Глава 7. Бал ненужных

Иней на стекле растаял не сразу.Слова держались долго, будто академия хотела, чтобы я прочла их не глазами, а костями.Не пускай мужчину без сердца в старую башню.Там его уже ждут.Я стояла у окна и чувствовала, как холод поднимается от ладони к плечу. За стеклом серело утро. Снег во дворе лежал нетронутый, гладкий, почти красивый, будто ночь не принесла нам список украденных детей, письмо от короля, признание Рейнара и новый приговор для Люциана.Он ушёл час назад.Один.С моей нитью на пальце.И с ловушкой впереди.— Прекрасно, — сказала я пустому кабинету. — Академия, если ты собиралась предупредить, могла бы сделать это до того, как он ушёл.Стены молчали. Разумеется.Проклятые здания, как и короли, выбирали удобные моменты для откровенности.Я резко развернулась и вышла из кабинета. В коридоре пахло холодным камнем, воском и усталостью. Несколько студентов, сидевших прямо на полу возле восточной аудитории, подняли головы. Они не расходились всю ночь, передавая друг другу воспоминания, записки, семейные вещи. У кого-то были красные глаза. Кто-то спал, прислонившись к стене. Лира сидела среди них с книгой учёта на коленях и пером в руке. Заснула, не выпустив его.Эрик стоял у окна, сторожил.Когда увидел меня, сразу выпрямился.— Госпожа ректорша?— Где профессор Эш?— В учительской башне. Она сказала, если вы снова решите полезть в архив без подготовки, связать вас.— Заботливо.— Она велела передать дословно.— Тогда передай ей потом, что угрозы должны быть свежими. Архив уже был.Я пошла дальше.Эрик двинулся за мной.— Что случилось?— Академия предупредила, что Люциана ждут в старой башне.Он побледнел.— В дворце?— Полагаю.— Вы пойдёте за ним?Я остановилась.Эрик замер, будто понял, что спросил лишнее.Пойти за ним.Вчера я бы уже приказала седлать несуществующую карету. Сегодня после ночи с записями студентов, после голоса Миры, после разговора с Рейнаром я наконец понимала: если бросаться на каждый зов, Хранители будут водить меня, как собаку на цепи.Они ждали Люциана.Возможно, ждали и моего страха за него.Значит, нужно ударить иначе.— Нет, — сказала я.Эрик моргнул.— Нет?— Если башня ловушка, я не полезу туда следом. Я заставлю их смотреть в другую сторону.— Как?Я посмотрела на студентов у стены. На Лиру с книгой учёта. На Нолана, спящего рядом с деревянным волчком в ладони. На Рису, которая сидела неподвижно, открыв серебряный глаз и глядя куда-то сквозь камень.— Бал.Эрик решил, что ослышался.— Что?— Бал.— Какой бал?— Такой, на который невозможно не обратить внимание.Он смотрел на меня с искренним ужасом.— Госпожа ректорша, у нас Хранители, король, украденные дети, старая башня, ловушка для архимага, проклятие академии…— Вот именно. Самое время танцевать.— Вы уверены, что архив не повредил вам разум?— Нет. Но идея всё равно хорошая.Через полчаса в учительской башне на меня смотрели так, будто я предложила поджечь академию и назвать это отоплением.Профессор Эш сидела во главе длинного стола. Дариан Кроу мрачно сжимал чашку с настоем. Верна Сол перебирала ключи, каждый из которых позвякивал от её нервов. Ещё трое преподавателей молчали, но их лица говорили достаточно.— Бал, — повторила профессор Эш.— Да.— Сегодня.— Да.— После вторжения Хранителей.— Именно.Дариан поставил чашку так резко, что настой выплеснулся на стол.— Это безумие.— Мастер Кроу, мне кажется, нам пора придумать для ваших возражений более разнообразные формы.— Вы хотите устроить праздник, когда академия фактически находится на грани войны с короной?— Нет. Я хочу устроить вызов, который корона не сможет проигнорировать.Профессор Эш прищурилась.— Объясните.Я разложила перед ними записи, собранные ночью.— Хранители пришли за студентами тайно. Их сила в том, что они крадут людей по одному, прячут правду в договорах и делают вид, будто жертв не существует. Значит, мы создадим событие, на котором все эти “несуществующие” люди появятся вместе. Не в подземелье. Не в архиве. В зале. При свидетелях.Верна Сол медленно подняла голову.— Вы хотите пригласить изгнанников?— Всех, кого королевство предпочло забыть. Родителей студентов, если они живы. Вдов казнённых магов. Незаконнорождённых наследников. Проклятых дворян. Семьи исчезнувших детей. Тех, кому нечего терять, кроме молчания.— Они не приедут, — сказал Дариан. — Люди боятся Ночной Короны.— Боятся. Но ещё сильнее люди ненавидят, когда у них забирают детей.Тишина стала тяжелее.Профессор Эш посмотрела на записи.— Вы хотите собрать свидетелей.— И приманку.— Для кого?— Для Рейнара. Для Серафины. Для Хранителей. Если они ждут Люциана в башне, пусть узнают, что академия собирает всех их жертв под своим именем. Они занервничают.— И придут, — сказала Верна.— Да.Дариан побледнел.— То есть вы сознательно зовёте опасность в академию?Я посмотрела на него.— Мастер Кроу, опасность уже вошла вчера с серыми плащами. Разница лишь в том, что теперь мы откроем двери сами и будем знать, куда смотреть.Профессор Эш долго молчала.Потом спросила:— Почему бал?— Потому что король понимает язык церемоний. Его нельзя напугать жалобой. Нельзя тронуть слезами. Но публичный жест власти он прочитает сразу. Вчера он забрал у меня праздник весенней клятвы. Сегодня я устрою свой.— Как назовёте?Я не думала об этом.Ответ пришёл сам.— Бал ненужных.Верна Сол тихо выдохнула.Профессор Эш откинулась на спинку стула.— Вы понимаете, что после этого пути назад не будет?— Мне часто это говорят. Пока ни разу не пожалела.Дариан мрачно произнёс:— Пожалеете, когда король приведёт армию.— Тогда будем танцевать громче.В другое время преподаватели, возможно, сочли бы это дерзостью. Сейчас же за окнами академии что-то гулко ударило. Не гром. Не обвал. Скорее смех камня.Верна Сол покосилась на стену.— Академии нравится.— Прекрасно, — сказала профессор Эш. — У здания вкус к катастрофам.Подготовка началась немедленно.Если Ночная Корона чего-то хотела, она умела быть быстрой.Приглашения писались сами. Вернее, почти сами: я диктовала, Верна Сол запечатывала ключами, профессор Эш накладывала защитные печати, а студенты разносили письма через старые зеркальные проходы, которыми академия не пользовалась десятилетиями.Текст был коротким:Академия Ночной Короны открывает двери для тех, кого королевство назвало лишними.Сегодня, после третьего удара северного колокола, состоится Бал ненужных.Приходите не просить милости.Приходите быть увиденными.Элиана Вейр, ректорша Ночной Короны.Когда я написала последнюю строку, Лира, стоявшая рядом, всхлипнула.Я повернулась к ней.— Что?Она покачала головой.— Ничего. Просто… быть увиденными. Это красиво.— Это не красиво, Лира. Это необходимо.— Иногда необходимое тоже красиво.Я не стала спорить.Студенты ожили так, будто кто-то распахнул окна в комнате, где годами копился дым.Те, кто вчера боялся смотреть мне в глаза, теперь спорили о свечах, тканях, музыке, расстановке столов. Риса предложила завесить зеркала не серой тканью, а лентами с именами пропавших. Нолан сказал, что его волчок можно поставить у входа: если кто-то из гостей солжёт о своём имени, он начнёт вращаться. Эрик вызвался отвечать за охрану и так грозно сказал “охрану”, что Лира спросила, не собирается ли он снова встречать гостей ножом.— Только неприятных, — буркнул он.— Значит, половину, — сказала я.Он покраснел, но улыбнулся.Пока академия готовилась, я ждала вести от Люциана.Нить молчала.Я пыталась не смотреть на запястье каждые несколько минут. Плохо получалось.К полудню профессор Эш принесла список откликнувшихся.— Уже идут, — сказала она.— Кто?— Больше сорока человек. Вдова лорда Тейна, казнённого за незаконную магию. Три семьи из северных земель. Двое бывших придворных архивариусов. Пять изгнанных магов. И…Она остановилась.— И?— Марта Вейр.Мир качнулся.— Марта жива?— Да. Она просит убежища.Я села, потому что ноги предали меня быстрее гордости.Марта.Моя фрейлина.Женщина, которая была в детской. Которая пыталась остановить Серафину. Которая написала предупреждение: не отдавайте детей трону.Я оставила её во дворце.Вчера сказала не идти со мной, чтобы защитить её семью.А она всё равно нашла дорогу.— Где она сейчас?— В пути через северное зеркало.— Приведите её ко мне сразу.Профессор кивнула.— Есть ещё одно имя.Я подняла взгляд.— Кто?— Леди Серафина Лаур.Я очень медленно положила руки на стол.— Она ответила?— Нет. Приглашение, адресованное ей, вернулось пустым, но на обороте проявилась королевская печать допуска. Это значит, она имеет право прибыть как представитель двора.— Разумеется.— Запретить?Я усмехнулась.— Нет. Пусть приходит.— Это опасно.— Всё интересное опасно, профессор.— Вы слишком часто говорите как Люциан Мор.От этого имени внутри что-то болезненно сжалось.— От него есть вести?Профессор отвела взгляд.— Нет.Я встала.— Если к вечеру не вернётся…— Вы не покинете академию во время бала.— Это приказ?— Это здравый смысл.— С ним у меня сложные отношения.— Элиана.Она впервые произнесла моё имя без титула, и я остановилась.— Они хотят, чтобы вы бежали за каждым человеком, которого боитесь потерять. Так вас легче разорвать на части.Я закрыла глаза.Передо мной возник Люциан: серебряные глаза, кровь на губе, нить на пальце.Потом Мира: тень в темноте, голос “мама”.Потом Марта, падающая на пол в детской.Слишком много людей, за которыми я не успела.— Я знаю, — сказала я. — Но знание не делает ожидание легче.— Нет, — ответила Магда. — Не делает.К третьему удару северного колокола Академию Ночной Короны было не узнать.И, странным образом, она впервые стала похожа не на могилу, а на место, которое ещё могло выбирать жизнь.Общий зал расширился. Да, именно расширился: стены отступили, своды поднялись выше, окна стали длиннее. Синие огни сменились тёплым серебристым светом, но академия не позволила развесить золото. Вместо гербов на стенах висели ленты с именами.Имена исчезнувших.Имена казнённых.Имена детей, которых называли бастардами, проклятыми, ошибками.На центральной стене Риса закрепила пустую чёрную ткань.— Для тех, чьих имён мы ещё не знаем, — сказала она.Я кивнула, не сразу сумев ответить.Студенты не надели дворцовые наряды. Кто-то был в форме, кто-то в перешитых старых платьях и камзолах, кто-то в одежде своих родов, давно запрещённых при дворе. Нолан пришёл с деревянным волчком в руках. Эрик — в чёрном, с жезлом у пояса и таким видом, будто лично собирается проверять каждого гостя на вшивость. Лира надела тёмно-синее платье, простое, но красивое, и впервые убрала волосы так, что шрам у виска был открыт.— Ты не прячешь его, — сказала я.Она коснулась шрама.— Сегодня не хочу.— Хорошо.— Вы тоже без мантии?Я посмотрела на себя.Платье мне нашла Верна Сол. Чёрное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами. Никакой короны. Никаких драгоценностей. Только метка на запястье и маленький след детской ладони на ладони.— Ректорская мантия слишком похожа на ответ. А я сегодня хочу быть вопросом.Лира улыбнулась.— Красивым?— Опасным.Первым гостем стала Марта.Она вышла из зеркального прохода, опираясь на руку пожилого мужчины, которого я не знала. Бледная, похудевшая, в сером дорожном платье, с тёмными кругами под глазами. Но живая.Я увидела её и на миг забыла про зал, студентов, бал, королей и ловушки.— Марта.Она подняла голову.Лицо её дрогнуло.— Ваше Величество…Я подошла быстро, почти побежала.— Не надо.Она упала бы в реверанс, но я удержала её за руки.— Не надо, — повторила я.Тогда она заплакала.Не красиво, не тихо. Так, как плачут люди, которые слишком долго спасались молчанием.— Простите меня, — сказала она. — Простите. Я пыталась. Клянусь, я пыталась.— Я видела.Она замерла.— Вы вспомнили?— Да.Марта закрыла лицо руками.— Они сказали, если я заговорю, убьют брата. Потом мать. Потом вас. Я писала письма, но их забирали. Я прятала записки. Одну отправила с зеркальщиком, но не знала, дошла ли…— Дошла.Я обняла её.Сначала она застыла, как положено бывшей фрейлине в руках бывшей королевы. Потом вцепилась в меня.— Она была такая маленькая, — прошептала Марта. — Такая тёплая. Она держала ваш палец. Я думала, сердце разорвётся, когда они…— Тише.Но просила я не её.Себя.Если она скажет больше, я снова окажусь в той комнате.Я отстранилась.— Ты знаешь, куда её унесли?Марта покачала головой.— Нет. Но я слышала слово “часовая башня”. И ещё… “закрыть до пробуждения”.Старая башня.Та, куда ушёл Люциан?Или другая?Я сжала её руки.— Ты будешь в безопасности здесь.— Нигде не безопасно, госпожа.— Тогда здесь будет опасно для тех, кто придёт за тобой.Она впервые за всё время почти улыбнулась сквозь слёзы.Гости прибывали один за другим.Вдовы в чёрном. Мужчины с родовыми перстнями, которые больше нельзя было носить при дворе. Женщины с детьми, спрятанными под плащами. Старики, несущие документы, завёрнутые в ткань. Молодые маги с метками запретных школ. Они входили осторожно, ожидая ловушки, проклятья, насмешки.И каждый раз студенты встречали их не поклонами, а именами.— Назовите себя.— Кого у вас забрали?— Что вы помните?Стены слушали.Ленты с именами тихо шевелились, хотя ветра в зале не было.Музыка началась неожиданно.Не оркестр. Его у нас не было. Академия сама открыла старые инструменты на галерее: виолы, флейты, тёмные барабаны. Они заиграли медленно, низко, будто вспоминали мелодию, которую долго запрещали.Бал ненужных начался.И в нём не было ничего от дворцовой роскоши.Никто не смеялся пусто. Никто не прятал ножи в комплименты. Люди говорили слишком тихо или слишком громко, плакали у стен, узнавали чужие фамилии, находили совпадающие печати, показывали друг другу родимые пятна, песни, обрывки писем. Иногда кто-то танцевал. Неловко, напряжённо. Потом всё смелее.Лира танцевала с Ноланом, который всё время наступал ей на ноги.Эрик стоял у стены, изображая охрану, пока Риса не подошла к нему и не протянула руку.— Я не танцую, — сказал он.— Все так говорят, пока их не заставят.— Кто заставит?Она открыла серебряный глаз.— Я.Он пошёл.Я впервые за долгое время засмеялась.Марта стояла рядом со мной, держа чашку с горячим настоем. Она смотрела на зал и будто не верила, что такие люди вообще могут собраться вместе.— Вы изменились, — сказала она.— Вчера я бы обиделась.— А сегодня?— Сегодня надеюсь, что это правда.Она взяла меня за руку.— Та женщина, которую я знала, не была слабой.— Была.— Нет. Она выживала там, где нельзя было быть сильной вслух.Эти слова почему-то ранили и согрели одновременно.Я хотела ответить, но в этот момент у входа поднялся шум.Музыка сбилась.Ноланов волчок, стоявший у главной двери, начал вращаться так быстро, что стал похож на тёмное пятно.Ложь.Очень большая ложь.Двери открылись.В зал вошёл Рейнар.Без короны.Но короля узнавали не по металлу на голове. По тому, как зал невольно сдвинулся, освобождая ему путь.На нём был тёмный камзол без парадного золота. Лицо спокойное, взгляд собранный. За ним вошли двое гвардейцев, но остались у дверей. Серафины рядом не было.Пока.Шёпот прокатился по залу.Марта побелела.Я сделала шаг вперёд.Профессор Эш появилась слева. Верна Сол — справа. Эрик попытался выдвинуться передо мной, но я остановила его взглядом.Рейнар остановился в нескольких шагах.Вчера между нами был тронный зал, приказ, толпа и корона на бархатной подушке.Сегодня между нами были сто сорок семь студентов, десятки изгнанников и имена мёртвых на стенах.— Ректорша Вейр, — сказал он.Хорошо. Учится.— Король Арвент, — ответила я.Он оглядел зал.Долго.Я видела, как его взгляд цепляется за ленты с именами, за лица студентов, за вдов, за пустую чёрную ткань. Видела, как в нём что-то меняется, хотя он старательно держал лицо.— Интересный выбор для вечера, — сказал он.— Развод освободил расписание.У кого-то за спиной сорвался смешок.Рейнар посмотрел на меня. Не зло. Скорее устало.— Ты получила моё письмо.— И ответила.— Получил.— Судя по тому, что дворец ещё не горит, ответ был воспринят сдержанно.— Ты всегда недооценивала, как трудно мне бывает сдерживаться.— Нет, Рейнар. Я слишком долго это переоценивала.Он принял удар молча.В зале стояла такая тишина, что слышно было, как вращается волчок у входа.— Зачем ты пришёл? — спросила я.— Увидеть.— Что?Он посмотрел на студентов.— Что ты строишь.— Не строю. Открываю то, что вы прятали.Слово “вы” ударило его. Я видела.— Я пришёл не за студентами.— Тогда зачем гвардия?— Потому что я король, вошедший в академию, которая вчера вышвырнула королевских представителей.— Вежливо вышвырнула.На этот раз Рейнар почти улыбнулся.Почти.И это было опасно, потому что я помнила эту улыбку. Ту, прежнюю. Ту, которой он когда-то мог согреть меня на целый день одним поворотом губ.Нет.Больше нет.— Серафина придёт? — спросила я.В его лице что-то закрылось.— Не по моему приказу.— Значит, придёт.Он не ответил.Я поняла.— Ты всё ещё не контролируешь собственный двор.— А ты уже контролируешь академию?Я посмотрела на зал.На людей, которые держались не потому, что я приказала, а потому что им впервые было куда прийти.— Нет. И в этом разница. Я не хочу контролировать их. Я хочу, чтобы их больше не крали.Он молчал.Музыка возобновилась медленно, осторожно. Кто-то из гостей, должно быть, решил, что король не должен останавливать весь зал одним присутствием. Хорошее решение.Рейнар вдруг протянул руку.Я посмотрела на неё.— Что это?— Танец.Несколько человек ахнули.Марта вцепилась в чашку.Профессор Эш тихо сказала:— Не обязаны.Я знала.И всё же поняла, зачем он это делает.Танец бывших супругов перед всеми. Последний или первый после развода, который не признала магия. Для двора это был бы скандал. Для Хранителей — знак. Для студентов — испытание: отступлю ли я перед королём, если он протянет руку не с приказом, а с просьбой.Я могла отказаться.Но отказ оставил бы между нами старый страх.Я положила руку на его ладонь.Зал замер снова.Рейнар повёл меня в центр.Музыка сменилась сама. Медленный дворцовый танец весенней клятвы. Тот самый, который должен был звучать вчера до приказа о разводе.Какая жестокая академия.Какая точная.Рейнар держал меня осторожно. Почти слишком осторожно. Как будто боялся, что если сожмёт пальцы сильнее, я исчезну или ударю.— Ты не должна была приходить сюда, — сказал он тихо.— Ты уже говорил.— Я имею в виду бал.— А я должна была сидеть в комнате и ждать, кого у меня заберут следующим?— Ты выставила себя мишенью.— Нет. Я выставила свет.Он повёл меня в поворот.Я помнила его шаги. Тело помнило раньше разума. Мы танцевали так много раз, что даже ненависть не сразу разрушила привычку.И это было больно.Не потому что я хотела вернуть.Потому что когда-то это действительно было частью моей жизни.— Я открыл проход для Мора, — сказал Рейнар.Сердце дрогнуло.— Он вошёл?— Да.— Где он сейчас?— Не знаю.Я едва не остановилась.— Рейнар.— Связь оборвалась в старой башне.Мир сузился.Музыка стала далёкой.— Ты сказал, там карта.— Она там есть.— И ловушка?Он сжал челюсть.— Я понял слишком поздно.— Удобное проклятие твоей жизни.Боль мелькнула в его глазах.— Элиана…— Что в башне?— Зеркальная печать. Её использовали, чтобы удерживать тех, кто потерял часть души. Люциан.Мужчина без сердца.Там его уже ждут.Я хотела вырваться из танца и бежать.Рейнар удержал меня.— Не сейчас.Я посмотрела на его руку.— Убери.— Послушай. Если ты побежишь сейчас, Серафина получит именно то, что хочет. Она уже во дворце поняла, что Мор важен для тебя.— Он важен для дела.— Не лги хотя бы мне.Это было так нагло, что я почти рассмеялась.— Тебе? Именно тебе я должна правду?— Я заслужил твою ненависть. Не ложь.— Ты не в положении выбирать, что заслужил.Он закрыл глаза на мгновение.— Да.Это “да” было тихим. Не королевским.Человеческим.И потому раздражало сильнее.Танец продолжался.Я чувствовала взгляды со всех сторон. Студенты. Гости. Преподаватели. Все читали в нас больше, чем было. Или меньше.— Люциана нужно вытащить, — сказала я.— Да.— Ты поможешь.— Да.— Не ради меня.— Ради Миры.Я резко посмотрела на него.— Я сказала тебе не произносить её имя.Он побледнел.— Прости.— Не делай это красивым.— Я не знаю, как делать иначе.В этом была вся наша трагедия.Он умел сожалеть красиво. Умел стоять в боли достойно. Умел признавать вину так, что слабое сердце могло бы принять это за искупление.Но моя дочь всё ещё была не со мной.И Люциан, возможно, сейчас умирал в башне, куда его привела карта короля.— После танца, — сказала я, — ты расскажешь профессору Эш всё о старой башне.— Хорошо.— Если солжёшь…— Я знаю.— Нет, не знаешь. Если солжёшь, Рейнар, я перестану различать, где король, где бывший муж, где отец моего ребёнка. Останется только человек, который мешает мне вернуть дочь.Его взгляд стал тёмным.— И что ты сделаешь?Я улыбнулась.— То, чему меня учит академия.Брачный браслет на моём запястье внезапно вспыхнул.Рейнар вздрогнул.И я тоже.Боль прошла через руку, но не такая, как при попытке снять браслет. Это было другое. Горячая нить между нами, натянутая до предела.В зале послышался шёпот.На запястье Рейнара под рукавом тоже загорелась метка.Магия брака.Не разорванного.Ложного развода.Рейнар замер.Я посмотрела на наши руки.— Интересно, — сказала я тихо. — Ты объявил меня ненужной женой, но магия всё ещё считает иначе.Он не ответил.И тогда у входа снова завизжал Ноланов волчок.Не просто завертелся.Подпрыгнул, ударился о дверь и раскололся надвое.Музыка оборвалась.Двери зала распахнулись.Серафина вошла в красном.Гранатовое платье обтекало её фигуру, подчеркивая едва заметную округлость живота. На шее — рубины. В волосах — шпильки с маленькими коронами. Губы яркие, тёмные, как в словах Миры.Женщина с гранатовыми губами.За ней шли Хранители.Не двенадцать.Семь.В серых плащах, в гладких масках без рта.Серафина остановилась у входа и посмотрела на наши с Рейнаром соединённые руки.На брачные метки, горящие у нас на запястьях.Улыбка исчезла с её лица.Всего на мгновение.Но я увидела.Она испугалась.Потом снова улыбнулась.— Как трогательно, — сказала она. — Бывшая королева всё ещё танцует с чужим мужем.Я отпустила руку Рейнара.Медленно.Не потому что испугалась.Потому что хотела, чтобы весь зал это увидел: я сама выбираю, когда отпускать.— Леди Лаур, — сказала я. — Вы пришли без приглашения или всё-таки научились читать?Несколько студентов ахнули. Эрик откровенно ухмыльнулся.Серафина скользнула взглядом по залу.— Я пришла от имени будущего наследника.— Прекрасно. Когда он научится писать, пусть пришлёт собственное письмо.Её пальцы легли на живот.— Вы жестоки к ребёнку, которого ещё нет.— Нет, Серафина. Я жестока к женщинам, которые прячутся за детьми после того, как украли чужого.Зал будто перестал дышать.Рейнар сделал шаг.— Серафина, уходи.Она посмотрела на него с нежной обидой.— Ваше Величество, я пришла поддержать мир.— Ты пришла проверить, сколько я вспомнила, — сказала я. — Давай не будем портить вечер плохой актёрской игрой.Её глаза стали холодными.— Вы всегда переоценивали себя.— А вы всегда ждали за дверью моей жизни, пока кто-нибудь откроет её изнутри.Хранители за её спиной пошевелились.Профессор Эш подняла руку, готовя щит.Студенты начали отступать, но не разбегались. Риса закрыла повязку, оставив серебряный глаз открытым. Лира взяла Марту за руку. Эрик встал впереди младших.Серафина медленно прошла в зал.— Посмотрите на них, Элиана. Изгнанники, бастарды, проклятые, сироты. Вы собрали прекрасную коллекцию обид. Но обида — плохой фундамент для власти.— А украденные дети лучше?На её лице дрогнула тень.— Осторожнее.— Почему? Боитесь, что Мира услышит?Рейнар резко выдохнул.Серафина остановилась.Хранители замерли.Вот оно.Имя.Произнесённое в зале.Не шёпотом. Не в архиве. Не через стекло.Вслух.Мира.Брачная метка вспыхнула снова. Ректорское кресло поднялось из пола в дальнем конце зала, хотя никто его не звал. Ленты с именами на стенах зашелестели.Серафина больше не улыбалась.— Вы не понимаете, что делаете.— Все так говорят. Начинаю думать, что именно поэтому я на верном пути.— Девочка не ваша.Я шагнула к ней.— Повторите.— Она принадлежит крови трона.— Повторите ещё раз, чтобы все здесь услышали, как красиво вы называете похищение.Серафина побледнела от ярости.— Вы были слабы. Вы не смогли бы защитить её.— Я только что защитила сто сорок семь детей от ваших Хранителей. Хотите проверить, стала ли я лучше?Один из Хранителей поднял руку.Рейнар выхватил меч.Это произошло так быстро, что зал ахнул уже после.Король Эйрена встал между мной и Хранителями.Не у двери детской. Здесь.Поздно.Но всё же.— Никто не тронет ректоршу, — сказал он.Серафина посмотрела на него с настоящей ненавистью.— Вы всё-таки выбрали её.Рейнар ответил не сразу.— Я слишком поздно понял, что выбор был сделан за меня много лет назад.Она засмеялась.Красиво.Пусто.— Как благородно. Как бесполезно.Её ладонь легла на живот.И зал похолодел.Не как от академии.Иначе. Глубже.Тьма под полом шевельнулась, но не наша, не ректорская. Древняя. Тронная. Голодная.Люди зашептали. Несколько свечей погасли.Серафина подняла лицо.На мгновение её глаза стали золотыми.Не человеческими.— Бал окончен, — сказала она, но голос был уже не совсем её.Семь Хранителей разом ударили посохами в пол.Зал раскололся светом.Студенты закричали.Я вскинула руку, призывая метку, но в тот же миг на пальце вспыхнула тонкая нить.Та, что я дала Люциану.Она обожгла меня болью.Я увидела его.На миг.Старая башня. Зеркала. Цепи из света. Люциан на коленях, ладонь прижата к груди, будто кто-то вытягивал из него сердце через старую рану.И рядом — тень женщины.Амира.Его мёртвая невеста.Она склонилась к нему и прошептала:— Ты снова опоздал.Связь оборвалась.Я пошатнулась.Рейнар обернулся.— Что?Я подняла глаза на Серафину.Она знала.Она всё это время знала.Бал был ловушкой.Башня была ловушкой.И теперь обе ловушки захлопывались одновременно.Серафина улыбнулась.— Видите, Элиана? Любовь всегда делает женщин неосторожными.Я выпрямилась.Внутри больше не было паники.Только холод.— Ошибаетесь.Метка на моей ладони, маленькая детская ладонь Миры, стала горячей.Где-то далеко девочка прошептала:— Мама, танцуй.Я не поняла.А потом музыка заиграла снова.Сама.Громче.Темнее.Быстрее.Академия не хотела, чтобы бал закончился.Она хотела дуэль.Я посмотрела на Серафину.— Вы пришли на бал, леди Лаур.Сделала шаг вперёд.— Так танцуйте.Свет в зале погас, оставив только синие огни, брачные метки, пустые маски Хранителей и золотые глаза женщины, которая носила под сердцем не ребёнка, а древнюю угрозу.И впервые за вечер Серафина отступила.