Глава 33

Никита

Следующие несколько дней Света промеж дела, – уборки в квартире, – убеждает меня в целесообразности трудоустройства в салон мастером, клятвенно заверяя, что всему меня научит.

– Све-е-е-ет, – тяну стыдливо, когда знакомая в очередной раз выгружает на кухне продукты. – Мне дико неудобно. Ты со мной возиться, помогаешь…

– А мне – нормально, – перебивает с улыбкой на лице знакомая.

– Свет, не надо мне столько помогать, – вторю строже. – Ты загоняешь меня в…

– Не запрещай, – перестаёт улыбаться Света. – Мне это нужно.

– Зачем? – озадачиваюсь я.

– Разве не должны подруги помогать друг другу? – хмурится знакомая.

Молчу, для себя отметив, что настоящих подруг у меня никогда не было, а вот хорошей знакомой Свету считаю.

Она кисло улыбается:

– Как бы то ни было, я тебя считаю своей подругой. Единственной. Той самой, которая ни в радости и особенно ни в горе…

Смущает.

– Я никогда не забуду, как ты меня поддержала в самом начале нашего знакомства. Ты тогда вообще была единственной, кто со мной заговорил, – продолжает откровенничать Света. – Не отвернулась, когда я… – запинается на слове. – Когда я умирала на улице.

– Прекрати, – отмахиваюсь я.

Честно, больно вспоминать о прошлом.

– Нашла о чём… – бубню, опустив глаза.

– Ну, уж нет, Никита, – подступает ко мне Света, вынуждая вновь на неё посмотреть. – Мимо меня тогда столько людей ходило, но только ты остановилась. Дико, что в цивилизованном мире, единицам не всё равно. У тебя доброе сердце. Ты меня спасла, накормила и помогла найти жильё. А потом и документы восстановить.

Молча жую губу, бессознательно кивая каждому пункту. Чего греха таить?! Было такое. Подобрала на улице промокшую бездомную. Чуть позже она рассказала, что приехала из провинции за большой любовью. Вот только та любовь – мошенником оказалась. Познакомились в её городочке. Ухаживать стал. Навешал лапши на уши, люблю-не-могу. Здесь делать нечего. Поехали в город. Там жизнь! И ты работу найдёшь.

Она поверила. Собрала все свои пожитки, наследство от родителей и к нему приехала. В общем, он её обобрал как липку и смотался в неизвестном направлении. А на улицу её выгнала хозяйка квартиры, которая неожиданно вернулась из отпуска. Как оказалось, она тоже ни сном ни духом, кто он такой и почему кто-то живёт в её квартире. Даже вызвала полицию, Света тогда бежала сломя голову, в страхе, что её посадят за незаконное проникновение.

Так и оказалась на улице: без денег, документов, пожитков и какой-либо надежды. Несколько дней скиталась…

Пока мы не встретились. Я шла с работы, после магазина. Вижу, на остановке девушка сидит. Бледная, подавленная. Рыдает, дрожит… оно и понятно, на улице дождь идёт, а козырёк остановки не сильно спасает.

Казалось бы, мне какое дело?

Но почему-то зацепило.

Я наспех оценила её внешний вид, отсутствие каких-либо вещей, поток слёз.

Ни о чём её не спросила. Просто сказала: «Пошли!»

Она всхлипнула несколько раз, шмыгнула носом, утерев лицо рукавом жутко промокшей и потрёпанной куртки и пошла за мной.

Пришли домой.

Пока я готовила, она в ванной была, а Терентьев мне тихо высказывал, какая я дура. и даже потребовал избавиться от девушки. Мол: «Ты даже не знаешь, что с ней случилось, и почему она оказалась на улице. Сама сбежала? Ха! Вдруг её родители выгнали, потому что она – наркоманка, воровка… да много кем может быть!»

Я его понимала, и всё же дождалась появления Светы. Вот тогда за ужином она и поведала свою историю.

«И что? – даже после рассказа фыркнул Терентьев, – поверишь слезливой истории очередной провинциальной дуры? Да врёт она!».

Сколько бы мы не спорили, он настаивал: «Её здесь быть не должно!»

Я не хотела с ним ссориться, но и девушку не могла выставить на улицу, поэтому нашла выход.

В нашем доме жила одинокая бабушка. Вера Степановна. Она уже несколько лет плохо передвигалась, и единственными, кто за ней присматривал и ухаживал были волонтёры: несколько женщин из нашего подъезда, ну и я, по возможности.

Вера Степановна хороший человек: при светлой памяти и всегда с открытой душой, вот я и предложила бабуле приютить Свету. Правда, временно без денег, но заверила, что девушка за ней будет ухаживать. И Вере Степановне компания и уход, и Свете крыша над головой. А как она устроится на работу – они уже сами решат.

Обеих такое решение устроило.

И мне было хорошо: жениха не ослушалась. И Свете – её проблема частично решена. И Вере Степановне теперь не скучно.

Светлана не подвела – хозяйственная оказалась. Оно и понятно, привыкла много работать: готовить умела, в доме чистота и порядок, бельё постирано и поглажено. А болтушка такая, что не заскучать.

Вот только Вера Степановна умерла через год.

Нашлась родственница, которая сразу же заявила права на квартиру.

Хотела её продать, а Света к тому моменту уже отучилась на парикмахера и работала.

В общем, девушка попросила новую хозяйку сдать ей квартиру в аренду с последующим выкупом. И насколько я знала, упорно к этому шла.

И тут я… со своими проблемами. Обуза.

А так как Света человек ответственный, душевный и порядочный, видимо, считает, что обязана мне помогать.

Неудобно вдвойне.

Поэтому соглашаюсь на работу в салоне. Правда, не в должности мастера, а администратора, о которой договорилась Света.

– Это временно! – заверяет меня Света. – Посмотришь, так сказать, кухню изнутри, ну и при возможности, начнёшь проходить практику. Клиентами поделимся! У нас коллектив хороший, девчонки за тобой присмотрят, ну и я постараюсь научить всему, что умею.

Отказать не смею!

Да и выбора нет, а работа администратором – какие-никакие живые деньги.

И я стараюсь изо всех сил.

Слушаю, внимаю, повторяю.

И мне кажется, даже начинаю показывать успехи.

Но уже через несколько недель работы у меня обнаруживается аллергия. Неожиданно и дико неприятно.

Начинаю чесаться и чихать.

На руках появляется сыпь.

Несколько раз даже накатывает тошнота.

– Мать, – Светка обеспокоенно врывается в квартиру, хотя у меня вроде выходной. – Я тут узнала, какие лекарства можно попить, – с торжественным видом машет листком.

– Круто, – тяну сонно, кутаясь в одеяло и пропуская подругу.

Хотя моё приглашение ей не нужно. Света как торпеда устремляется прямиком на кухню.

– Чаем угостишь? – интересуется буднично, плюхаясь на табуретку и что-то выискивая в телефоне.

– Угу, – на автомате щёлкаю кнопкой «вкл» у чайника.

Сажусь на табуретку напротив подруги и морщусь, ощутив дикий прилив слабости.

То ли от мысли, что Света связана с парикмахерской, то ли химия салона в меня настолько въелась, что кожа опять начинает зудеть.

Нервно чешусь.

– Ничего, примешь лекарство, сразу полегчает, – с сочувствием заверяет Светка, глядя, как я скребу ногтями кожу на руке.

– Угу, – опять киваю, и чтобы себя чем-то другим занять, встаю, заварить чая… Только от запаха бергамота, – а подруга любит чай именно с ним, становится так плохо, что едва табуретку не сношу, спеша в туалет.

– Тебя что, ещё и тошнит?! – тянет озадаченно Света, заглядывая ко мне, воспользовавшись тем, что не закрываю дверь.

– Угу, – вымучено стону. – Может, я траванулась? – шепчу, обнимая унитаз.

– И давно? – уточняет Света. – Траванулась? – добавляет, придерживая дверь.

– Не-а, вчера… На работе… Йогурт съела. Мне потом плохо стало, – страдальчески признаюсь я. – Молочка… – словно подтверждая мою догадку, опять накатывает тошнота.

– А-а-а, – загадочно соглашается подруга.

И только выхожу, Света куда-то собирается.

– А чай? – недоумеваю я.

– Сейчас вернусь, я за лекарством от… тошноты, – криво улыбается Светка.

– Ок, – озадаченно провожаю подругу и закрываю дверь.

– А это что? – недоуменно выуживаю из упаковок лекарств, купленных Светой, коробочку «тест на беременность».

– Да так, – таинственная донельзя дёргает плечом подруга.

– Себе купила? – уточняю я и даже протягиваю ей.

– Нет, – продолжает источать суперзагадочность Света.

Хмыкаю и тотчас хмурюсь:

– Мне? – озвучиваю очевидное. – Я… я не беременна! – заверяю настолько уверенно, что даже сама верю в сказанное. – Это невозможно! – зачем-то добавляю, смотря на Светку, таранящую меня пристальным взглядом.

– Даже не буду доказывать, – откидываю упаковку на стол подальше от набора лекарств, и зло продолжаю изучение других средств.

– Никита, – ловит меня за руку Света, когда собираюсь забросить в рот таблетку от тошноты, – прежде чем выпьешь, помни, если ты… беременна, это может навредить…

Не даю договорить и демонстративно глотаю пилюлю.

Но уже через несколько минут меня вновь тошнит.

– Мне просто нужно полежать, – убеждённо бормочу, претерпев очередной приступ рвоты. – Высплюсь, полегчает, – киваю мыслям.

– Надеюсь, – ворчит Света, помогая дойти до надувного матраца, заменяющего постель.