дистанция. А то, что я дома, я ей сама СМС отправила после того, как не дозвонилась. Ну, так, на всякий. И явно не ошиблась.

– Понятно, – киваю в пол, для себя отметив, что зря на знакомую грешила. Она просто была занята.

Это обычное дело.

Света – парикмахер. И помимо работы в салоне не гнушается подработкой на дому. Да и сама я к ней не раз обращалась. Светлана всегда выручала.

Вот и сейчас, видимо, шабашила.

– Значит, Рома… – многозначительно недоговаривает подруга, не сводя с меня голубых глаз.

Молча киваю.

– Ну же, Никит, рассказать не хочешь? – не выдерживает Светка: почти хныкает, когда любопытство побеждает такт.

– Ой, Све-е-ет, – устало тяну, не желая распространяться о прошлом, – рассказывать долго, много, и я слишком трезвая. А подробности моих злоключений в здравом уме и при светлой памяти… – мотаю головой с кислым лицом. – К тому же… – взглядом обвожу беспорядок на кухне, который устроил Рома, – на руинах настоящего? Никому и ни за что!

– Не "Ой", а "Да"! И кто, по-твоему, тебе со всем этим поможет разобраться? – широко улыбается знакомая, как бы намекая, только я!

Не убеждает – продолжаю морщиться.

Светлана заметно сникает:

– А звонила тогда зачем?

– Да так, чтобы ты меня не теряла из виду. Ну и узнать, как ты…

– Отлично, спасибо, – озадаченно кивает Света. – Ладно, я тебя поняла.

Торопливо встаёт.

– Свет, не обижайся, – спохватываюсь.

– Да нет, всё нормально, – заверяет знакомая, но улыбка кажется натянутой. – Я тогда пойду, – спешит на выход.

– Свет, – кидаю вдогонку, расстроено смотря, как быстро подруга перебирает ногами ступени, поднимаясь наверх. – Прости…

Наверное, я некрасиво поступаю, но я не для того обзванивала знакомых, чтобы найти того, кому душу излить. Да, мне реально плохо, тяжело, а дома настоящий погром! Но это не значит, что нужно разговорами заниматься.

Я вообще-то только о работе хотела спросить, а Света приняла мой отказ близко к сердцу и обиделась.

Эх, ладно, потом извинюсь.

Чуть оклемаюсь, приведу квартиру в порядок и сама приду к Светлане. Она поймёт. Потом. И простит. Она душевная и добрая девушка.

Просто мне нужно время!

С тяжким вздохом принимаюсь за уборку, всё больше погружаясь в тягучие мысли, как дальше быть. Из грустных дум вырывает звонок в дверь.

Замираю, настороженно косясь на коридор.

Кого это ещё принесло?

За повторяющимися звонками следует не менее настойчивый стук:

– Никита! Открывай! – требовательно взывает ко мне Света.

– Чёрт, – с облегчением выдыхаю. – Я думала… – запинаюсь на фразе, распахнув дверь. Знакомая на пороге с кучей пакетов.

– Надеюсь, ты не решила, что от меня так просто избавиться?! – не дожидаясь приглашения, Света меня мягко таранит, внося покупки в квартиру.

Даже неудобно как-то.

– Свет, это… как его… – растерянно спешу за ней. – Я не хотела тебя обидеть, – выпаливаю уже на кухне, где знакомая, со свойственной ей простотой, принимается за разборку покупок.

– Знаю! – встряхивает головой Светка, позволяя светлым локонам качнутся. – Я не обиделась. И очень хорошо тебя услышала. Поэтому… – таинственно тянет с коварной улыбкой. – Сейчас мы напьёмся, – демонстративно покачивает двумя бутылками вина, – а там и уборка сладится, ведь утро вечера… – заговорщически подмигивает.

Впервые за эти дни улыбаюсь:

– Я испугалась, что ты обиделась, – признаюсь как на духу, донельзя обрадованная, что ошиблась.

– Глупость! Я ведь твоя подруга, а друзья не бросают своих в трудную минуту.

Всегда знала, что Света очень порядочный и открытый человечек. Ни разу меня не подводила, а я её, если честно, порой избегала. Не потому что она меня нервировала – Ромка её не мог терпеть и бесился, если заставал знакомую у меня/у нас в гостях.

Света отвечала ему взаимностью, хоть и не могла мне ответить толком, почему он её раздражал. А я, не желая усугублять конфликт между ними, выбрала сторону Ромы. У нас ведь отношения! Поэтому часто находила причину, чтобы не встречаться с подругой.

Тем более мне с ним жить, а не с ней… Правда теперь жизнь показала, что Света видела то, что я не замечала, или интуитивно ощущала, а я упорно игнорировала.

Воистину, слеп тот, кто не желает видеть.

А я не желала. Хотела видеть то, что хотела, вот и получается: сама придумала любовь и слепо в неё верила.

Потому и злюсь: не Рома плохой – я дура! Не он обманул – сама виновата. Он такой, какой есть, а мои ожидания были неоправданно завышенными.

Теперь я как никогда трезва! И больше не питаю иллюзий.

***

Вечер со знакомой проходит отлично.

Напиваемся знатно, говорим много.

В который раз убеждаюсь, Светка – мировой человек.

С ней комфортно: весело, свободно и легко.

Я давно так не расслаблялась. Давно не ощущала себя нужной. Давно не была в своей компании, где понимают, слушают и поддерживают.

Подруга не позволяет грустить, впадать в уныние. Она вообще создаёт такую атмосферу, что чувствую себя лучшим и самым долгожданным гостем. Света ухаживает за мной: готовит, убирает, наливает, выслушивает и понимает.

Сидим, как две закадычные подруги, после долгого расставания: и всплакнули, и поржали, и послали прошлое лесом.

Так что, не отдавая себе отчёта, выкладываю ей свои злоключения во всех красках и подробностях, не утаив ничего.

– Ты меня прости, Ник, – пьяненько облокотившись на стол, ко мне подаётся Света, – но этого… твоего… грека… мне немного жаль, – как бы выражая сочувствие, кривит лицо.

– С чего вдруг? – всхрапываю недовольно я. – Он что, мало мне жизнь подпортил? – горячусь, всё ещё держа на него обиду.

– Я не о том. Вот подумай. Он тебя любил – ты сама это сказала. А ты его бросила, толком ничего не объяснив. Ушла с другим, – взмахивает рукой подруга, едва не сшибив свой бокал с остатками вина. – А потом он теряет единственного, кто у него оставался – бабушку! – на минуту умолкает, придав реплики трагизма. – Такой удар для парня, – сочувствующе заключает.

– Я тоже любила… И мне пришлось… – алкоголь затмевает разум: мысли путаются, язык заплетается.

– Да, но бросить его, а потом уехать – было твоё решение. Дождись ты его, объясни всё, вы могли найти другое.

– Если бы, да кабы… – фыркаю раздражённо, прекрасно понимая, что подруга права. Я всю жизнь об этом думала. – Бессмысленно говорить «если бы»? Это уже случилось. Всё! – отрезаю решительно.

– Да, да, – торопливо соглашается Света. – Просто говорю, что я твоего бывшего понимаю. Не оправдываю, – встряхивает пьяно головой, – но понимаю.

– И что? Ты бы на его месте?.. – сбиваюсь с мысли я. – Тоже бы?..

– Я не знаю, как бы поступила, но его боль мне понятна, – вторит Света. – Он козёл, что мстит, но козёл по понятной причине, – виновато кивает. – А ещё, что не делается, к лучшему.

На мой недоумённый взгляд, подруга поясняет:

– Признайся, благодаря поступку бывшего, у тебя открылись глаза на твоего нынешнего мудака, – деловым тоном продолжает, подливая в бокалы вина. – Ну, теперь уже тоже бывшего, – хмыкает без издёвки, но вполне от души. – И вообще, радоваться нужно, что до кучи Костик… или как его там?!

– Костас! – поправляю я.

– Да, Костас, – соглашается подруга. – Не повесил долг за утопленный катер, – делает глоток белого. – Не бросил тебя умирать на острове, – добавляет, без явного желания причинить боль правдой, но отчего-то её слова ранят.

Не бальзамом на душу ложатся на душу – серной кислотой.

– Он меня… – против воли накатывают слезы. – Он меня… – задыхаюсь от негодования. Не нахожу верных слов, чтобы описать свои чувства и истинную причину обиды.

– Поматросил и бросил, – понимающе кивает Света, после минутного молчания, заканчивая мысль за меня.

У-у-у-у… как права. Убить её мало.

Как идиотка, чуть ли не в голос вою, при этом ещё и винца пытаясь отхлебнуть. Ну, так, чтобы горе запить, да и просто вино вкусное.

– Понимаю, обидно, – опять льёт сочувствие подруга, – но, поверь, было бы обиднее, если бы бросил, так и не поматросив.

– Думаешь? – всхлипываю я, очень желая, чтобы она мне, неразумной и пьяной, наконец, объяснила, почему. Я ведь всё это время терзаюсь сомнениями на сей счёт. Веду с собой мысленные баталии, пытаясь разобраться, что было бы хуже.

– Пфф! Ещё как! – заверяет со знанием дела Света. – Ты бы начала чисто по-женски загоняться, мол, я такая-никакая, что он меня даже не захотел.

Шмыгаю носом:

– Но он бросил после, – глубокомысленно напоминаю, – значит, я была настолько никакая, что…

– Э-нет, – тянет подруга. – Ты ведь ему, как кость поперёк горла. Думаю, – опять отпивает из бокала Светлана, – он тебя послал ради принципа, – кивает в такт словам. – Чтобы самоутвердиться. Типа, лучше сдохну любя, но вдали, чем ненавидя, вместе и рядом.

На секунду мысли превращаются в кашу.

– Нельзя бросать любя, – мотаю головой, пытаясь разобраться в логическом заключении знакомой. – Это неправильно. Глупо. Если бы любил, не бросил, – рассуждаю пьяно, уверенная в своей правоте.

– Да? – вскидывает брови Света.

– Да! – ничуть не сомневаюсь.

И подруга тотчас напоминает:

– А не ты ли по "большой" любви, – делает пальцами кавычки, – его бросила в юношестве?

– Это… другое, – не нахожу ничего более умного в своё оправдание. Нахохливаюсь точно воробей. – И я не разрушала его жизни… намеренно! Да, немного потоптала его чувства, и то, по необходимости! – горячусь. – Так было нужно, чтобы не было хуже! – уже сама путаюсь в мыслях. – И вообще, он был молод. В таком возрасте он был должен меня забыть и жить дальше, – недовольно всплескиваю рукой. – А он меня… сейчас… такую старую… потрёпанную жизнью… уничтожил. Как мне теперь? – снова накатывает жалость к себе.

Всхлипнув от горечи, запиваю боль и обиду вином.

– Ой, не наговаривай на себя. Ты… молодая! И красотка! – улыбается Света. – Правда, хромоногая, но красотка. Сейчас очухаешься, возьмёшь себя в руки, встанешь на ноги, работу найдёшь, и жизнь снова будет играть красками, – уверенно заявляет знакомая.

– Если бы всё было так просто, – глубокомысленно подытоживаю, допивая белое.

Света осушает бокал:

– А хочешь? – подаётся ко мне, – я тебя обучу парикмахерскому делу? Распечатаешь диплом – их в интернете хоть опой кушай! И на работу в мой салон устроишься! А что? – хмыкает, довольная своим предложением Света. – Живые деньги. Новые люди. Знакомства.

– Не-е-е, – мотаю головой. – Это точно не моё. Тут, Свет, каждому человеку работа должна быть по способностям. Вот у тебя руки золотые, ты весёлая, активная, общительная. Тебе нравится возиться с волосами, а мне… нет. Я эстетическую красоту в другом вижу.

– Ты – творческий человек! – улыбается Света. – Мне кажется у тебя получится.

– И нога не помеха? – скептически уточняю я. – Нужно же весь день стоять.

– Нога не будет вечно сломана, – отмахивается подруга. – Это первое, а второе – передышка всегда есть. Нанесла краску – перерыв. Обслужила клиента – перекур! И тебе сейчас не обязательно с утра до вечера стоять, и гнаться за деньгами мира. Запомни, всех денег не заработать, а на питание и оплату квартиры вполне заработаешь, – заключает со знанием дела.

– Ну… не знаю, – задумчиво тяну я. – Мысль хорошая. Просто я не уверена в своих способностях, – признаюсь нехотя.

– Пока не попробуешь, не узнаешь.

– Ладно, как ты там говорила, – опираясь на стол, встаю, – утро вечера?.. – Киваю. – Нужно спать, а завтра решу, что делать со своей жизнью!