43

Я продолжаю играть с ее волосами. Сжимаю и разжимаю пряди, собранные в кулак. Осторожно. Неспешно.

Вижу, как Юля напрягается. Чую. Чувствую. И от меня не укрывается то, как она нервно втягивает воздух. Вся взбудораженная. Взвинченная. Ведет плечами, будто пытается сбросить нахлынувшие на нее ощущения. Отгораживается от меня. Закрывается.

Отпускаю светлые локоны. Только чтобы зарыться пальцами еще глубже. Медленно, намеренно растягивая движение.

Пройтись по ее затылку, по макушке. Прочертить ломанные линии, ласкать, едва дотрагиваясь.

Держу на цепи свои реальные порывы. Настоящие желания пресекаю. Звериную жажду задвигаю поглубже в клетку.

Пусть жена привыкает ко мне. Приучается заново.

Здесь без грубости надо. Без давления. Хотя совсем убирать напор тоже нельзя. Она же упертая. Сразу меня за порог выставит.

Приходится соблюдать тонкую грань.

Мне нравится касаться ее волос. И еще гораздо круче — ловить ответную реакцию на каждый жест. Вбирать отклик, впитывать каждую эмоцию.

Вынуждаю ее поежиться.

И опять делаю глубокий вдох. Склоняюсь, почти касаюсь кожи, когда дальше жадно вбираю самый любимый на свете аромат.

Пахнет она одурительно.

Отрубает мозги похлеще убойной дозы алкоголя.

Вкусная. Вся моя. Просто пока не готова это признать. Но я буду терпелив. Свое получу.

До чего же тянет ее взять.

Член каменный. Яйца раскаляются. Живот будто огнем обдает. Трахаться охота. Дико.

И я знаю, что мог бы ее взять.

Завалить прямо на этом долбанном комоде. Не просто зажимать, развлекаться с ее волосами. Заняться чем-то реальным.

Смотрю перед собой. В зеркало над комодом. Перехватываю напряженный взгляд жены в отражении.

Наши глаза встречаются.

Она морщится. Дергает головой, напрасно пробует сбросить мою руку со своей головы.

Без давления действую. Но так, чтобы не вырвалась.

Ее брови почти сходятся над переносицей. Во взгляде полыхают яркие искры недовольства.

Пусти!

Вот, что весь ее вид сейчас вопит.

По ходу Юля понимает, вокруг чего мои мысли вращаются. Считывает то, что меня изнутри раздирает. Кожей чувствует эту безумную тягу.

Силой могу ее получить хоть сейчас.

Но… почти так у нас уже было.

И это совсем не тот кайф.

Теперь иначе хочу.

Чтобы сама откликнулась. Без принуждения. Чтобы сама ко мне льнула. Открылась. Приняла.

Не ломать сопротивление. Не прогибать под себя.

А по согласию. Сука. По доброй воле.

И сейчас эта затея выглядит как гребаная фантастика. Но я готов на все, чтобы Юля сама опустилась на колени, взяла мой одеревеневший член в рот. Перед глазами уже плывут картины того, как это будет. Четко.

Для начала я бы сам мог ей отлизать. До отключки. Однако подозреваю, она мне этого не простит.

Пока что вынужден ее отпустить. Уже опасаюсь сорваться. Слишком вкусно и возбуждающе она пахнет.

Единственное, что сейчас себе позволяю, — прижаться губами к впадине между ключицами. Напоследок жадно глотнуть воздух. Заставляя Юлю вздрогнуть.

Потом отстраняюсь.

Наблюдаю за тем, как меняется выражение ее лица в отражении зеркала. Сперва удивление, после настороженность.

Не верит мне жена. Совсем не верит. И кажется, не ценит, что теперь я совсем иначе себя веду.

Юля подвох ждет.

Особенно когда я направляюсь на кухню.

— Ты что делаешь? — спрашивает. — Ты куда…

— Может чаю выпьем?

— Что?

— Чаю хочу, — говорю и врубаю чайник, оглядываюсь. — Что у тебя пожрать есть?

— Ничего, — бросает хмуро. — Уходи.

Открываю печку. Еще жар чувствуется. Выдвигаю противень. Замечаю там кексы. Шоколадные вроде.

— Мне ты не готовила, — выдаю, снова смотрю на нее. — Ну хотя бы чаем угости.

— Не будет тебе никакого чая.

— А что будет? — вздергиваю бровь.

— Ничего, — повторяет, обнимая себя руками. — Тебе пора, Ренат. Оставь же ты меня наконец в покое.

Молча изучаю жену.

Красивая. Даже сейчас. Когда злится, пытается меня выкинуть. Не только из квартиры, из своей жизни.

— Ну что тебе еще нужно? — спрашивает с раздражением. — Почему ты мне спокойно жить не даешь?

— Кекс.

Теперь ее брови приподнимаются.

А я киваю на печку.

— Можно мне? — интересуюсь.

— Нет, — поджимает губы.

В глазах у нее точно гроза разыгрывается. Аж молнии сверкают.

Перевожу взгляд на кексы.

Никогда не тянуло на такое сладкое дерьмо. Но тут реально хочется попробовать. Потому что это — ее. Да и выглядит вкусно.

Воздух звенит от напряжения.

А я снова поворачиваю голову. Держу Юлю под прицелом.

Чайник доходит до кипения. Срабатывает сигнал. Но никто из нас в ту сторону не смотрит.

Молчим. Буравим друг друга взглядами.

Ладно. Ее территория. Ее правила. Потому не должен я сверх меры напирать.

Будет мне и чай. И минет. Но не все сразу.

Сегодня ни черта не светит. А завтра — поглядим. Рано или поздно ей придется признать, что никуда она от меня не денется.

— Ну нет так нет, — заключаю.

Задвигаю противень обратно. Закрываю печку.

— Ты почему такая нервная? — пристально наблюдаю за ней.

— Ты меня раздражаешь, — почти шипит.

Взъерошенная. Нервно поправляет волосы. Снова и снова перебирает пряди, то собирая в хвост, то резко перебрасывая локоны на одну сторону.

Шагаю к ней.

Застывает.

Не касаюсь. Просто смотрю.

И она смотрит. С неприкрытой тревогой. Будто считает, что я готов прямо здесь на нее наброситься.

И я готов.

Но беру все животные рефлексы под контроль.

— Видел я твое раздражение, — говорю.

Склоняюсь. Целую жену в макушку. Слегка прижимаюсь губами к ее волосам и практически сразу отодвигаюсь.

Нельзя затягивать. Нельзя срываться.

Замечаю, как ее пальцы дрожат. Это нельзя не заметить. Плевать, насколько сильно она старается это скрыть.

— Увидимся.

Ни слова в ответ.

— Давай, — добавляю. — До скорого.

Тишина.

— Постарайся успокоиться. Видишь? Я все делаю, как ты хочешь.

Сказав это, выхожу. Назад не смотрю. Но знаю, она наблюдает, пока я не скрываюсь в коридоре, который ведет прямо на выход.