54

Ахмедов ловит меня врасплох. Опять.

Конечно, вообще, не стоило открывать ему дверь. Впускать сюда. Но думать поздно. Надо его остановить. Хотя бы постараться.

Только не получается. Ни отстраниться от него, ни хотя бы немного очнуться. Затягивает. Глубже и глубже. Сама не замечаю, как подаюсь вперед, будто отвечаю ему, как приоткрываются губы, встречая жадный напор, как сильнее запрокидывается назад голова. И вот я уже почти обмякаю в стальных руках Рената. Позволяю двинуться еще глубже. Разум словно выключается. Голые эмоции завладевают сознанием.

Нет, точно ничего не соображаю.

Уплываю. Утекаю. Ахмедов этим вовсю пользуется.

Он подхватывает меня на руки. Ни на секунду не отрывается от моего рта. Уносит вглубь квартиры.

Отмечаю это будто на автомате. Однако ничего не могу сделать. Не помешать ему, ни хотя бы немного притормозить. Заставить его сбавить обороты.

Наверное, еще не поздно прекратить. Но для начала не мешало бы вынырнуть из сладкого забытья.

Ренат усаживается на диван. Не разрывая тесный контакт между нами. Его руки на моей талии. Притягивают ближе. Сжимают. Он вынуждает меня развести бедра. И то, что я домашних штанах едва ли спасает. Поза получается провокационной, ведь мне приходится обхватить его торс ногами.

Так мы оказываемся лицом к лицу. Расстояние между нами сведено до минимума.

Дышать тяжело. Практически невозможно.

Его язык переплетается с моим языком. Наше дыхание сливается воедино. И наше соприкосновение все жарче.

Впечатление, будто под кожей разливается жидкое пламя.

Ладони Ахмедова забираются под мою кофту. Смело скользят вверх по спине, а после перемещаются на грудь.

Бюстгальтера на мне нет. Собиралась ложиться спать, поэтому…

Ренат ловит момент на полную. А я наконец трезвею от его наглости. От того, как уверенно его пальцы скользят по моей груди, обводят чувствительную кожу, подразнивают.

Ну все. Достаточно.

Отталкиваю его. Резко отодвигаюсь. Точнее — пробую отодвинуться.

Это тяжело, потому что после его дикого поцелуя возникает такое чувство, будто тону и захлебываюсь.

— Куда ты? — выдает Ахмедов с недовольством. — Юль…

— Зачем ты пришел? — продолжаю вырываться из его рук, но без особого успеха. — Да пусти ты…

— Не могу, — говорит хрипло. — Соскучился.

Прислоняется лбом к моему лбу. И почему-то именно этот его жест, казалось бы, самый невинный и простой, вынуждает меня застыть.

Ощущается так… интимно.

Нет, ну хватит. На меня-то что нашло?

Снова стараюсь освободиться. И у меня почти получается. Но в итоге Ахмедов все равно усаживает меня к себе на колени. Просто теперь я к нему спиной. А его тяжелое дыхание обжигает мой затылок.

Горячие руки смыкаются на моей талии будто железный замок. Так крепко он меня теперь обхватывает. Не отпускает от себя даже на миллиметр.

Еще секунда — Ахмедов собирает мои волосы в пучок, убирает на одну сторону, прижимается губами к шее. Мягко, будто едва дотрагиваясь.

Колючие мурашки струятся по плечам. Умом понимаю, что надо вырваться, сбросить его руки, отстраниться. Но ничего не делаю для этого.

Ренат покрывает мою шею поцелуями. Прокладывает огненную дорожку по шее. Ближе к плечу. Слегка тянет кофту вниз, обнажая больше кожи. Наконец, вдруг останавливается на впадине между шеей и плечом.

От его касаний пульс словно с ума сходит. Сердце сильнее заходится, пускается галопом. Нервно стрекочет.

Миг — Ахмедов целует иначе. Жестче. Втягивает кожу в свой раскаленный рот. Алчно всасывает. И я заторможенно осознаю, что там, где он касается меня, наверняка, останется засос.

А мурашки все жарче. Дрожь пробегает по спине тягучими волнами. Слабо пробую вырваться, отчаянно ерзаю, напрасно стараясь отодвинуться от Ахмедова.

— Завязывай это, — говорит Ахмедов, прекращая терзать мою кожу, выдыхает в самое ухо: — Без того на взводе. Не железный.

Издаю неопределенный возглас, потому что слова никак не желают складываться в осмысленное предложение.

— Если ты еще немного так на мне… посидишь, — хриплый шепот обжигает, заставляя поежиться. — Сорвусь. Одними поцелуями уже не отделаешься.

— Ты же сам меня так посадил, — выдаю возмущенно.

— Вот и сиди смирно.

Теперь доходит, о чем он говорит. Чувствую его возбуждение. Раскаленная каменная твердость упирается в меня.

Лишний раз двинуться уже опасно.

Хотя сперва мое тело механически рвется на волю. Но в следующий момент меня буквально ошпаривает от того, как одно неосторожное движение приводит к тому, что Ахмедов заводится сильнее. И это ощутимо физически. Остро.

— Смотрю, тебе самой аж хочется, — заявляет Ренат.

Трется щекой о мою щеку, отправляя очередную волну мурашек под кожу.

— Ничего мне не хочется, — бросаю. — Ты в мою квартиру вломился. Не слушаешь. Не слышишь. Ты вообще не меняешься.

— Юля, — обрубает. — Я теперь пиздец какой терпеливый стал. Разве ты сама не видишь? Выжидаю. Все по-твоему идет.

Он, наверное, издевается. Смеется так?

— Раньше, — добавляет и замолкает, а когда помедлив, продолжает, мне почему-то кажется, что он усмехается, не вижу, но чувствую это.

— Что — раньше? — не выдерживаю.

— Я бы тебя уже трахал, — отвечает отрывисто. — С порога бы всадил. А теперь иначе. Не замечаешь?

— Знаешь, ты…

— Не замечаешь, — говорит тихо.

— Это ты, значит, добрый? — нервный смешок вырывается из горла. — Уступчивый?

— Еще какой, — усмехается едва заметно.

Теперь слов не находится, потому что затрудняюсь понять, что на такое в принципе можно сказать.

— У нас теперь все, как ты захочешь, моя любимая жена, — хрипло заключает Ахмедов, а его руки опять бесстыже забираются под мою кофту.

Ну вот, что и требовалось доказать.