Глава 38

Никита

К моему удивлению, моя комната, по-прежнему, моя. Всё на своих местах: постеры на стене возле спального места, пара мягких игрушек у изголовья.

Разве что мама убиралась, чтобы вещи не обросли пылью.

Я даже слезу пускаю, пробегаясь глазами по шкафу, постели, окну с выходом на балкон. Пальцами скольжу по покрывалу, поверхности стола, шторам. Останавливаюсь у выхода на балкон и смотрю на спокойное серое море, пляж.

Как же красиво!

Умиротворённо.

Какая же я была дура, когда считала, что ненавижу это всё!

Несколько дней собираюсь мыслями, привыкаю, терпеливо позволяя соседям промыть нам косточки, по поводу моего возвращения и положения. Но наше спокойствие и нежелание распространяться на эти темы вскоре их затыкают.

Я выдыхаю и с жадностью хватаюсь за разное: уже через некоторое время, рационально распределив силы, знания и умения, полностью заменяю отца в магазине. Беру на себя бухгалтерию и продажи, а папе оставляю творческую составную бизнеса. Маму освобождаю от поисков и общения с потенциальными клиентами. Занимаюсь заселением и выселением. Закупками и, по возможности, уборкой.

– Не много ли ты на себя взвалила? – как-то вечером сидя за общим столом, уточняет мама, с волнением смотря на уставшую меня.

– Если честно, устаю до чёртиков, но мне это нужно! – признаюсь как на духу. Потягиваюсь, разминая косточки. – Это даже приятно, – вымучено улыбаюсь, не желая, чтобы родители переживали.

Усталость меня спасает.

Она не даёт впадать в депрессию.

Не позволяет окунуться в уныние.

Не оставляет времени на самобичевание.

Но такие подробности оставляю у себя в голове. Не за чем об этом родителям знать.

Не лукавлю – время лечит.

Я начинаю расслабляться, привыкать и получать настоящее удовольствие от разнообразия работы. Никогда не думала, что дома, в родных стенах, может быть так хорошо и спокойно.

Медленно, но верно оттаиваю.

И вроде всё налаживается…

Вижу свет в конце тёмного тоннеля: смысл жизни, и даже нагло надеюсь на тихое счастье, как встречаю ЕГО.

Неожиданно и так не вовремя.

Нет, я полагала, что это могло случиться.

И даже представляла, как оно могло быть в разных вариациях, но такого… в моих фантазиях не происходило.

В обед гуляю по торговому центру, решив немного побаловать себя и будущего малыша симпатичными мелочами. Но проходя мимо шикарного отдела с вечерними нарядами, зависаю возле манекена с невероятно красивым платьем.

Тёмно-зелёное в пол. С завышенной талией. На лямках, переходящих в дерзкое декольте.

В задумчивости кусаю губу, рассматривая манекен, а потом набираюсь наглости и решаюсь его примерить.

Я, наверное, скверная и испорченная, но нравлюсь себе.

Да, я поправилась! Но зато у меня теперь заметно округлившийся зад и налитая, сочная грудь.

Почему бы этим не гордиться?!

Зачем прятаться и стесняться?

Беременность не повод скрывать тело в мешковых нарядах.

Выхожу из примерочной, чтобы лучше себя рассмотреть при большем свете и услышать мнение продавца.

Всё же стоимость – ого-го. Для покупки одного «хочу» – маловато.

Прокручиваясь перед зеркалом, любовно наблюдаю за игрой света и движением ткани, всё больше осознавая, что платье – моё!

Я хочу его!

ХОЧУ!

Я себе в нём нравлюсь! А я давно себе не нравилась.

И даже «кучасая» цена не остановит, хотя последние пару месяцев работы я исправно большую часть получки отправляю в счёт погашения долга, не желая подставлять ни родителей, ни Свету. Не хочу, чтобы Габриэлян решил, что я уклоняюсь от обязательств. И впредь собираюсь гасить долг, но платье… это платье, я обязана купить. И плевать, что мне его некуда одеть!

Дома для себя любимой время от времени буду одевать!

– Оно вам здорово идёт, – подтверждает мои мысли симпатичная продавщица. – И цвет, и фасон, и длина, – маслено льёт мне в уши, а я и рада. – Словно под вас шили. А у нас, знаете ли, одежды для всех. Все наряды в штучном экземпляре. Такого второго вы точно не найдёте, – с улыбкой кивает.

– Потому и цена космическая, – задумчиво тяну я, уже понимая, что возьму его, несмотря ни на что.

Ещё раз прокручивать, наслаждаясь своим видом и потрясающим переливом ткани, подчёркивающим цвет моих волос, кожи. Но тут глазами через зеркало натыкаются на пару, выходящую из соседнего отдела с эксклюзивными ювелирными изделиями.

Потрясающе красивая, хрупкая, как куколка, брюнетка. Стильная и изысканная. В струящемся брючном костюме. На высоких каблуках.

В руках брендовый пакет знаменитой ювелирной фирмы.

Девушка буквально висит на руке КОСТАСА. Смотрит на него с восторгом и восхищением. Он тоже излучает… нежность и любовь.

Такого мягкого взгляда я у него никогда не видела. Разве что в детстве, когда на меня смотрел.

Она что-то говорит. Останавливается. Он тоже. Она тянется к нему с объятиями. А он позволяет ей утонуть в его руках. Потом чуть отстраняется, глядя на неё сверху вниз и целует… в лоб.

На меня точно ушат ледяной воды выливают.

Не могу этого видеть.

В сердце, будто кол вонзают и медленно-медленно проворачивают.

Больно… Так больно, что порывисто отворачиваюсь и зажмуриваюсь, желая развидеть. Глаза неожиданно обжигают едкие слезинки. Смаргиваю.

Меня ведёт, жадно дышу, прогоняя помутнение.

– С вами всё в порядке? – точно булькающая вода в сознание просачивается встревоженный голос продавца.

– М? – с трудом делаю вдох, одной рукой упираясь в стену рядом с зеркалом, а другую то к груди прикладываю, будто пытаясь удержать, выпрыгивающее из нутра сердце, то к животу, как бы успокаивая малыша, которому тоже не понравилось увиденное и пережитое мной.

– Воды принести? У вас схватки? – частит с волнением продавец, стараясь меня придержать и усадить на мягкую кожаную кушетку.

– Нет, нет. Всё нормально, – заверяю, чуть придя в себя. – Такое бывает, – вымучено улыбаюсь.

– И всё же, воды принесу, – слегка напугано настаивает девушка.

– Спасибо, – искренне благодарю, когда она возвращается со стаканом воды и протягивает его мне.

Руки всё ещё дрожат.

Делаю пару глотков, по-прежнему, ощущая горечь во рту.

Момент испорчен, настроение убито от слова «совершенно», желание купить платье – испаряется.

В тишине дома, наедине с собой даже умудряюсь всплакнуть, в очередной раз напомнив себе, какая же я дура, но потом, утерев слёзы, твердо решаю: буду жить без него ради нашего малыша!

Теперь это моя жизнь! И только моя!

А нам с малышом нужно уяснить: мы с ним – семья! Семья без НЕГО!

У КОСТАСА другая жизнь и семья.

К утру немного легчает.

Но от родителей перемена во мне не ускользает.

Папа молчит, а мать:

– С тобой всё в порядке? – участливо интересуется, когда сталкивается на кухне за завтраком. – Ты…

– Ерунда, – отмахиваюсь торопливо, – гормоны.

И родители благоразумно не лезут с допросом.

Чтобы не маячить перед ними и не вызывать больше вопросов, сбегаю в магазин, сославшись, что хочу заняться новым оформлением, да и ревизию пора сделать. Тем более, хочу более детально заняться интернет-магазином.

Лишь в магазине выдыхаю свободно.

Одна!

Тишина!

Сидя в зале за ноутбуком, ещё раз проверяю цифры последней ревизии, ценники на товарах сравниваю с ценами в интернет-магазине. Что-то подправляю, что-то дополняю.

Колокольчик оповещает о том, что в магазин кто-то вошёл. Отрываю глаза от ноутбука. Смотрю на посетителя, да так и застываю в немом шоке.

Костас!

Почему я думала, что он красивый?

Он не просто красив, ослепителен, чёрт бы его побрал!

Породистый… Странное применение прилагательного по отношению к человеку, но так и есть. Костас точно породистый конь!

И стать, и выправка, и умение держаться.

Красивый, ухоженный… В светлых льняных брюках и белоснежной тунике. На ногах – кожаные мокасины.

Бесстрастно осматривается: ленивым взглядом пробегается по полкам стеллажей, витринам, стенам, едва ли за такое короткое время в полной мере оценив все товары, и уставляется на меня. Равнодушно так, невозмутимо.

– Интересные работы, – кидает сухо. – Твой отец осваивает новые технологии и приёмы. Похвально, – едва заметно кивает.

Мне бы ему что-нибудь ответить, да боюсь, не могу… отмереть.

Волнение аж горло сдавливает.

– Он на месте?

Будто немая нервно киваю – «да».

Спохватываюсь, и мотаю головой – «нет».

– Творит, – наконец подаю голос, вот только он мало на мой похож, сиплый и тихий.

Костас мою очередную глупость принимает с достоинством.

– Передай ему, пожалуйста, что скоро будет готов новый гостиничный комплекс. Работ возьму много, но хочу ещё картин. Пусть мне позвонит, я подробней объясню.

Опять киваю.

– И ещё, – карточку, которую до сего момента крутит в руке, кладёт на витрину и чуть двигает в мою сторону: – Хотел лично отдать, но раз его нет, это тоже передай… родителям.

Мимолетно опускаю глаза на… «Приглашение», и по характерной картинке с золотыми кольцами, явно на свадьбу.

Опять накатывает нечто нехорошее, истеричное, но я нахожу силы поднять взгляд на Дмитриадиса, и как мантру твержу: «Не реветь! Терпеть! Я сильная! Я смогу!».

– Конечно, – на улыбку не разоряюсь, да и не выдавлю, как бы не старалась.

Костас меня таранит прямым, убийственно ровным взглядом, словно хочет ещё что-то добавить, но вместо этого упорно молчит.

Я тоже молчу.

Смотрим друг на друга в упор, ведя какой-то бессмысленный спор.

Слишком долго, начинаю паниковать.

Костас едва заметно кивает, словно принимая мои невысказанные упрёки и обвинения, и так же молча, шагает прочь, но уже ногой за порогом, бросает:

– С возвращением.