17

Подходим к машине. Вижу Юлю через стекло. Она за нами внимательно наблюдает.

Поворачиваюсь к рыжей.

— Номер мой запиши, — говорю. — Не думаю, что это понадобится. Но пускай будет. На всякий случай. Если проблемы будут, наберешь.

— Хорошо, — кивает она, тянется за телефоном. — Спасибо тебе большое. Ты только не думай, пожалуйста, что я как-то обманула этого человека или…

Да мне глубоко похуй.

Пускай делает, что хочет.

Мне лишь бы моя Юля спокойна была, а остальное по боку.

— Я все могу объяснить, — выдает рыжая.

На хер мне это не надо.

А вообще, почему бы и нет?

Это подруга Юли. Тот хмырь с автосервиса не должен больше доставить проблем. Меня он понял. Но здесь новая территория. Подстраховка тоже не помешает. Да и лишним не будет больше про ближний круг жены выяснить. Начал с рыжей — нужно изучить досконально.

— Это мой отчим. Мама развелась с моим отцом, переехала в другой штат. Познакомилась там с этим… — рыжая морщится. — В общем, вскоре у меня родилась сестренка. Мы жили не в лучших условиях. А потом за мной приехал мой родной отец. Забрал оттуда. Ему пришлось заплатить им. Иначе нельзя было с ними договориться. Ну решить вопросы с документами об опеке. В общем, через время они вернулись сюда. Мать пыталась получить больше денег с отца. Но он отказал. Не хочет им ничего давать.

Правильно делает. С хера ли?

— Только моя сестренка, — добавляет она и замолкает.

блядь, она что зарыдать собирается?

— Тише, — говорю.

Сука, как там ее?

— Хм, Саманта, — зову. — Не реви. Нормально все будет. Не надо Юлю расстраивать.

— Ей пять лет, — выдавливает. — Она совсем маленькая. И… я обещала постоянно давать им деньги, чтобы они над ней не издевались. Но мой отец против. Даже слушать ничего не хочет. Я осторожно достаю эти суммы. Ну стараюсь понемногу выводить деньги с личного счета, который он для меня открыл. Отец уверен, это просто… ну подстава. Никто не станет издеваться, обижать маленького ребенка. Тем более, это родной ребенок. Не приемный. Только я же знаю этого урода. Он кого угодно избить может.

Ей от него доставалось. Это я понял.

Но ребенку пять лет. И тот ребенок — его.

Уебок не внушает доверия. Вид у него мразотный.

— Я пробовала обращаться в опеку. Писала жалобы.

И что? Где их хваленое правосудие? Меня тогда за такую мелкую хуйню депортировали, что даже сказать смешно.

— Бесполезно, — вздыхает. — Все бесполезно. Они даже проверять ничего не стали.

Мужик поколачивает пятилетнего ребенка — всем похуй.

Ну охренеть.

— Просто у него связи, — прибавляет. — Везде. Он и меня шантажировал. Угрожал.

Связи, значит. Выходит, не пиздел.

Логично. Иначе бы он не вел себя настолько борзо.

— Я разберусь, — говорю.

— Боюсь, это невозможно, — качает головой рыжая. — Если даже начнется разбирательство, если опека обратит на него внимание, я не смогу оформить документы на себя. Мой отец отказался это делать. Вариантов нет.

— Иначе решим, — отвечаю. — Номер запиши.

Ясно одно — деньгами тут вопрос не закрыть.

Шантажистов нужно гасить.

Открываю дверцу для рыжей.

— Присаживайся.

Сам место за рулем занимаю, на Юлю поглядываю.

— Ты как? — тут же спрашивает она у рыжей. — Все в порядке?

— Да, твой знакомый мне очень помог, — кивает та. — Даже не знаю, что бы я делала без Рената. Он так с этим уродом поговорил, что кажется, ну… от меня он отстал. Тебе повезло, что у тебя есть такой классный друг.

Повезло тебе.

Слышала, Юля?