37

— Не понимаю, почему ты так против Рената, — замечает мать за завтраком и только что проглоченный кусочек круассана чуть ли не встает комом в горле от этой фразы.

Мы за столом вдвоем. Отец и брат уехали рано утром. Оба мрачные. На взводе. Но отец скорее сосредоточенный, задумчивый. А вот брат злой. Очень. Как он не пытается подавить все, не выходит.

Уехали на разных авто. В разные стороны.

Казалось бы, можно позавтракать спокойно. Получить удовольствие от тех редких минут, когда ничто не напоминает про необходимость замужества.

Если моя мама и заводит со мной разговор, то это обычно касается моды или косметики. Поэтому упоминание Рената ощущается как удар ниже пояса.

Делаю крупный глоток апельсинового сока.

В принципе отвечать необязательно. В наших беседах так обычно и происходит. Поэтому сейчас…

— Всегда лучше, когда любят тебя, чем наоборот, — добавляет мать.

— Прости, — невольно качаю головой. — Что?

— Ренат любит тебя, — говорит она невозмутимым тоном. — Это лучше, чем если бы ты любила его. Самые удачные отношения так и строятся. Кто-то один всегда любит больше. У вас в паре — он.

Сложно представить, какое заявление могло бы удивить сильнее.

— Мам, с чего ты это вообще взяла? — из горла вырывается нервный смешок.

Нет, ну полный абсурд. Даже нельзя такое обсуждать всерьез. Это же чушь.

— Достаточно увидеть, как он на тебя смотрит, — спокойно отвечать она. — В прошлом году. На официальном приеме.

Приходится напрячь память.

Даже не помню, что Ахмедов там был. Кажется, он появился на несколько минут. В самом начале. Повздорил со своим отцом и ушел.

Тогда я не обращала внимания на Ахмедова. Была полностью увлечена Артуром. Мы только начинали встречаться.

Счастливые далекие времена.

Мой парень еще мне не изменял. А я не должна была выйти замуж за мерзавца, который ни во что меня не ставит.

Вот чего точно нет, так это любви. «Ренат» и «любовь» это как два абсолютно противоположных взаимоисключающих понятия.

— Его отец тоже до сих пор неровно дышит ко мне, — вдруг прибавляет мама с легкой улыбкой. — Возможно, это у них семейное.

— Мам, зачем ты такое говоришь?

— А что я не так сказала? Это все знают. Не секрет. Он женился, но так и не смог меня забыть. Однако я ни секунды не жалею, что выбрала твоего отца.

— Он любил тебя больше, чем Ахмедов-старший?

— Он надежнее.

У моей матери очень практичный склад ума. Наверное, ей было легче принимать решение.

Вот только у меня даже выбора нет. Никто не спрашивает.

— Ренат выгодный вариант, — продолжает мама. — Любит тебя. И перспектив у него гораздо больше, чем у Артура. Тихоновы ослабели за последние несколько лет.

Даже не говорю маме, что с Артуром у нас теперь точно ничего общего быть не может. Какой смысл? Она на своей волне.

Но вот эти ее слова насчет Рената что-то задевают внутри меня.

Бредово звучит, однако…

Про «любовный треугольник» наших родителей знаю. Когда вся та история началась власть уже была поделена между четырьмя кланами.

Ахмедовы. Князевы. Тихоновы. Каменские. К последнему клану и относилась моя мама.

Тогда из-за борьбы двух мужчин разгорелась настоящая война. Перемирие удалось заключить не скоро. И оно было шатким.

Впрочем, считалось также, что вся эта битва связана не только с личными отношениями, но и с переделом ресурсов, который наметился давно.

Ахмедовы «отжали» некоторые сферы влияния у Каменских. Причем значительно. Князевы отобрали у всех понемногу.

Хрупкий баланс был достигнут лишь после того, как пролилось много крови со всех сторон.

Возможно, из-за той старой истории Ахмедов-старший так загорелся этой идеей? Поженить меня и Рената. Сам он не взял в жены мою мать, так пусть хоть его сын получит желаемое.

Однако в чувства Рената мне совсем не верилось. Если он что-то испытывает ко мне, то это нечто темное, пугающее, ничего общего не имеет с любовью.

Утренний разговор с матерью задает тон на весь день. И под вечер меня ждет кульминация. Напряжение достигает предела.

Смотрю на выбранное платье. Даже в какой-то момент сомневаюсь, что это хорошая затея.

Но решаю все-таки идти в нем.

— Отлично выглядишь, доченька, — говорит мама, увидев меня.

Даже моей матери нравится.

Отцу без разницы. У него свои заботы. А брат демонстративно игнорирует мероприятие.

Остальные члены нашей большой семьи уже на месте.

Ахмедовы тоже собираются.

Но порядок такой, что главы кланов, а также их ближайшие родственники прибывают немного позже остальных.

Итак, мы собираемся за одним большим столом. Сегодня этот ресторан закрыт под эту встречу.

Столько улыбок, столько приятных фраз.

И еще больше фальши. Кажется, лицемерием пронизано абсолютно все. Ведь я отлично помню, что говорили эти люди совсем недавно про Ахмедовых. До того, как было принято решение породниться.

Думаю, в обратную сторону это работает похожим образом. Но сейчас вокруг царит полная идиллия.

Если не смотреть на Рената.

Похоже, у него не получается скрыть эмоции, когда он видит меня.

Хмуро сдвинутые брови. Жестко сжатые челюсти. И взгляд… взгляд у него такой, что даже описать тяжело. Сплошная темнота. Грозная, пылающая.

И это он только на цвет моего наряда реагирует.

Ярко-красный. Сочный. Вызывающий.

Ренат с мрачным видом проходится по мне глазами. Вероятно, отмечает то, насколько тесно платье облегает мою фигуру, подчеркивая каждый изгиб.

Ничего не просвечивает. Выреза нет. Да этот наряд вообще под горло. Сейчас напоказ виднеются лишь мои голые плечи.

Однако есть ощущение, что Ренату и такой картины хватает. Это все уже против его правил.

Поворачиваюсь к маме. Говорю ей что-то, только бы продемонстрировать Ахмедову полную картину.

Не вижу его выражения лица в этот момент, но чувствую, как колючие мурашки расползаются между лопатками. Как меня буквально ошпаривает от чужого пристального взгляда.

Сейчас я уверена, что все его внимание приковано ко мне. К моей обнаженной спине. Ведь моя кожа буквально начинает гореть.

Оборачиваюсь. Стараюсь держаться как можно более невозмутимо. Даже приветствую Рената. Ровно и вежливо.

А после прохожу дальше.

Разумеется, одними тяжелыми взглядами дело не ограничивается. Лишь стоит мне подняться и выйти из общего зала в коридор, как практически сразу рядом оказывается Ахмедов.

Казалось, еще секунду назад он был занят. Говорил с кем-то. В окружении нескольких мужчин.

Потому я и решила как можно скорее отлучиться в дамскую комнату, чтобы он не заметил, не успел перехватить.

Но Ренат замечает все. Реакция у него молниеносная.

— Какого хера ты устроила? — хрипло бросает он, оскаливается. — Что за хуйню ты на себя нацепила?

Морщусь от его грубых слов.

— Вырядилась как блядь, — мрачно чеканит Ахмедов.

Наверное, бесполезно объяснять ему, что это дизайнерское платье. Глаза Рената горят так, будто он вовсе не способен слушать.

Странно, однако в этот момент у меня страха нет. Что-то совсем другое бьется внутри. И это что-то побуждает выдать ему в ответ:

— А если бы я тебе улыбалась? Если бы сидела рядом? Счастливая, довольная. Если бы сама к тебе тянулась?

Он застывает. Хмурится.

— Ты был бы моим платьем доволен? — спрашиваю. — Тебе бы понравилось, как я выгляжу? Если бы я… любила тебя?

Пока говорю, сильнее вскидываюсь. И сама не замечаю, как поднимаю голову и кладу руку на грудь Рената.

— Так было бы тебе хорошо?