72

Похабное предложение Ахмедова обжигает меня. Кровь ударяет в затылок, и приходится приложить всю волю, только бы промолчать.

Любое неосторожное слово может плохо для меня закончиться. Здесь и сейчас вся власть в руках у Рената.

Но как же меня ошпаривает изнутри, как же буквально подбрасывает.

Он всерьез считает, что я буду делать это? По доброй воле?

Ну уж нет. Одно дело супружеский долг. То, от чего никак нельзя отвертеться. И совсем другое — ЭТО. Еще и самой.

Ахмедов может получить мое тело. Может пользоваться им в свое удовольствие. Но всему есть предел.

И вот он. Вот моя граница.

Наша вынужденная близость вызывает смешанные чувства. Не могу отрицать физиологию, делать вид, будто мне все неприятно. Однако пусть знает, что как бы он не брал меня — все происходящее между нами просто повинность, которую я отрабатываю. Рядом с ним. В его удушающих объятьях.

Брак по договору. Выгодная сделка для наших семей. Не более.

А то, к чему он сейчас толкает меня, подразумевает наличие сильных чувств. Чего-то настоящего. Доверия. Такое я бы могла сделать только любимому мужчине.

Пускай Ахмедов шлюху какую-нибудь себе найдет. С ней развлекается. А от меня уже наконец отстанет.

Эти мысли проносятся в голове за считанные секунды.

Молчание затягивается.

— Чего ждешь, Юля? — хрипло спрашивает Ренат, и я не могу не замечать то, как выразительно проступает бугор ниже пояса его штанов. — Давай, жена. Не тяни. Порадуй мужа.

Да тут похоже, он уже очень «рад».

— Сам себя порадуй, — вырывается у меня.

Ну просто нет больше сил сдерживать эмоции.

— Это как? — хмыкает Ренат с кривой ухмылкой.

— А так, — дергаю плечами. — Наклонись — и порадуй. Сделай себе все, чего тебе так хочется. Сам!

— Не выйдет.

— Ну почему? Если хорошо нагнешься…

Замолкаю под его взглядом. Темным, сверкающим, даже злым. И настолько подавляющим, что мне становится тяжело дышать.

Тишина сковывает.

А потом Ахмедов вдруг смеется. Искренне, громко. Начинает хохотать, запрокинув голову назад.

Кажется, мое предложение забавляет его.

Вот только отсмеявшись, он снова смотрит на меня.

И теперь его глаза выглядят иначе. Потемневшие, абсолютно серьезные, без тени насмешки.

Шагаю назад. Так само собой получается.

Но… поздно.

— Давай я лучше тебя нагну, — заявляет Ахмедов.

Хватает меня прежде, чем успеваю хоть немного дернуться. Одним порывистым движением сгребает и перебрасывает через плечо. Вниз головой.

Напрасно кричу. Напрасно стучу кулаками по широкой спине. Наверное, мне сейчас даже больнее, чем Ренату. С тем же успехом можно дубасить каменную стену. Вырваться это никак не помогает.

Ахмедов заносит меня вглубь квартиры. В гостиную.

Еще секунда — резко переворачивает, усаживая меня в кресло.

Едва могу отдышаться. Смотрю на Рената снизу вверх. Он нависает надо мной будто скала. Понятия не имею, что у него на уме. Но точно ничего хорошего для меня.

Нервно наблюдаю за ним.

И вскоре вообще перестаю понимать, что происходит.

Ахмедов опускается передо мной на колени. Его тяжелые ладони приземляется на мои бедра, сдвигая платье вверх, чуть ли не до талии. А в следующие момент горячие пальцы подцепляют кружево, стягивают нижнее белье вниз по моим ногам.

Раз — и оказываюсь без ничего.

Судорожно сжимаю бедра. Но крупные ладони разводят их. Силой. Расталкивают, вынуждая раздвинуть ноги.

Оторопело смотрю на Ахмедова.

В голове ни единой мысли.

Только…

Что он задумал?

Последующего точно не ожидаю.

Ренат укладывает мои ноги на подлокотники кресла. Игнорирует мое сопротивление. Не дает свести бедра.

Он склоняется ниже, слегка подтягивает меня к себе, заставляя еще сильнее распластаться в кресле.

Ахмедов касается там. В самом низу живота. Прижимается губами. И будто целует меня. Медленно, жарко, словно намеренно растянуто.

Пораженный возглас вырывается из горла.

Пробую отодвинуться. Освободиться. Ускользнуть от него.

Ренат не дает.

Возвращает обратно. Удерживает, крепче сжимая бедра. Мои туфли слетают, куда-то в сторону.

И я судорожно дергаюсь.

Его язык скользит по самому чувствительному месту, принуждая меня прогнуться и глухо простонать.

Прижимаю ладонь ко рту.

Что это? Что я…

Думать не выходит. И сопротивляться новым ощущениям тоже. Ахмедов вытворяет со мной такое, что электрические разряды пробегают между лопатками. Раскаленные импульсы разливаются вдоль натянутого струной позвоночника.

Всхлипываю. Вскидываюсь.

Ренат не останавливается. Ни на секунду. Наоборот, он лишь усиливает напор, доводя меня до исступления.

Пальцы на ногах поджимаются, а глаза сами собой закатываются.

Ахмедов толкает меня в пропасть. Темную, бездонную.

Даже такие ласки у него на грани грубости и нежности. Даже сейчас, оказавшись передо мной на коленях, он главный.

Берет. Подавляет. Напирает. Утягивает в зыбкий омут. И вот уже я сама не знаю, что происходит. Сгораю в диком пламени? Проваливаюсь под лед?

Эмоции обостряются. Полное ощущение пограничного состояния.

Это все чувствуется так сладко, что даже мучительно.

Напряжение закручивается по спирали. Виток за витком. А потом я будто подвисаю в невесомости.

И взрываюсь.

Ярко. Ослепительно. Сокрушительно.

Меня всю будто выносит.

Падаю вниз. И взлетаю. В один момент.

А после Ренат отрывается от меня. Прокладывает путь из влажных поцелуев по внутренней стороне бедра. Массивные ладони скользят по моим ногам. Нежно убирают их с плеч. Даже не помню, как они там оказались.

Ахмедов наконец позволяет мне поставить ступни на пол.

Он подается выше. Опять нависает надо мной, хотя так и остается на коленях. Только теперь опирается руки о подлокотники, в которые я тоже вцепилась, сама того не замечая, в безотчетной попытке удержаться на поверхности.

— Твоя очередь, — говорит Ахмедов.

Когда наши взгляды сталкиваются.

Его — пылающий. Мой — затуманенный.

Он наблюдает за мной, пристально изучая выражение моего лица. Довольно оскаливается.

— Я не умею, — отвечаю тихо. — Я никогда не…

— Так и я не умею.

Его ладонь кажется раскаленной, когда опускается на мою щеку. Большой палец неторопливо обводит мои приоткрытые губы.

— Первый раз, — низкий голос Ахмедова отзывается мелкой знобящей дрожью в каждой клетке. — Все само собой получается, когда хочешь.