Эпизод 42. Настя

Ксюша бескомпромиссно ведет прямиком на кухню. Блузка из шелка странно холодит кожу, пока я пытаюсь поспеть за сестрой Элиаса.  

Мы переступаем порог кухни, и первое, что я вижу -- Элиас, который подпирает задницей стол и пьет задумчиво кофе. Он поднимает на нас взгляд, и я вижу, как у него резко расширяются зрачки, заполняя почти всю радужку. Тёмная бровь медленно приподнимается. 

— Черт, Ксения, — произносит задумчиво он, ощупывая меня взглядом, — у тебя, все-таки, есть вкус. 

— Идиот, — ласково отвечает Ксюша, — это была плохая похвала. Дай сюда, — она подходит к брату, отбирает у него чашку с кофе и поднимает палец вверх, будто собирается толкнуть торжественную речь, — слушай и запоминай: это не у меня есть вкус, а Анастасия просто отпад. На манекене эти шмотки смотрелись так себе. Есть что пожрать или опять у тебя в холодильнике мышь сдохла? 

Элиас закатывает глаза, пока Ксюша открывает его холодильник и принимается в нем с шорохом рыться. Я складываю руки на груди, лишь бы куда-то их деть и не теребить глупо поясок брюк. 

— Ты будешь кофе? — интересуется у меня Элиас, возвращаясь к сканированию меня взглядом.  

— Было бы неплохо.  Только потом мне нужно на работу, Эли. Опоздать я ещё могу, но прогулять точно нет. 

— Ты ещё и работаешь, — отзывается Ксюша, что-то с хрустом поедая. К сожалению, я вижу только её зад, потому что верхняя часть торчит в открытом холодильнике, — смотрите-ка, я впервые вижу рядом с моим братом человека, а не домашнего хомячка, по недоразумению называющего себя человеческой женщиной. 

— Ты замолчишь хоть на секунду? – интересуется у Ксюши Элиас, пока я тихо давлюсь от смеха, — забирай еду и проваливай, пожалуйста. 

— Ты такой вежливый, — Ксения выныривает из холодильника с пачкой чипсов, — «вали, пожалуйста». И такой странный. Кто чипсы в холодильнике хранит-то? 

Элиас дарит ей холодный стальной взгляд. 

— Ксюша, попробуй мне ещё раз позвони с просьбой помочь тебе. 

— Поняла-а, — нараспев произносит девушка, закрывая дверцу, — я уже ухожу, пряничек. 

Она, взмахнув хвостом из волос, разворачивается и идёт к выходу из кухни, помахав брату на прощание ручкой. Поравнявшись со мной, она останавливается и наклоняется, заговорщически прошептав: 

— Пряничек — потому что он был толстым. Ну, ты, наверное, помнишь. Зато сейчас -  уууух! Потрогай его пресс, как будет время. Каждый раз не могу сдержаться! 

И, хихикнув, она быстро убегает с кухни. Элиас иронично смотрит ей вслед, пока я тихонько откашливаюсь в кулачок. 

— Интересно, как из такого милого ребёнка выросло такое, - задумчиво произносит мужчина и ставит передо мной кофе, усаживаясь напротив.  

— Спасибо. 

— Не за что, Настя. 

Кофе в меня почему-то не лезет. Я с усилием делаю глоток и кручу на столе кружку, ухватив её за ручку. Потрогай его пресс, говорит… как избавиться теперь от этого навязчивого желания? То, что Элиас с собой сделал, я уже видела. Что-то мне подсказывает, что хорош он не только на вид, но и на ощупь. 

Я поднимаю взгляд на него и замираю. Элиас тоже смотрит на меня, и его губы медленно изгибаются в ухмылке. 

— Ты покраснела, Никольская, - констатирует он, — что тебе сказала эта долбанутая женщина? 

— Тайну твоего прозвища. 

— Поэтому ты так смутилась? 

— Отстань, Эли, — фыркаю я, - дай выпить кофе. 

Он хмыкает, но замолкает, и мне приходится делать вид, что я наслаждаюсь вкусом напитка. На самом деле я просто глотаю его, пытаясь поскорее расправиться. Черт, он крепкий. Даже слишком для меня. Я обычно пью растворимый, одну ложку на большую чашку, разбавляя щедро молоком. Этот же по вкусу как какой-то очень хороший и натуральный кофе, который падая мне в желудок, заставляет сердце в груди трепыхаться, будто у меня начинается тахикардия. 

Впрочем, может, так оно и есть на самом деле. 

— Спасибо, Эли, - быстро произношу я, отодвигая чашку, потому что при мыслях о мышцах пресса этого мужчины, сердечная мышца как-то совсем уж беспокойно дёргается, —  и за кофе тоже. Честное слово, мне надо на работу, поэтому, не воспринимай это, как невежливость… 

Я поднимаюсь из-за стола, и в груди что-то сжимается, перехватывая дыхание, а мир неожиданно резко прокручивается перед моими глазами. Я пошатнувшись, хвастаюсь за столик. Рука проскальзывает вниз, и… 

— Настя, ёлки, — Элиас успевает меня подхватить, прежде чем моя челюсть встретилась бы с краем стола, — Ты нормально? 

— Кофе крепкий, — сипло вдыхаю я, пытаясь мысленно уговорить сердечко не убегать из груди, — кажется, мне нехорошо. 

— Предупредить нельзя было? — интересуется он, подхватывая меня на руки и выпрямляясь. Так легко, будто я ничерта и не вешу, — голова кружится? 

— Ага… и сердце бьётся. 

— Хорошо, что ещё бьётся, — иронично замечает он, глядя на меня, — отпрашивайся с работы, женщина. 

Я медленно мотаю головой. Мир мотается вместе со мной и я со стоном закрываю глаза, уткнувшись лицом в грудь Элиаса. Как он приятно пахнет! Самое главное, что мне становится чуть легче, и я тихо пыхчу ему в тверденькие мышцы. 

— Регина меня убьёт. 

— Хрен она тебе что сделает, Настя. 

— Ты плохо знаешь эту истеричку… 

— Ты плохо знаешь меня, — со смешком парирует Элиас.  

— Элиас… - я вдыхаю, — я не могу вот так валяться у тебя на руках. Тогда вызови мне такси домой, потому что там Соня…  

Он молча несёт меня куда-то, и я будто покачиваюсь на мягких волнах. Боже, не вырубиться бы у него на руках. Как стыдно. Взяла просто и свалилась почти в обморок в чужом доме, нахлебавшись кофе.  Хуже только напиться до отключки в ночном клубе. 

Спустя пару минут я чувствую, как неожиданно падаю куда-то вниз, и открываю удивлённо глаза. Моя спина встречается с мягкой поверхностью кровати, а голова утопает в подушке. Элиас нависает сверху, поставив руки по бокам от меня.  

Я сглатываю, глядя на него. Повисает несколько смущающая пауза, пока я убеждаю себя, что Элиас просто положил меня в кроватку, чтобы мне стало хорошо. Но он не отодвигается слишком долго. Уже десять секунд. Одиннадцать.  

— Я помогу твоей матери и Соне перебраться в новую квартиру, — произносит медленно Элиас, и его пристальный взгляд смущает меня ещё больше, — попробуй только сейчас поспорить и начать отпираться.  

— Прости, буду.  

— Никольская, я тебе уже сказал…  

— Элиас! Я тебя внимательно выслушала и поняла. Я перееду, — произношу я, — но до этого момента надо все обустроить там для Сони. Это правда дело не одного дня. Поэтому…  

— Если я перевезу Соню сюда, ты успокоиться и будешь лежать смирно? — тихо интересуется Элиас, а я ошарашенно смотрю на него, едва не подпрыгнув. 

— Что? Шутишь?  

Он приподнимается в ответ бровь.  

— Нет. Просто ты отсюда не уедешь в таком состоянии, Настя.  

Черт. Я действительно не верю, что он предлагает мне на полном серьёзе. Я нерешительно пожимаю плечами. Просто рисуется передо мной? Это вероятнее. 

— Ну давай, Элиас. 

Я ещё не видела ни одного мужчину, который мог бы добровольно…. 

— Окей, Настя, — спокойно отвечает он, даже не сделав паузу, и не замявшись. Я даже не успеваю додумать мысль, и мои глаза округляются от удивления ещё больше, — попробуй только сбежать на работу. Я запру дом. 

— Э… 

Он едва усмехается, скользнув взглядом по моим губам и задержавшись на секунду там. Мне кажется, что он сейчас воспользуется моментом…. И он действительно наклоняется, стремительно сократив между нами оставшиеся сантиметры. Я тихо и удивлённо вдыхаю. 

— Лежи, — произносит он всего лишь одно слово, почти касаясь моих губ, и неожиданно выпрямляется, оставив меня растерянно провожать его взглядом. Странно улыбается мне напоследок, и, развернувшись, уходит. 

Ну и ну. Что это было?