Глава 25. Две равно уважаемых семьи…

Тётя Марго оттащила меня в сторону от сцены, в тень тяжёлой портьеры. Её пальцы впились в мой локоть с такой силой, что стало больно.

— Ты понимаешь, что творишь? Ты всех нас опозоришь!

— Тётя…

— Молчи! — процедила она. — Он тебя использует. Тащит с собой, чтобы ткнуть меня носом в твою доверчивость. Ты для него игра, Маша. Игрушка! Он вытрахает тебя и бросит, как только выполнит свою часть сделки.

Мои щёки вспыхнули.

— Какой сделки? — выдохнула я.

— Ты уже с ним переспала? — спросила она сквозь зубы.

— Какой сделки? — повторила я, глядя ей прямо в глаза.

— А это мы ещё узнаем сегодня! — сказала она, резко развернулась и растворилась в толпе, оставив после себя холод, который пробрал до костей.

Я стала искать глазами Стаса, он же обещал быть у сцены…

Нашла.

Он стоял у колонны, лицом к лицу со своим отцом.

Внешне их разговор выглядел спокойным — двое мужчин ведут светскую беседу, бокалы шампанского, вкрадчивая манера речи.

Но лицо Стаса было каменным, и напряжение между ними витало в воздухе, густое и едкое, как дым. Челюсть была сжата. Пальцы, привычно играющие зажигалкой, двигались слишком быстро. Взгляд — тёмный.

Я закусила губу.

Ну, никто не обещал, что будет легко.

— Можно пригласить тебя на танец? — раздался голос рядом, и я вздрогнула.

Никита.

Я выдохнула, даже не заметив, что всё это время задерживала дыхание.

— Прости, не хотел тебя пугать, — он легко положил ладонь мне на обнажённое плечо.

Я машинально проследила за его рукой взглядом.

— Это не лучшая идея, — сказала я и аккуратно убрала его ладонь. Он задел бретельку, она соскользнула ниже, и Никита автоматически потянулся её поправить.

Я шагнула в сторону, но сзади шёл официант с подносом, и я бы впечаталась в бокалы на его подносе, если бы Никита резко не притянул меня к себе.

— Осторожно, — шепнул он, удерживая меня за талию.

Я чувствовала, что со стороны это выглядело… неправильно.

— Маш… — он чуть опустил голову, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ты только что выступила перед залом, который хотел тебя разорвать. Дай себе пять минут, чтобы просто… выдохнуть.

Он улыбнулся той самой старой, почти школьной улыбкой: тёплой, искренней.

— Помнишь, как мы танцевали на школьной линейке, потому что ведущий перепутал пары? — он тихо рассмеялся. — Вот тогда ты меня спасла. Сейчас моя очередь. Пошли танцевать!

И он увлёк меня за собой, не слушая протестов.

***

Отец даже не сделал вид, что рад меня видеть. Он просто жестом подозвал — как собаку.

Я не сдвинулся с места, тогда он сам соизволил подойти.

— Отличный ход, сын. Сегодня мы их растопчем.

— Ты ещё не всех растоптал? — спросил я с отвращением.

— Эта Марго у меня в печёнках сидит, — ответил он, даже не заметив моих эмоций.

Ну а когда он замечал?

Он чуть повернул бокал, любуясь пузырьками.

— Давно пора её убрать.

— На её стороне правда, вот ты и бесишься, — усмехнулся я.

— Правда всегда на стороне Вершининых, сын, — лениво ответил он. — Давай, заканчивать. Я подготовил материалы, можем опубликовать хоть сейчас.

Он кивнул в сторону огромного экрана за сценой.

— Какие блядь материалы? — спросил я и крутанул в руках зажигалку.

— Ах да, это не я приготовил, а ты, — протянул он, заставив мою кровь похолодеть от гнева, который её наполнил.

— Откуда ты… — нахмурился я.

Сука. Он же не говорит про ту инфу, которую я подготовил, чтобы шантажировать Машу? Это было в начале, ещё до того, как я узнал её. До того, как она мне доверилась… До всего.

— Сам опубликуешь? — спросил отец весело. — Да не обижайся ты, мои ребята приглядывают за всеми твоими “маленькими секретами”. Когда я это увидел, прям гордость взяла. Ты молодец сын, так качественно сфабрикованы улики!

— Ты не можешь это сделать, — я развернулся к нему.

Отец медленно повернул голову. Улыбнулся — так, как улыбается человек, у которого под столом лежат пять козырей.

— Не будь наивным, сын. Это просто шахматы. Девчонка — пешка. Миловидная, да… — Его глаза блеснули. — Но пешка.

Я шагнул ближе. Внутри уже поднималась знакомая тёмная волна — та, из которой рождаются мои лучшие бои.

Он даже не моргнул.

— Стоит, — процедил я.

— Правда? — он едва заметно кивнул куда-то за мою спину. — Посмотри на неё.

Я резко обернулся.

И охренел.

Никита стоял рядом с Машей.

Слишком близко.

Его ладонь на её, блядь, талии.

На секунду показалось, что весь зал сжался до этой одной картинки.

Отец продолжил, будто вбивал гвозди:

— Видишь? Малолетняя сучка играет у тебя на нервах. Ей на тебя плевать.

Он наклонился ближе.

— Ты должен был раздавить её, сын. Поставить на место. Опозорить. Сделать то, что умеешь лучше всего. Но вместо этого ты влюбился, как полный идиот.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Ты не выложишь материалы, — сказал я. — Не посмеешь.

Он слегка склонил голову.

— Думаешь, я буду спрашивать твоего разрешения?