11

Я замолчала, ожидая реакции. Но Леонилла не спешила отвечать. Она почти минуту смотрела на меня с подозрением, будто не узнавая сестру, затем отвернулась. Сделала несколько шагов к краю беседки и замерла там, глядя вглубь сада.

Пока она собиралась с мыслями, я терпеливо ждала. Всё же не каждый день встречаешь родственницу, которая вываливает на тебя историю, больше похожую на приключенческий роман, чем на реальную жизнь.

Наконец, Леонилла заговорила, по-прежнему стоя ко мне спиной.

— Пусть даже всё это правда... Но ты же понимаешь, что в глазах света твой рассказ будет выглядеть как бред и измена? Барятинский всё опровергнет. А ты сбежала с другим мужчиной!

— Понимаю. Именно поэтому я здесь. Чтобы ты, узнав правду первой, могла подготовить матушку и братьев. Чтобы они не поверили лживым вестям Михаила. А ещё, — я сделала паузу, — чтобы попросить тебя о помощи.

Она медленно повернулась ко мне.

— О какой помощи речь?

— Нам нужно до рассвета попасть в порт, на свой корабль, — тихо сказала я. — Но за нами следят, Оттон приставил охрану. Я не знаю, как избавиться от этой слежки.

Она окинула меня странным оценивающим взглядом и хмыкнула:

— А я по-твоему знаю?

— Твой муж дипломат. Может, он что-то придумает?

— Нет! — отрезала она жёстко и холодно. — Не втягивай моего мужа в свои семейные дрязги. Русская миссия не должна быть замешана в скандале с беглой женой русского князя, даже если эта жена — моя сестра. Особенно если эта жена — моя сестра.

Я ожидала подобного ответа, поэтому сразу перешла к плану «Б»:

— Тогда отвлечи Оттона. Или его людей. Та гречанка, Цавахиду, которая следит за каждым моим шагом. Она слушает королеву, а не короля. Если королева Амалия захочет, чтобы назойливая иностранка исчезла с глаз долой, не вызывая шума… может, она даст соответствующие указания? Ты можешь намекнуть ей на это?

Я сложила руки в умоляющем жесте. У меня больше не было ни надежды, ни аргументов.

Леонилла поджала губы.

— Ты просишь меня ввязаться в дворцовые интриги на чужой земле, — процедила она, взвешивая каждое слово. — Ради тебя и ради человека, которого все считают мёртвым. Ты уверена, что эта игра стоит свеч?

Она не упрекала, в её голосе звучал чистый, холодный расчёт. И в тот момент меня осенило: вот оно, её слабое место!

— Уверена! — заявила я, поднимаясь. Мой голос звучал так же жёстко, как у неё. — Потому что если мы не уйдём, и нас задержат, или меня найдёт князь Михаил, или нас убьют те, кто за ним стоит — скандал будет в тысячу раз громче. Труп княгини Барятинской в греческом пансионе. Или её похищение. Любой из этих вариантов уничтожит репутацию семьи окончательно. Помоги нам тихо исчезнуть — это единственный способ избежать катастрофы. Для меня. И для вас всех.

Леонилла замерла, глядя на меня с недоверием.

— А ты изменилась, — констатировала она, не скрывая досады. — Даже не знаю, нравятся ли мне твои изменения. Прежде ты не была такой… напористой.

— Так ты поможешь? — я продолжала смотреть ей в глаза.

Она молчала, явно колеблясь. Какое-то время тишину в беседке нарушал лишь далёкий стрекот цикад.

— Хорошо, — наконец, выдохнула Леонила. — Я поговорю с мужем. Он что-нибудь придумает, жди в пансионе. Но это всё, что я могу обещать.

— Этого будет достаточно, — кивнула я. — Спасибо.

Она покачала головой:

— Не благодари, я еще ничего не сделала.

За её спиной в глубине сада я уловила движение. Меня охватило дурное предчувствие: кто-то шёл в сторону беседки по главной аллее.

— Что случилось? — Леони заметила, как изменилось моё лицо.

Она обернулась, чтобы понять, что же так меня напугало.

А неизвестный приближался. Вскоре стали слышны его размеренные шаги и шуршание гравия. Очередной фонарь выхватил из сумерек высокий силуэт в офицерском сюртуке, без свиты, но с королевской выправкой. Он шёл прямо к нам.

Оттон.

Меня бросило в пот.

— Леони, это король, — тихо сказала я, не сводя глаз с приближающейся фигуры.

— Он ищет меня. Цавахиду все-таки донесла о нашей встрече.

— Только этого не хватало. Если он застанет тебя здесь, разговор затянется. Возникнут вопросы. Ты не сможешь сразу вернуться в пансион. А твой офицер...

— Он не должен меня видеть, — перебила я. — Помоги мне исчезнуть так, чтобы он не заметил. Сейчас.

Сестра окинула меня быстрым, оценивающим взглядом. Её глаза скользнули с моей причёски на платье, потом на её собственный тёмный бархатный плащ с капюшоном.

— Снимай шаль, — приказала она тихо, но чётко, уже начиная расстёгивать свою верхнюю одежду.

Я не спорила. Леонилла стянула с себя плащ и набросила его мне на плечи. Бархат был тяжёлым, пахнущим дорогими духами и ночной прохладой.

— Надень капюшон. Глубже. Вот так, — Леони ловко поправила складки. — Моя карета ждёт у южного выхода из сада, за кустами сирени. Кучер — мой человек, он молчалив. С ним моя горничная, Феня. Она ждёт в карете. Скажешь ей одно слово: «Пансион». Она всё поймёт и проведёт тебя. Больше ни с кем не говори. Иди быстро, но не беги. Ты — это я, поняла? Возвращаешься с вечерней прогулки.

— А ты? — я взволнованно глянула на неё. — У тебя не будет проблем?

Она усмехнулась, заворачиваясь в мою шаль. Ажурная ткань скрыла её тёмные волосы.

— Я займу внимание короля. Не беспокойся, я знаю, что делать с мужчинами, — в её голосе прозвучали холодные нотки. — Теперь иди. Вон той тропинкой, между кустами.

Шаги на гравии звучали всё ближе. Очередной фонарь осветил задумчивое лицо короля и внимательный взгляд, скользнувший по беседке.

Оттон не мог нас видеть, так как сам был на свету, а мы — в темноте. Но я всё же решила поторопиться. Быстро обняла сестру, ещё раз шепнув слова благодарности, опустила голову и выскользнула из беседки через узкий проход в мраморной ограде, на который Леонилла указала взглядом.

Тропинка вилась между плотными посадками лавра. Холодный бархат шуршал, приглушая все звуки. Я не оглядывалась. Но через два десятка шагов моих ушей достиг голос Леониллы, в котором отчётливо прозвучали преувеличенное удивление и кокетство:

— Ваше величество! Какая неожиданная честь...

Ответ Оттона я уже не расслышала, потому что почти бежала, спотыкаясь в темноте о корни и прижимая чужой плащ к горлу. Впереди, за поворотом, показался силуэт кареты, стоявшей в стороне от дороги. Возле неё, кутаясь в тёплую душегрею, топталась женская фигура.

Услышав мои шаги, она подняла голову. Это была немолодая женщина с серьезным лицом.

— Феня? — выдохнула я, подходя.

Она молча кивнула, мгновенно оценив плащ, капюшон и моё сбившееся дыхание. Открыла дверцу кареты.

— В пансион, — выдохнула я, забираясь внутрь. — И как можно быстрее.

И снова она ни о чём не спросила. Передала приказ кучеру и захлопнула дверцу. Через секунду карета тронулась с места.

Теперь оставалось только молиться, как советовал Шульц.