Глава 35

Никита

Зря надеялась на лучшее. Это не было началом хорошего – лишь очередной чёрной полосой.

Следующим ударом становится появление хозяйки квартиры, сообщившей «приятнейшую», – а для меня с приставкой «прине», – новость, что любимый сынок наконец-то решил жениться, и эта квартира станет для новой семьи домом. А я, стало быть, должна в течение двух недель найти себе новое пристанище.

Ну да ладно, с этой проблемой на время помогла разобраться Света, вновь оказав великодушие и приютив меня, хотя я не перестаю изучать предложения о сдаче жилья, вдруг посчастливится наткнуться на «свой» вариант.

Ещё через пару недель безуспешного поиска новой работы, возвращаясь домой, торможу у входной двери. Приоткрыта.

Первую мысль, что Света забыла закрыть, отметаю. Подруга на работе. И сегодня допоздна!

Тогда, получается, я забыла?

Нет! Перед глазами яркий момент, как утром торопилась: уронила ключ, затем чертыхалась, пока ворочала им в замочной скважине.

Сердце испуганно ёкает – нас грабят!

Потом вспоминаю, что у нас нечего грабить!

Если только Терентьев умудрился раздобыть ключ от этой квартиры и решил поискать у нас какую-нибудь заначку.

Почему-то этот вариант кажется самым вероятным и даже успокаивает.

Вхожу, уверенная на сто, что так и есть:

– Что на этот раз? – зло интересуюсь, ступая в первую комнату, да так и замолкаю.

Габриэлян собственной персоны в компании своих псов.

– Здравствуй, Вероника, – с сильным акцентом переиначивает моё имя бандит, улыбаясь одними губами. Глаза остаются чёрными и недобрыми. Габриэлян для меня всегда был самым, что ни на есть типичным представителем бандитской группировки.

Средний рост, спортивное телосложение, короткая, но дорогая стрижка, деловой стиль. Мужик умеет себя показать, и его понты не на пустом месте. Габриэлян Ашот Азатович – одно его имя вселяет страх в жителей нашего района. При взгляде на него у меня всегда от ужаса сжималось сердце.

Я знаю, что Ашот опасен.

Знаю, что суров.

И сейчас он явно пришёл по мою душу.

Неосознанно отступаю, но за спиной раздаётся звук. Коротко оборачиваюсь.

Входную дверь преграждают двое бандитов, которые, как понимаю, ожидали на кухне, и сейчас подоспели, захлопнуть ловушку.

Да я и не думала бежать – глупо же…

Нахожу силы заговорить:

– Здравствуй, Ашот, – застыв в дверном проеме комнаты, старательно скрываю испуг.

– Вот, решил Вас навестить, – разводит руками Габриэлян, но от меня глаз ни на миг не отводит. – Сменила места жительства?

– Д-да, – нервно киваю.

– Миленько, – роняет убийственно равнодушно. – А где Роман? – звучит с лёгкой, ироничной насмешкой, словно бандит знает больше, чем могу себе представить, но благородно позволяет раскрыть перед ним душу.

– Он… мы… больше не вместе, – с небольшими паузами признаюсь я.

– Бывает, – бесстрастно кивает Ашот.

Его псы недобро хмыкают, на меня смотрят ни то с жалостью, ни то с брезгливостью.

– Но это же не значит, что обо мне можно забыть, так ведь? – уточняет Габриэлян.

– Никто не забыл… – Мотаю головой.

Безбожно вру. Под катком неприятностей, конечно же, я забыла!

Это же Ромка проблему с деньгами решал, а моя голова была занята другими делами. Да, снова моя оплошность! Жизнь, жизнью, но долги, – пусть не только мои, а наши с Терентьевым, – никуда не пропали.

И вот расплата за беспечную забывчивость – я вновь единственная, кто, по ходу, будет отдуваться за общие долги!

– Ашот, прости, знаю, что мы должны, – мнусь на пороге, кусая губу. – Но у меня временно финансовые трудности, – признаюсь, как на духу. – А Ромка… в общем, я не знаю где он.

По комнате летят смешки, и только Ашот ни бровью не ведёт.

– Я не пытаюсь спрыгнуть, – мой голос наливается решительностью. Я не привыкла пресмыкаться и елозить. Я всегда со всеми говорила уверенно, и если не изменяет память, именно моя уверенность в себе когда-то понравилась Габриэляну. – Прошу, дай мне время. Месяц, а лучше два. Встану на ноги…

– Ты жива только потому, что когда-то спасла мою репутацию, и провела праздник так, что обо мне чуть ли не легенды пошли по городу, – с расстановкой, долго подбирая на русском слова, чеканит Ашот.

Даже дышать перестаю в ожидании продолжения.

– Да, – медленно кивает Габриэлян, – я помню добро. И только твой бескорыстный поступок не позволяет мне сейчас решить наш вопрос быстро и по понятиям, – объясняет ситуацию Ашот. – Вероника, ты – хороший человек, – добавляет спокойно. – Я не хочу тебе делать больно, но оценив твоё бедственное положение, прекрасно понимаю, что выбраться из этого унылого болота в одиночку ты не сможешь, а значит… – Ашот на секунду переводит взгляд куда-то за меня, и за этим следует несильный толчок в мою спину, вынуждая шагнуть в комнату ближе к Габриэлян.

Нелепо запинаюсь, чуть было не растянувшись перед бандитом, но тотчас беру себя в руки, несмотря на то, что от ужаса горло сдавливает, а сердце едва не выпрыгивает из груди.

Пауза слишком затягивается. Это нервирует.

Жду. Молчу. Терплю…

Ашот – мужик умный, всё понимает, и сейчас, в эту жуткую минуту, решается моя судьба.

– Я дам тебе время, – сухо и отстранённо выносит вердикт Ашот, будто мысль вроде есть, но какая-то размазанная.

– Спасибо, – выдыхаю с облегчением и надеждой на лучшее. Не убил сразу, значит, ещё побарахтаюсь.

– Рассрочку дам. Платить будешь частями, но обязательно каждый месяц!

– Это удобное решение, – киваю в такт словам.

– Вот же гад?! – зато не так радостно настроена Света, по возвращению домой. – Благодарность выразил?! – негодует подруга, едва не брызжа слюной от ярости. – Да ты ему тогда шкуру спасла! – напоминает былое. – Он… да он ноги твои целовать обязан до конца жизни! – припечатывает значимо.

Она в курсе случившегося, и даже принимала непосредственное участие в организации праздника. Если уж быть честными, она его личный парикмахер. Я-то тогда и познакомила их, можно сказать поспособствовала становлению его имиджа через Светлану.

– Вот ещё раз придёт ко мне! Я ему… я его наголо побрею! В розовый перекрашу! – изгаляется в находках мести подруга. – Чего вздумал, ко мне домой вламываться? Моей подруге, можно сказать, сестре, угрожать? – не на шутку ярится Светка, разбирая пакеты: буквально швыряя покупки на стол, каждой новой, припечатывая злость о поверхность. А я в недоумении молу, позволяя ей высказать накипевшее.

– Этот как его?! – от переизбытка чувств Светка с трудом соображает. – Я ему галстук оформлю… как мафиози с конкурентами разбирались, – находится подруга, схватив нож и для эффектности им мастерски полоснув по воздуху, как бы имитируя надрез. – Кия, кия, кия, – показывает незаурядные способности по владению холодным оружием, заполнив собой пространство кухни.

– Ты такая… кровожадная, – размазавшись по стене у выхода из кухни, чтобы ненароком не попасть под лезвие ножа, не выдерживаю и начинаю ржать. Никогда не видела Светку в таком бешенстве.

Кролики атакуют, чтоб их…

– О, я такой могу быть, – мотает головой Светка, злобно сузив глаза и продолжая махать разделочным ножом, но через несколько секунд останавливается и тоже начинает смеяться. Только в отличие от меня, коротко и слегка опустошённо. – Гад… Не ожидала от него, – вдруг сникает подруга. – Я ведь… прости, – закусывает губу и переводит на меня виноватый взгляд. – Это я во всём виновата. Я с ним поделилась, ну так… по-дружески. Не думала, что посмеет, да и ты не сказала, что он замешан, а так бы… – умолкает, удручённо мотая головой, и всем видом показывая, что готова принять любую участь, чтобы искупить вину.

Сначала накатывает злость, как она посмела?!

Следом – недоумение, зачем она это сделала?

Потом – вялое понимание, что не со зла.

А затем настаёт опустошение – да какая разница?

Светка не виновата в моих неприятностях. Она как лучше хочет, просто не всегда получается…

– Видимо, поэтому он меня и не убил сразу. Понимает, что потом ты с ним разберёшься куда более извращённей и болезненней, – снова давлюсь смехом, садясь за стол. Ноги не держат, да и пора заканчивать цирк.