Глава 8.

Демьян Разумовский

Мы всё ещё в лифте… В этой странной капсуле, где время будто остановилось, а привычные правила перестали действовать. В темноте голоса звучат иначе, мысли – откровеннее, а границы между «нельзя» и «можно» размываются.

Но, откровенно говоря, я бы её нагнул, конечно. Без вопросов вообще…

Смотрю на неё… Вернее, пытаюсь разглядеть в полумраке очертания её стервозного высокомерного красивого лица. Она сидит, прислонившись к стене, колени подтянуты к груди, пальцы нервно переплетают кружевные полупрозрачные оборки на блузке. Даже сейчас, в этой нелепой ситуации, она выглядит такой собранной. Как будто может в любую секунду встать, отряхнуть невидимую пыль и вернуться к работе. И это одновременно бесит, и заводит тоже…

Но говорю я только одно, как всегда, собственно…

– Знаешь, ты меня бесишь…

Она поднимает голову – вижу блеск глаз в темноте.

– Это такаааая новость. Обычно ты обходишься без предисловий.

– Обычно – да. Но сейчас… – я делаю паузу, подбирая слова. – Сейчас мне почему‑то хочется объяснить в чём смысл…

Она молчит. Ждёт.

– Ты бесишь тем, что всегда должна быть права. Тем, что не сдаёшься. Тем, что даже когда ошибаешься, находишь способ обернуть это в свою пользу…

– Звучит как комплимент, замаскированный под оскорбление.

– А это и есть комплимент. Потому что за этим всем… – я провожу рукой в воздухе, пытаясь схватить неуловимое. – За этой твоей упрямостью, за этой вечной готовностью спорить – есть что‑то такое… Сексуальное, признаюсь.

Она не отвечает. Только смотрит. И я продолжаю, уже не контролируя поток слов:

– Меня это вставляет, кароч… То, как ты мыслишь. Как анализируешь. Как находишь слабые места в аргументах, которые никто другой не заметит. И при этом… – я невольно улыбаюсь. – При этом ты умудряешься быть такой… Пай-девочкой…

– Пай-девочкой? – она хмыкает. – Звучит подозрительно.

– Не в смысле целкой. Я не всерьёз считаю тебя... – я замолкаю, подбирая слово. – Фригидной… Нет. Ну, думаю хотя бы раз у тебя кто-то уже был…

В темноте я ловлю её взгляд – тёмный, глубокий, почти непроницаемый. Но в нём что‑то мелькает. Что‑то, от чего внутри становится теплее. Кажется, я сейчас заржу прямо здесь, если она скажет, что всё-таки девственница… До сих пор. Это будет фиаско…

Я продолжаю говорить и сам не замечаю, как начинаю подмешивать к словам наблюдения, которые копил давно, но никогда не озвучивал:

– Хотя бы по той причине, что внешне ты прям… Сотка…

– Что происходит, а, Демьян?! Ты всерьёз думаешь, что поверю, будто у тебя чувства ко мне проснулись?!

Хах…

– Мне нравится, как ты хмуришься, когда ругаешься... Как твои брови сходятся на переносице, будто ты решаешь уравнение мирового масштаба. Нравится, как ты закусываешь губу, когда сомневаешься. Нравится цвет твоих глаз – карий, но не простой, а с золотистыми и тёмными вкраплениями, как у кошки. Нравится, как твои волосы, тёмные, почти шоколадные, ложатся на твои плечи…

Она резко вздыхает. Я замолкаю.

– Ты… – её голос звучит тише, чем обычно. – Ты сейчас серьёзно?

– Серьёзнее, чем когда‑либо, – я делаю паузу. – Просто в этом месте… легче говорить то, что обычно прячешь.

На часах 23:47…

Мы сидим молча. Где‑то вдали звучит гул механизмов, но здесь – только наше дыхание, только стук сердца, который я слышу так отчётливо, будто он принадлежит нам обоим одновременно.

– Я сегодня должна была пойти на свидание, – вдруг говорит она.

Её слова ударяют меня, как холодный ветер в рожу. Я чувствую, как внутри что‑то сжимается. Я как бы не собственник, но… Какие-то права на неё ощущаю какого-то хрена…

– Чё? – мой голос звучит резче, чем хотелось бы.

– Да, – она смотрит в сторону, будто не решаясь встретиться со мной взглядом. – Ну, точнее парень из отдела маркетинга пригласил. Давно уже. А я… отказалась.

Я молчу. Внутри странная смесь чувств: раздражение, недоумение, и… что‑то ещё. Что‑то, что я не хочу называть. И понимать тоже отказываюсь.

– Почему? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Потому что работы много. Потому что нужно было доделать расчёты. Потому что… – она делает паузу, потом добавляет тихо. – Потому что я не хотела, наверное…

Эти слова колют. Неприятно. Острее, чем я ожидал.

– Не хотела? – переспрашиваю я. – Или не смогла?

Она поднимает глаза. В темноте они кажутся ещё темнее.

– И то, и другое. Не знаю.

Где‑то наверху уже шумят. Лифт дёргается, но не двигается. Свет мигает, на секунду гаснет, потом снова загорается.

Но я уже не смотрю на табло. Я смотрю на неё. И вдруг понимаю, что ревную, блин… Отлично вообще… Не хватало ревновать главную суку офиса к какому-то неизвестного додику из маркетинга… красавчик Демьян…

– Ясно всё с тобой, кароче…

Она приподнимает бровь – даже в полумраке видно это движение.

– Что тебе ясно?

– Прикидываешься занятой, а на деле… Таскаешься по разовым свиданкам? Тарелочница, что ли? – угораю я, а она тут же вспыхивает как свеча, глядя на меня как на убогого придурка. Ну оно и понятно, я никогда тёлочек так не называю. Накормить – святое дело. Просто стало смешно… До коликов…

– То есть ты… специально? Всё это наговорил, сволочь?!

– Специально? Нет, конечно… Мы же по душам разговорили, как можно?

– Я ненавижу тебя, Демьян. Ты не погнушаешься никакими методами унижения соперника…

– Просто так получается. Я всегда был таким – целеустремлённым, упрямым, готовым идти до конца. В школе выигрывал олимпиады, в университете писал работы, которые потом цитировали. На работе… – я усмехаюсь. – Ну, ты знаешь. Я не люблю проигрывать…

– Госсссподи, опять о себе любимом… Это просто жесть как ты себя обожаешь! Фу, смотреть тошно, блондинчик!

– Ты же не дослушала, – прерываю я её с улыбкой. – Но с тобой это перестало быть просто соревнованием.

– С каких это пор?!

– Не знаю точно. Может, с того момента, когда ты разбила мой аргумент по проекту «Альфа» тремя простыми фразами. Или когда нашла ошибку в моих расчётах, которую я искал неделю. Или… – я замолкаю на секунду. – Когда я понял, что жду наших споров. Жду возможности увидеть тебя, услышать твой писклявый голос, почувствовать, как в голове начинает работать быстрее, потому что ты рядом… Ты же подстёгиваешь не на шутку…

Она молчит. Только дышит чуть чаще, чем раньше.

– Я умный, – продолжаю я. – И привык побеждать. Но ты… ты заставляешь меня сомневаться. Не в себе – в том, что раньше казалось единственно верным. Ты заставляешь искать новые пути, пересматривать подходы, думать иначе. И это… это самое ценное, что у меня было за последнее время.

– Ценное? – переспрашивает она тихо.

– Да. Потому что это – живой процесс. Не просто работа. Не просто карьера. А что‑то большее.

Снова молчание.

И вдруг она говорит:

– А если бы не было проекта? Если бы не было гонки за должность? Что тогда?

Я долго смотрю на неё. В темноте её черты размыты, но я вижу всё… Изгиб губ, линию подбородка, тень ресниц на щеках.

– Тогда, – говорю я шёпотом. – Я бы всё равно нашёл повод оказаться рядом с тобой и доводить каждый Божий день до трясучки, дорогуша, указывая на твои недостатки и косяки… Ухахахахах, – ржу как ненормальный, а она закатывает глаза, сжимая кулаки.

– Кто бы сомневался. Садист долбанный… Ненавижу… А я ведь только подумала, что ты можешь быть нормальным...