Глава 35

Когда мы оказались в кабинете, Эшворд предложил мне сесть и открыл дверь, впуская заждавшуюся Флоренс. Я с облегчением отметила, что с виду с ней действительно всё в порядке.

— Извини, что не смогла помочь, — шепнула она, присаживаясь рядом. — Я уже возвращалась с одеждой, когда меня затолкали в помещение и заперли.

— Ничего. Спасибо, что пыталась. В любом случае всё обошлось, — улыбнулась я девушке.

Тут Эшворд впустил ещё одну посетительницу, и мы разом замолчали при виде Катарины Дальмон, растерявшей всю свою надменность и самоуверенность. Сейчас она казалась жалкой и потерянной.

Она неохотно вошла в кабинет и остановилась в нескольких шагах от двери, а Эшворд занял своё место за рабочим столом. У меня невольно возникли ассоциации с судебным заседанием.

Увидев нас с Флоренс, Катарина побледнела ещё сильнее и испуганно запричитала:

— Я ничего не делала! Я не виновата!

— То есть мне показалось, что ты сначала высыпала на платье Альбионы разъедающий порошок, а потом заперла меня в подсобке? — не удержалась от язвительного выпада Флоренс.

— Я тоже видела, что ты сделала, Катарина. Отпираться бесполезно, — устало, но твёрдо сказала я, поскольку Эшворд пока молчал. Он просто смотрел на девушку, но смотрел так, что даже мне стало весьма неуютно.

Судя по тому, как ёжилась и мялась под этим взглядом Катарина, она сейчас вообще предпочла бы провалиться сквозь землю.

— Я не знала, что это за средство. Хотела просто испачкать платье, — теперь уже покраснев, залепетала девушка.

— И где же вы взяли это средство, Дальмон? — ледяным тоном поинтересовался Эшворд. — Вам его кто-то дал?

— Нет, нашла на складе, когда проходила отработку в хозчасти, — неохотно призналась Катарина, глядя в пол.

— Во-первых, всё содержимое складов всегда подписано, так что вы не могли не знать, что именно взяли, — прежним тоном отчеканил Эшворд. — Во-вторых, это самая настоящая кража, что само по себе — преступление.

Катарина, загнанная в угол, снова побледнела и только и могла, что открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба.

— Но за него вы могли расплатиться отработкой. Однако то, что было сделано в отношении моей невесты, я расцениваю как оскорбление моего рода, — продолжил Эшворд голосом, от которого температура в помещении, казалось, упала на несколько градусов. Даже мы с Флоренс невольно поёжились, а Катарина начала всхлипывать, не в силах сдержать слёзы. — Поэтому с завтрашнего дня вы отчислены из академии. Сегодня можете ещё здесь переночевать, но утром получите справку в ректорате и — домой!

Флоренс удивлённо ахнула. Я же, не ожидавшая таких суровых последствий, просто замерла, не в силах вымолвить ни слова. Думала, жених в лучшем случае отработкой ограничится. Меня бы, наверное, и это удовлетворило, а тут такие радикальные действия!

Глаза Катарины наполнились ужасом. Она вдруг рухнула на колени и отчаянно заверещала, размазывая слёзы по щекам:

— Нет! Пожалуйста, не отчисляйте! Это же была просто глупая безобидная шутка! Я никому не хотела навредить!

Это зрелище не доставило мне удовольствия. Напротив, стало неприятно и даже немного жаль подпевалу Иоланты. Она, конечно, безответственная идиотка, не думающая о последствиях, но ведь по сути — мелкая сошка. Всего лишь исполнительница.

— Опозорить мою невесту, выставив её на всеобщее обозрение в одном белье, это безобидная шутка⁈ — ко льду в голосе Эшворда добавилась неприкрытая угроза. — Вы, в самом деле, рассчитывали остаться безнаказанной после такого?

— Но ведь она ненастоящая невеста! Временная! Все это знают! Иоланта сказала, что вам будет всё равно! — продолжала реветь Катарина, не понимая, что сдаёт уже не только себя.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Я снова замерла от неожиданности. Хоть и надеялась, но до конца не верила, что это имя прозвучит. Ведь Вильтор обычно всегда всё сходит с рук.

— Иоланта? — переспросил Эшворд с совершенно непроницаемым выражением лица, и его голос стал обманчиво мягким. — Что ещё сказала леди Вильтор? Это она велела воспользоваться порошком?

Честно говоря, я думала, что аристократ снова будет по максимуму выгораживать бывшую невесту, поэтому очень удивилась.

Катарина затряслась ещё сильнее. Она зажала рот руками, словно пытаясь вернуть слова обратно, вскочила на ноги и горячо возразила:

— Нет! Она только сказала, что было бы здорово, если бы эту выскочку кто-то поставил на место. Остальное я сама придумала. Просто хотела… ей угодить.

Я разочарованно вздохнула. Следовало ожидать, что Иоланта не будет подставляться, лично отдавая компрометирующие распоряжения ненадёжным людям. Она же не идиотка.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинете появились новые персонажи. Это по просьбе Эшворда привели нескольких ребят из тех, что ожидали меня, можно сказать, в засаде. Не всех, разумеется. Ведь многие, как, например, Иоланта, ночевали дома, а не в общежитии.

Студенты выглядели растерянными и напряжёнными. Эшворд обвёл их холодным взглядом и тоном, не терпящим возражений, спросил:

— Кто из вас был в курсе того, что задумала Катарина Дальмон в отношении моей невесты?

Девушки и парни нервно переглянулись, но никто не решался заговорить первым.

— Мы… мы ничего не знали, — наконец выдавила та самая блондинка, которая интересовалась моим платьем. — Катарина пришла после репетиции и сказала, что нас ожидает интересное зрелище с участием одной… выскочки. Заверила, что нам это очень понравится, особенно Иоланте Вильтор.

Эшворд продолжал задавать вопросы, будто и впрямь вёл судебный процесс. Несмотря на то, что никто из присутствующих, похоже, и в самом деле не знал подробностей о поступке Катарины, все получили два месяца отработок в качестве помощников техперсонала.

Самой Дальмон слёзы раскаяния не помогли. Эшворд, не вняв её мольбам, настоял на отчислении.

Я продолжала молча поражаться происходящему, не зная, как реагировать. Слишком уж неожиданными оказались действия жениха. Флоренс явно тоже была шокирована. Когда «суд» завершился, и обвиняемые чуть ли не бегом выскочили из кабинета, она тоже поднялась и спросила, может ли уйти.

— Да, конечно. Спасибо, госпожа Клейн. И если вам что-то понадобится, смело обращайтесь ко мне, — сменив резкий тон на доброжелательный, сказал Эшворд.

— Альбиона, тебя подождать? — спросила Флоренс, уже открывая дверь.

— Подождите, — ответил за меня жених. — Я потом вас обеих провожу в общежитие лично.

Девушка кивнула, вышла из кабинета, и мы остались одни.

— Зачем было сразу всех вызывать? Теперь о том, что здесь произошло, узнает вся академия, — не удержалась я от комментария. Раньше он старался избегать огласки, а сейчас сохранить в тайне уже ничего не удастся.

— Я именно на это и рассчитываю, — спокойно возразил Эшворд, откинувшись в кресле. — Пусть все знают, что бывает с теми, кто пытается навредить моей невесте.

Не скрою, это было приятно. Я, пожалуй, впервые в этом мире почувствовала, что не одна, и что за меня есть, кому заступиться.

— Спасибо, — сказала тихо. Обольщаться, конечно, не стоит, и что будет завтра — неизвестно, но прямо сейчас он помог.

— Не за что, — с покаянным видом покачал головой Эшворд. — Я должен был сделать это раньше, но не думал, что может дойти до такого.

— Всем, кому назначена отработка, в самом деле, придётся заниматься уборкой академии и другой грязной работой? — уточнила, всё ещё не до конца осознав случившееся. — Они же ничего не сделали.

— Ошибаешься. Они соучастники. Так что да — потрудиться придётся всем. И леди Вильтор тоже. За подстрекательство, — добавил собеседник с нажимом, видимо, чтобы я не сомневалась. — Я поговорю с ней утром.

— А Катарина… её, правда, отчислят? Это… не слишком? — заступаться за эту неприятную особу я не собиралась, но всё же наказание казалось очень суровым.

— Разъедающий порошок даже в малых количествах полностью уничтожает вещь, на которую попадает. Ты могла оказаться перед толпой полностью обнажённой. Дальмон прекрасно это знала и добивалась именно такого результата. Так что нет, не слишком. Наказание должно быть соразмерным проступку, иначе в нём нет смысла, — строго возразил Эшворд, дав понять, что эта тема закрыта. — Идём, провожу в общежитие, скоро отбой.

— Эмили сказала, вы меня искали сегодня вечером. Зачем? — вспомнила я, когда мы уже выходили.

— Меня не было несколько дней. Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке, — спокойно объяснил жених, удивив, уж не знаю какой раз за вечер.

Всё-таки не укладывались у меня в голове такие почти радикальные перемены. Это всё явно неспроста. Интересно, чего он добивается?