23

В машине Ахмедова ощущаю себя как на иголках. Все здесь напрягает и вызывает тревогу.

Особенно после его чудовищных обещаний. Или лучше даже сказать — угроз. От одной мысли о том, что мне придется с ним…

Обрываю это. Стараюсь не думать ни о чем. Иначе у меня начнется истерика, а этот урод и так видел меня слабой.

А ведь это только начало. Мы еще даже не женаты. Но он уже ведет себя, будто я уже его законная собственность.

Гораздо больше мне нравилось время, когда мы с Ахмедовым едва ли пересекались. Виделись случайно.

Наверное, наши прошлые встречи можно по пальцам пересчитать.

Что-то внутри царапает.

Вообще, всякий раз когда мы с ним все же сталкивались, Ренат одаривал меня выразительным взглядом. Вот таким как сейчас. Мрачным, тяжелым, ледяным. Вероятно, своим «фирменным».

Нервно мотаю головой. И невольно поворачиваюсь в сторону, когда Ахмедов вдруг включает музыку. От грохочущего ритма внутри все содрогается.

Ну и трек.

— Что? — спрашивает он, перехватывая мой взгляд.

— Ничего.

— Музыка не нравится?

— Не то чтобы…

Выключает.

Молчу.

Вижу, как он крепче сжимает руль. От чего вены четче проступают на кистях. Рельефнее расчерчивают его руки.

Рукава рубашки небрежно закатаны до локтей.

На повороте, когда руль уходит вбок, замечаю сбитые костяшки Ахмедова. Царапины совсем свежие. Будто он только после драки.

Стоп.

Я что, до сих пор смотрю на него?

Отворачиваюсь.

Лучше бы он и дальше слушал свою грохочущую музыку. Может был бы спокойнее. Пусть бы так его эмоции выплескивались.

Если это вообще можно выплеснуть.

Куда мы едем?

В напряжении слежу за дорогой. Мы в центре города, но спокойствия это не приносит.

Немного перевожу дыхание, лишь когда машина притормаживает на парковке перед рестораном.

Но план Ахмедова все равно не проясняется.

От этого ублюдка можно ждать чего угодно.

Пока что он глушит двигатель, обходит машину, открывает мою дверцу и подает мне руку.

Медлю. Скрываю это за тем, что поправляю перекрутившийся ремень на своей сумке.

Ренат трактует заминку на свой лад.

Одна секунда — его руки уже на моей талии. Обхватывают. Сжимают. Властно и жестко. Заключают в стальной капкан, из которого не выбраться, сколько не вырывайся.

Он сам отпускает меня. Когда считает нужным. Высаживает из своей машина и отстраняется.

А я отхожу на несколько шагов в сторону. Но это не спасает. Потому что в следующий момент тяжелая рука Ахмедова опять на мне. Теперь — опускается поверх плеч. Даже как будто… мягко. Однако ощущение обманчиво.

— Идем, — заявляет он.

Ведет меня в ресторан.

Дальше трудно осознать происходящее.

Ахмедов ведет себя подозрительно. Открывает двери передо мной, отодвигает стул, когда мы оказываемся возле стола. Без грубости, без грязных фраз.

Ну то есть это поведение нормального парня, которое Ренату совсем не свойственно.

Видимо, иллюзия «нормальности» создается потому что он молчит. Говорит администратор, который встречает нас возле входа и провожает в отдельный зал, где практически никого нет. Улыбается, рассыпается в заботе о гостях и вежливости.

Вскоре мы снова остаемся наедине.

Просторный зал разделен стеклянными затемненными стенами. Потому ни нам не видно других посетителей, ни им — нас. Полное уединение.

Здесь красиво, конечно. И может, в другой ситуации мне бы могло понравится такое свидание, но…

Это не свидание.

Вынужденная встреча с Ахмедовым. И волнение закручивается все сильнее с каждой прошедшей секундой, потому что я до сих пор понятия не имею, что он затеял.

— Выбирай, — чеканит Ренат, кивая на меню.

Бросаю взгляд вниз. Бездумно просматриваю первые несколько позиций, даже не стараясь вчитаться.

— Я не голодна, — говорю ровно.

Поднимаю взгляд.

— Юля, — он оскаливается. — Голоден я.

Во рту враз пересыхает.

— Лучше тебе выбрать, — добавляет Ахмедов. — Здесь хорошая кухня. Тебе понравится.

Когда рядом появляется официант, Ренат выразительно смотрит на меня, побуждая все же сделать заказ.

И вот мы опять только вдвоем.

Смотрю на горящие свечи. На красную розу в изящной хрустальной вазе. Все это выглядит эффектно.

Наверное. Да… наверное. Сейчас я настолько расшатана, что едва ли могу что-то трезво оценить.

Но это выходит на автомате. Отмечаю детали обстановки.

Строго, со вкусом. В классическом дизайне ощущается больше души, чем в современном высоко-технологичном стиле, где все скупо, сухо и вылизано.

Почему-то вспоминаю о том, как мечтала поступить на дизайнера. Заниматься интерьером. С детства неплохо рисовала.

Однако родители поставили перед фактом.

— Дочь, тебе надо получить нормальное образование, — заявил тогда отец. — А малевать ты сможешь и без диплома. Когда закончишь университет.

Было бесполезно объяснять отцу. Мать его поддержала.

Помню, как пошла поступать сама, однако меня даже не допустили до экзамена. Отец обо всем позаботился.

Так и теперь. Со свадьбой. Бесполезно говорить им, что я не хочу выходить замуж за Рената.

Моей семье наплевать.

Если только у брата получится…

— Что за мысли в твоей голове? — хриплый голос Ахмедова вырывает из размышлений.

Слегка приподнимаю брови, встречая его горящий взгляд.

Он казался мне холодным. Но видимо, так было лишь раньше. Сейчас в нем адские искры горят.

— Даже не думай, — заявляет Ренат.

— Ты не можешь знать, о чем я…

— Ты меня поняла, — отрезает он.

А потом появляется официант.

Смотрю на блюдо, которое ставят передо мной. Выглядит хорошо. На вкус, наверное, тоже неплохо.

Но у меня в горле ком. Жесткий, ледяной. Забивается будто колом. И хоть почти ничего не ела сегодня, должна быть голодна. Вряд ли смогу заставить себя это попробовать.

За приборы, конечно, берусь. Не хочу провоцировать Ахмедова, который за содержимое своей тарелки принимается в момент.

Вот у кого проблем с аппетитом нет.

Жрет как ни в чем не бывало.

Да. Именно — жрет. Как зверь на добычу набрасывается. Кажется, никогда раньше не видела, чтобы кто-то так жадно и быстро поглощал стейк.

Вяло ковыряю свой салат.

Но Ренат вбивает в меня взгляд.

— Что-то ты напряжена, — замечает, прищурившись. — Расслабься.

Молча смотрю на него. Крепче стискиваю приборы.

— Или я тебя сам расслаблю, — хрипло выдает Ахмедов.