18

Юля выглядит так, будто рада бы про меня вообще никогда больше не слышать. Не хочу ее разочаровывать, но здесь вынужден.

Придется ей ко мне привыкать. Заново. С чистого, сука, листа.

Ну а как еще? Есть только один вариант. Прийти к нему можно по-разному, но результат не поменяется.

— Давай тебя домой подвезу, — предлагаю рыжей.

— Спасибо, — улыбается та.

Говорит, куда ехать.

По дороге снова начинает рассказывать мне про магистерские программы, про разные гранты. И я поддерживаю беседу. Просто чтобы не молчать. Ну и за Юлей наблюдаю. Она ни единого слова не выдает. Хмурая, напряженная.

Да, ей явно не по вкусу то, что я этим всем интересуюсь.

И похуй, что реального интереса у меня ноль.

— Ну все, — говорю. — На месте.

Притормаживаю возле дома рыжей.

— Было очень приятно с тобой познакомится, — сияет та. — Большое тебе спасибо за все, Ренат.

Киваю, бросаю что-то односложное в ответ.

Вижу, как Юля следом за ней порывается выйти из тачки.

— Куда? — говорю. — Я отвезу тебя домой.

— Нет, — мотает головой. — У меня планы.

— Задержись, — бросаю. — Нам поговорить надо.

— Ладно, ребята, не буду вам мешать, — выдает рыжая и, наконец, сваливает, понимает, что лучше бы нас и правда оставить.

Ну чего? Нормальная девка. Сообразительная.

Юля так и зависает, держась за открытую дверцу.

— Пересесть хочешь? — спрашиваю, киваю вперед.

По глазам вижу, что она готова прямо сейчас соскочить и с места сорваться, броситься прочь. Но слишком хорошо понимает, как все будет дальше.

Догоню. Верну обратно. Не стоит усугублять и без того накаленную обстановку. По моим глазам она уже видит, что я не отступлю так легко.

Захлопывает дверцу. Демонстративно. Обнимает себя руками.

— Домой отвези, — говорит.

— Ну поехали.

Отсюда недалеко.

Там она, конечно, сразу же пытается выйти. Но я блокирую замки. Она смотрит на меня, глазами сверкает.

— Открой, — выдает.

— Я же сказал, — отвечаю с расстановкой: — Поговорить надо.

— Начинается, — бросает, не глядя на меня.

Вся взвивается от негодования.

— О чем нам разговаривать? — спрашивает, помедлив. — Не хочу я ничего с тобой обсуждать. Не хочу. Ты меня слышишь?

Еще бы, блядь.

Слышу охренеть как хорошо. С трудом себя в узде держу. Потому что по-нормальному если, то стоило бы совсем иначе разговор с ней вести. Вообще, бы, блядь, говорить не стоило. Но тут приходится.

Ничего. Терпение развиваю. Даже полезно.

Психолог, которого ко мне подослала мать после Юлиной «смерти» что-то такое пиздел. Вроде как надо поработать над контролем агрессии. Еще поебень мне задвигал. Чего только он языком не молол. Правда недолго. Пока я не спустил его вниз по лестнице.

Похуй. К делу.

— Как мы дальше будем? — спрашиваю.

— У меня все хорошо, — отвечает. — Не знаю, как ты, но я буду жить, как и жила.

— Я понимаю, рад за тебя, что у все хорошо, — скалюсь. — Но у меня — не очень.

— Ну так это не мои проблемы, — произносит спокойно, в глаза не смотрит.

— Как — не твои. Теперь это наши общие проблемы. Ты моя жена.

— Опять ты, — морщится, и хоть злится, а слова старается подбирать: — Я поняла, что ты сделаешь это общей проблемой. Но мне бы так не хотелось.

— Мне бы тоже иначе хотелось, — говорю. — Но ты как себя ведешь. Ты мне выбора не оставляешь.

— Хорошо, — замечает, наконец, смотрит прямо в мои глаза. — Что ты предлагаешь?

— Начать все с начала.

— С какого начала? — выгибает бровь. — До того, как меня покалечило в аварии?

Не даю ей себя сбить.

— С начала — как только мы начали общаться.

— Значит, это когда я проснулась, а ты меня шалавой обозвал?

— Нет, это до того, когда ты напилась в клубе. А я вытащил, пока тебя там не разложили.