Глава 7. Обряд Тени

До зала совета я дошла сама. Это было важно. Не для них даже — для меня. Тело дрожало после снятых печатей, в висках стучало, каждый шаг отдавался болью в запястье, но я не позволила ни Наре, ни Каэлу поддержать меня. Нара шла справа, бледная, сосредоточенная, будто несла не подол моего платья, а собственную смелость в обеих руках. Каэл шел слева, на полшага впереди, и от него тянуло грозой. Не теплом. Не защитой. Опасностью, которую он держал на короткой цепи. Коридоры Грозового Шпиля за утро изменились. Или это я изменилась. Ночные стены казались ловушкой, утренние — свидетелями. В серебряных светильниках холодно дрожали искры. За каждой аркой кто-то останавливался, склонял голову, делал вид, что не смотрит. Но шепот полз следом. — Она идет. — После осколка? — Князь сам ведет. — Значит, поверил? — Или боится отпустить. — А слуга? — Сказал «Велисс». — Мертвые не лгут. Я остановилась. Каэл тоже. Шепот оборвался мгновенно, будто кто-то зажал всем рты одной рукой. Я повернулась к двум молодым придворным у колонны. Один тут же побледнел. Второй попытался сделать вид, что рассматривал узор на стене. — Мертвые не лгут, — сказала я. — Зато живые делают это прекрасно. Запомните, если собираетесь повторять слухи. Юноша открыл рот, но Каэл тихо произнес: — Поклон. Оба согнулись так быстро, что едва не столкнулись лбами. Я пошла дальше. Нара за моей спиной едва слышно прошептала: — Госпожа… — Что? — Это было страшно красиво. Я едва не улыбнулась. Каэл услышал, конечно. Но промолчал. Зал совета находился ниже главной галереи, в круглой башне без окон. Вход охраняли четверо стражников в темных мундирах. Они одновременно ударили древками копий о камень, когда Каэл приблизился. Двери открылись. Внутри пахло холодным металлом, бумагой и старым воском. Совет Рейвендаров сидел за полукруглым столом из черного дерева. Семеро. Я сразу узнала Эдмара — не потому, что он занимал главное место, нет. Формально он сидел чуть в стороне, как старший советник, а не глава. Но весь зал был повернут к нему невидимыми нитями. Рядом стояла Мирена. В темно-синем платье. Том самом цвете, который я видела в видении на рукаве человека с осколком, только у нее ткань была глубже, благороднее, с серебряной вышивкой по манжетам. Лицо бледное, глаза покрасневшие, ресницы влажные. Идеальная печаль. Красивая женщина умеет плакать так, что ее слезы становятся доводом. Перед ней на столе лежал лист. Записка умершего слуги. Я почувствовала, как серебряная нить на моем запястье дернулась. Не к записке. Вниз. Камень под ногами на мгновение отозвался глухим биением. Нижний источник. Не сейчас. Сначала выжить здесь. — Князь Каэл, — произнес Эдмар. — Наконец. Каэл не ответил на укол. — Вы требовали очной ставки. Лиара здесь. Он не назвал меня «девица Велисс». Не назвал «подмена». Не назвал даже «названная Зерцалом». Просто Лиара. Я не позволила себе обрадоваться. Мирена подняла на меня глаза. — Мне жаль, — сказала она тихо. Сильный ход. Пока я еще не успела ничего сказать, она уже сожалела. Значит, выглядит выше спора. — О чем именно? — спросила я. — О том, что все зашло так далеко. — Действительно. Запрещенный осколок, мертвый слуга, записка с обвинением. Очень далеко для одной ночи. Кто-то из советников нахмурился. Эдмар положил ладонь на стол. — Начнем без театра. — Это будет сложно, — сказала я, глядя на Мирену. — Здесь слишком хорошая актриса. В зале стало тихо. Нара за моей спиной, кажется, перестала дышать. Каэл бросил на меня короткий взгляд. В нем было предупреждение. И что-то еще. Может быть, почти одобрение. Мирена вздрогнула так тонко, что любой другой решил бы: я ее ранила. Но я видела ее пальцы. Они не дрожали. — Лиара, я понимаю, что тебе страшно. — Нет, леди Мирена. Вы понимаете, что вам страшно. Это другое. Эдмар резко сказал: — Довольно. Совет рассматривает показания умершего старшего посыльного дома Астерваль, Ренка Тора. Перед смертью он произнес имя Велисс. Кроме того, при нем найдена записка, написанная его рукой. Он взял лист, но не передал мне. Прочитал сам: — «Осколок передала Лиара Велисс. Сказала спрятать за зеркалом в башне до прихода князя. Приказала молчать, обещала защиту после признания ее избранницей». В зале повисла тишина. Я выслушала до конца. Даже не моргнула. — Очень удобная записка. Один из советников, широкий мужчина с седыми бакенбардами, стукнул пальцами по столу. — Девица, вы обвинены в попытке исказить обряд Названия. Следует отвечать по существу. — По существу: записка лжет. — Доказательства? — Почерк проверяли? Эдмар чуть приподнял бровь. — Рука Ренка подтверждена. — Я спросила не о руке. Я спросила о почерке. Женщина-советница с гладко зачесанными волосами наклонилась к листу. — Почерк соответствует. — А печать молчания на нем соответствовала чьей руке? Молчание. Арвен был прав: совпадения в суд не несут. Но вопросы иногда несут тревогу. Эдмар ответил: — Печать сгорела. — Как удобно. — Вы уже использовали это слово. — Потому что ночь получилась удивительно удобной для моих обвинителей. Мирена тихо сказала: — Лиара, Ренк служил моему дому шесть лет. Он был осторожным, добрым человеком. Он не стал бы клеветать перед смертью. Я повернулась к ней. — Вы правы. Она едва заметно замерла. — Что? — Он не стал бы. Значит, либо записку написал не он, либо написал под принуждением, либо не понимал, что пишет. — Это чудовищное обвинение. — Да. Убийство человека обычно выглядит чудовищно. Мирена побледнела еще сильнее. Теперь, кажется, не только по расчету. Каэл наконец вмешался: — Ренк был найден с печатью молчания. Это подтверждено лекарем Сольтом. — Лекарь Сольт предвзят, — сказал Эдмар. — Лекарь Сольт работает в этом доме дольше, чем половина присутствующих держит свои кресла, — отрезал Каэл. — Его заключение будет учтено. — Тогда учтем и другое, — произнес Эдмар. — В покоях Лиары Велисс найден запрещенный зеркальный осколок. Ее знак откликнулся на него. Слуга назвал ее имя перед смертью. Его записка указывает на нее. Сколько совпадений нужно, князь, чтобы вы перестали закрывать глаза? Каэл стоял рядом со мной. Не впереди. Не закрывая полностью. И это было правильно. Если он встанет щитом, они решат, что я прячусь. Если отойдет — решат, что сомневается. Он оставил мне пространство говорить. — А можно я отвечу? — спросила я. Эдмар холодно посмотрел. — Вы и так делаете это без разрешения. — Тогда продолжу. Если бы я хотела исказить обряд, зачем мне было оставлять осколок в собственной башне после того, как Зерцало уже назвало меня дважды? Седой советник нахмурился. — Для закрепления влияния. — Тогда зачем приказ в осколке был привязан к сомнению князя? Теперь уже несколько голов повернулись к Каэлу. Он подтвердил: — При контакте знака Лиары с осколком проявился приказ: «Когда князь усомнится — покажись». Мирена опустила глаза. Эдмар не дрогнул. — Видение, полученное обвиняемой, не является доказательством. — Зато ваше толкование мертвой записки — почти приговор? — спросила я. Женщина-советница впервые посмотрела на меня не с презрением, а внимательно. — Что вы предлагаете? Хороший вопрос. Я ждала его. — Проверить не меня. Эдмар усмехнулся. — Разумеется. — Проверить записку. Не почерк. Намерение. В зале стало тише. Каэл посмотрел на меня быстро. — Лиара. — Что такое проверка намерения? — спросила я, не отводя взгляда от совета. — В ваших законах должно быть что-то такое. Если есть Зерцало, которое выбирает по душе, значит, есть способ отличить собственную волю от вложенной. Мара говорила, что дом стоит на законах. Арвен говорил, что печать послушания заставляла Лиару соглашаться там, где она должна сопротивляться. Если такие печати существуют, должна существовать и проверка. Нельзя придумать ошейник и не придумать ключ, если ошейник носят знатные. Каэл тихо сказал: — Обряд Тени. Советники зашевелились. Мирена резко подняла голову. Эдмар впервые за все время посмотрел на Каэла с настоящей злостью. — Нет. Вот теперь я поняла: попала. — Почему? — спросила я. Эдмар даже не взглянул на меня. — Обряд Тени применяется только между названными, если их связь оспаривается. Он не предназначен для проверки слуг и записок. — Но он может показать вложенную волю? — спросила я. Молчание. Каэл ответил: — Может. Если предмет связан с участником обряда. — Записка связана со мной, если верить обвинению. Осколок тоже. А еще связь оспаривается. Значит, подходит. — Ты не понимаешь, что предлагаешь, — сказал Эдмар. — Мне сегодня уже несколько раз это говорили. Обычно перед тем, как скрыть что-то важное. Седой советник нахмурился. — Обряд Тени опасен при незавершенной связи. — Опасен для кого? — спросила я. Он отвел взгляд. Каэл ответил вместо него: — Для обоих. Обоих. Я почувствовала, как холодная нить под кожей снова дрогнула. — Что он делает? — Показывает скрытую тень поступка, — сказал Каэл. — Боль. Страх. Истинное намерение. Иногда память. — Чью? — Того, кто входит в обряд. — То есть вашу и мою? — Да. Мирена побелела. — Каэл, это безумие. Ты не обязан… — Я решу сам, — сказал он. Но смотрел на меня. Сейчас до меня дошло, почему Эдмар сказал «нет» так резко. Обряд Тени мог показать не только подлог с запиской. Он мог показать то, что Каэл и я прятали даже от себя. Его мать. Мои чужие воспоминания. Мое попадание. Не полностью, возможно. Но достаточно, чтобы разрушить хрупкое равновесие. — Если мы не пройдем обряд, — сказала я, — совет примет записку как доказательство? Эдмар ответил: — Совет учтет все обстоятельства. — То есть да. Женщина-советница медленно произнесла: — Обряд Тени не запрещен. Эдмар повернулся к ней. — Леди Веста. — Он не запрещен, — повторила она. — И если князь Рейвендар согласен, а названная Зерцалом требует проверки связи, совет не может отказать без признания, что боится результата. О, леди Веста. Вот это уже интересно. Не союзница. Но человек, которому не нравится, когда Эдмар слишком явно дергает нитки. Каэл спросил: — Лиара, ты понимаешь риск? — Нет полностью. — Обряд может показать тебе то, что ты не готова увидеть. — Этот дом делает это с момента моего появления. — И может показать мне. Вот это было честнее. Он предупреждал не только о моей боли. О своей возможности увидеть меня. Настоящую. Или часть настоящей. Я выдержала его взгляд. — Если вы увидите что-то, что не поймете, спросите меня. Не совет. Не Эдмара. Меня. Каэл медленно кивнул. — То же условие. — Согласна. Эдмар поднялся. — Я протестую. — Протест внесен, — сказала леди Веста. — Князь? Каэл сделал шаг вперед. — Я согласен на Обряд Тени. Все взгляды повернулись ко мне. Мне хотелось сесть. Выпить воды. Спрятать дрожащие руки. Сказать: нет, простите, я передумала, давайте все же поверим мертвой записке и аккуратно отправим меня куда-нибудь, где уже никто не спросит, хочу ли я жить. Вместо этого я сказала: — Я тоже. Зал совета изменился. Черный стол словно ушел в глубину пола. Камень под ногами засветился тонкими линиями, образуя круг. На стенах, которые казались гладкими, проступили узкие темные зеркала. Их было двенадцать. Все разной высоты. Все пустые. Нара ахнула. Мара быстро увела ее к стене. Мирена отступила на шаг, но Эдмар удержал ее взглядом. Она осталась. Жаль. Хотя нет. Пусть смотрит. Каэл подошел ко мне. — Руку. — Опять? — Обряд требует контакта. — В этом доме все требует контакта после того, как люди достаточно долго делают вид, что меня нельзя касаться. В его глазах мелькнуло раздражение. Хорошо. Значит, живой. Он протянул ладонь. Я вложила в нее свою. Его пальцы сомкнулись осторожно. Не как ночью, когда он ловил меня после обморока. Не как в комнате, когда удерживал от падения. Теперь это было осознанно. Теплая кожа. Сдержанная сила. Грозовой знак на его запястье вспыхнул рядом с моей серебряной нитью. Круг под ногами загорелся. Леди Веста подняла руку. — Обряд Тени дома Рейвендар призывается для проверки скрытого намерения, связанного с обвинением против названной избранницы. Предметы? Арвен, который все это время стоял у входа — я даже не заметила, когда его пустили, — принес свинцовую шкатулку. Достал щипцами черный осколок и положил на маленькую подставку в центре круга. Рядом — записку. Эдмар хотел возразить, но Каэл посмотрел на него, и тот промолчал. — Тень знает то, что свет скрывает, — произнесла леди Веста. — Если связь ложна, круг погаснет. Если связь истинна, тень заговорит. Свет ударил вверх. Я перестала видеть зал. Сначала была темнота. Потом — коридор. Не мой. Не дворцовый. Современный. Узкий проход между кухней и комнатой. Моя прежняя квартира. На столе телефон, холодный чай, раскрытый блокнот. Я стою босиком на полу и смотрю в окно, где отражается усталая женщина двадцати девяти лет. Я. Не Лиара. Я слышу собственную мысль: «Надо просто дожить до завтра». Потом резкая боль в груди. Темнота. Голос Зерцала: «Душа найдена». Картина рвется. Теперь — воспоминание Каэла. Мальчик на зеркальном полу. Нет, не мальчик. Подросток лет девятнадцати, высокий, уже почти мужчина, но лицо сломано горем так, что возраст исчезает. На руках женщина. Темные волосы, бледное лицо, медальон Велисс на груди. Крови мало. Слишком мало для смерти. Но глаза уже пустые. Каэл шепчет: — Мама. За его спиной стоит Эдмар. Моложе, но голос тот же. — Не трогай медальон. — Она жива. — Нет. — Позовите лекаря! — Поздно. Смотри на меня, Каэл. Смотри и запоминай: неправильная избранница разрушает все, к чему прикасается. Юный Каэл поднимает голову. В его глазах рождается не слеза. Гроза. Темнота. Я слышу дыхание рядом. Каэл тоже видит. Тоже проживает. Его пальцы сжимаются на моей руке так сильно, что боль возвращает меня к себе. Потом обряд бросает нас в другое отражение. Ренк, умерший слуга, стоит в маленькой комнате. Темно-синий рукав с серебряной вышивкой. Он нервно мнет в руках черный осколок. Перед ним — женщина. Лица не видно. Только край платья. Темно-синяя ткань. Серебряные манжеты. Голос изменен магией, но в нем есть мягкая мелодичность. — Положи за зеркало. Не раньше, чем князь войдет. — Леди, это запрещено… — Ты хочешь, чтобы твоя сестра осталась на кухне с ожогом до кости? Лекари дорого стоят, Ренк. — Но если узнают… — Не узнают. А если спросят — скажешь, Лиара Велисс велела. Записку напишешь сейчас. — Я не могу. Женщина поднимает руку. На пальце кольцо с голубым камнем. Треснувшим? Нет. Тогда еще целым. — Можешь. Ренк садится. Берет перо. Плачет молча. Пишет. Рука дрожит, но слова ложатся ровно. «Осколок передала Лиара Велисс…» Я хочу увидеть лицо женщины. Обряд не дает. Картина смещается. Теперь Мирена стоит перед зеркалом. Уже утро. Ее кольцо треснуто. Она смотрит на собственное отражение, и лицо ее на секунду становится злым, голым, испуганным. — Ты не должна была проснуться, — шепчет она. — Тебя почти стерли. Почти стерли. Это не о сегодняшней ночи. Это о Лиаре. Темнота снова меняется. Я падаю глубже. Слишком глубоко. Теперь я уже не держу руку Каэла — я стою в коридоре из зеркал одна. В каждом стекле — куски моей прежней жизни и жизни Лиары. Они наслаиваются. Моя усталость. Ее страх. Моя злость. Ее молчание. Мой голос. Ее имя. И вдруг рядом появляется Каэл. Не физически. Тенью. Но я чувствую его так, будто он стоит в шаге. — Лиара? Он тоже здесь. Обряд связал нас не только с уликой. С друг другом. — Не смотри туда, — говорит он. Поздно. Я уже смотрю. Передо мной зеркало, в котором отражается не прошлое, а то, чего я боялась больше всего. Я вижу себя в своем прежнем мире. Не умершую. Живую. Лежащую на полу кухни. Телефон светится рядом. В дверь стучат соседи. Я не двигаюсь. Потом отражение меняется. Я вижу Лиару. Настоящую Лиару. Она стоит в темной воде по колено, смотрит на меня моими глазами и улыбается устало. — Ты не украла, — говорит она. — Я позвала. Я хочу ответить, но голос не идет. Она поднимает руку. На ее запястье серебряная нить, разорванная в двух местах. — Я не смогла. Ты сможешь. — Что? — вырывается у меня. — Что смогу? Лиара смотрит куда-то за мое плечо. — Не верь тем, кто скажет, что быть нужной — значит принадлежать. Зеркало трескается. Каэл оказывается рядом и хватает меня за руку. — Назад. — Подожди! — Назад, Лиара! В его голосе такая тревога, что я подчиняюсь. Мы падаем в последнее отражение. Осколок. Записка. Ренк. Женская рука с кольцом. Голубой камень трескается ровно в тот миг, когда синий огонь в моей башне ударяет в кольцо Мирены. Обряд наконец показывает лицо. Не полностью. Но достаточно. Мирена Астерваль смотрит на Ренка и говорит: — Если Лиара не уйдет сама, ее заставят уйти мертвой. Свет взорвался. Я вернулась в зал совета на коленях. Не помнила, как упала. Рука Каэла все еще держала мою. Он стоял рядом, но тоже был бледен. Грозовой знак на его запястье горел слишком ярко, почти белым. В зале никто не говорил. Двенадцать зеркал на стенах стали черными. На полу перед нами записка дымилась по краям. Черный осколок раскололся еще на две части. Мирена стояла у стола. И на ее пальце больше не было кольца. Она сняла его. Слишком поздно. Потому что леди Веста уже смотрела на ее руку. — Леди Астерваль, — сказала она. — Где ваше кольцо с голубым камнем? Мирена побледнела. Очень. Но не сломалась. — Я не понимаю. — Обряд показал кольцо, — произнес седой советник. — Треснувшее. — У многих голубые камни. — Но не у многих они треснули этой ночью, — сказал Арвен от двери. Мирена повернулась к Каэлу. Вот теперь в ее глазах появились настоящие слезы. — Каэл, ты же не поверишь этому? Обряд был нестабилен. Она чужая. Ты сам видел, она не та Лиара. Она… Он резко поднял голову. — Что ты сказала? Мирена замерла. Я тоже. Видение. Современная квартира. Моя прежняя жизнь. Фраза Лиары: «Я позвала». Каэл видел. Не все, возможно. Но достаточно. Мирена поняла, что ошиблась, и тут же попыталась исправить: — Я говорю о ее поведении. Она изменилась после обряда. Все это видят. Каэл медленно отпустил мою руку. Не отстранился. Просто встал ровно. — Вижу. Одно слово. От него стало холодно. Не потому, что он снова поверил Мирене. А потому что теперь он точно знал: я действительно не прежняя Лиара. Зал совета будто снова начал дышать. Эдмар первым взял себя в руки. — Обряд Тени показал спорные образы, полученные через поврежденный осколок. Это не может служить прямым обвинением против леди Мирены. — Зато может снять обвинение с Лиары, — сказал Каэл. — Временно. — Достаточно. Леди Веста медленно закрыла книгу совета. — Записка Ренка не может считаться надежным доказательством. Осколок признан предметом возможного подлога. До дальнейшего разбирательства обвинение в искажении обряда с Лиары Велисс снимается. Нара у стены закрыла лицо руками. Кажется, плакала. Я не чувствовала победы. Слишком много увидела. Слишком много было увидено обо мне. Мирена стояла среди совета с прямой спиной. Ее не обвиняли. Не арестовывали. Не изгоняли. Она проиграла ход, но не партию. Когда наши взгляды встретились, она едва заметно улыбнулась. Так, чтобы заметила только я. В этой улыбке было обещание: теперь я буду осторожнее. Эдмар сказал: — Если обвинение снято, остается главный вопрос. Обряд Тени подтвердил нестабильность связи. Следовательно, необходима проверка личности Лиары Велисс. Вот он. Новый удар. Каэл повернулся к нему: — Нет. — Князь, вы сами видели. Тишина стала ледяной. Все видели, что он видел что-то. Не знали что. Но Эдмар умел бить по трещинам. — Девица изменилась не после обряда, — продолжил он. — Она чужая самой себе. И если в ее теле находится не та душа, которую знала кровь Велисс… — Осторожнее, — сказал Каэл. Эдмар мягко улыбнулся. — Разве вы не хотите знать, кто стоит рядом с вами? Каэл не ответил. Я поднялась сама. Пошатнулась, но удержалась. — А вы хотите знать, почему прежнюю Лиару почти стерли? Эдмар посмотрел на меня. — Осторожнее, дитя. — Нет, лорд Эдмар. Это вы осторожнее. Обряд Тени показал не только меня. На миг в его глазах мелькнуло предупреждение. Но я уже решила. — Он показал вашу руку на плече Каэла в ночь смерти его матери. И вашу фразу о неправильной избраннице. В зале снова стало тихо. Каэл медленно повернул голову к Эдмару. Медленно. Опасно. — Что именно ты видел? — спросил он. Эдмар не дрогнул. — Скорбящего мальчика, которому я помог пережить утрату. — Нет, — сказал Каэл. Всего одно слово. Но теперь это слово было не про меня. — Ты велел мне смотреть и запоминать. Ты сказал: неправильная избранница разрушает все, к чему прикасается. — Потому что так и было. — Или потому что тебе нужно было, чтобы я в это поверил. Вот теперь в зале впервые испугались не меня. Каэл сделал шаг к Эдмару. Советники застыли. Мирена побледнела. Мара у стены опустила глаза. И вдруг серебряная линия на моем запястье резко дернулась вниз. Так сильно, что боль прострелила руку до плеча. Я вскрикнула. Каэл мгновенно обернулся. — Что? Пол под ногами загудел. Не весь зал. Только место, где я стояла. Черные зеркала на стенах одно за другим отразили не совет, а темную лестницу, уходящую вниз. Ту самую, что была за дверью в башне. Леди Веста побледнела. — Нижний источник… Эдмар резко сказал: — Уведите ее из круга. Поздно. Круг обряда вспыхнул под моими ногами и раскололся тонкой серебряной линией, похожей на дорогу. От меня. К двери зала. Дальше — вниз. К источнику. Каэл шагнул ко мне. — Лиара. Я попыталась ответить, но в голове уже звучал другой голос. Грозовое Зерцало. Далекое, глухое, будто говорило сквозь камень и воду. «Названная должна увидеть сердце дома». Эдмар побелел. И вот это было настоящим. Не маской. Не расчетом. Страхом. — Нет, — сказал он. — Она не имеет права. Серебряная линия на полу стала ярче. Каэл посмотрел на нее. Потом на меня. Потом на Эдмара. И тихо произнес: — Теперь имеет.