Глава 8. Женщина, которую нельзя стереть

Серафина отступила всего на полшага.Для кого-то другого это было бы почти ничем. Случайным движением, складкой танца, мелочью, которую легко не заметить. Но я увидела. И зал увидел тоже.Женщина, пришедшая сюда с Хранителями за спиной и древним голодом под сердцем, испугалась.Не меня прежнюю.Не бывшую королеву, которую можно было вывести под свечи, назвать бесплодной, лишить короны и отправить в ночь с двумя сундуками.Она испугалась той, кто стояла сейчас перед ней в центре Академии Ночной Короны, среди изгнанников, сирот, проклятых магов и детей, которых корона пыталась превратить в ключи.Музыка била по стенам, низкая, тяжёлая, почти живая. Инструменты на галерее играли сами: виолы стонали, барабаны отзывались в костях, флейты выводили тонкую мелодию, похожую на детский плач, спрятанный в колыбельной.— Танцуйте, леди Лаур, — сказала я.Серафина медленно выпрямилась.Золото в её глазах погасло не полностью. Оно осталось тонким ободком вокруг зрачков, как расплавленное кольцо.— Вы думаете, это игра?— Нет. Игры заканчиваются, когда кто-то перестаёт подчиняться правилам.— Вы не знаете правил.— Зато хорошо знаю цену.Рейнар стоял чуть сбоку, с мечом в руке. Его лицо было напряжённым, но взгляд не отрывался от Серафины. Впервые за всё время он смотрел на неё не как на придворную проблему, не как на женщину, которую навязали дворцовые обстоятельства, а как на угрозу.Позднее прозрение всё равно оставалось прозрением.Хранители за её спиной двинулись одновременно.Семь серых плащей. Семь гладких масок без рта. Семь посохов, в навершиях которых горели крошечные пустые короны.Студенты отступили к стенам, но не бросились к выходу. Это тоже было важно. Вчера они, возможно, разбежались бы. Сегодня стояли, бледные, напуганные, но стояли.Лира держала Марту за руку.Эрик заслонял младших.Риса сняла повязку полностью, и её серебряный глаз светился так ярко, будто в нём отражалась не комната, а другая сторона мира.Профессор Эш подняла защитный круг вокруг гостей. Верна Сол встала у дверей, ключи на её поясе звенели, как маленькие колокола перед бурей. Дариан Кроу, к моему удивлению, оказался рядом со студентами, а не за их спинами.Не герой.Но уже не трус.Серафина вытянула руку.— Последний шанс, Элиана. Отдайте тех, чья память нестабильна. Передайте записи. Откажитесь от имени девочки. И я позволю академии существовать ещё немного.Я рассмеялась.Не потому что было смешно.Потому что некоторые угрозы настолько наглы, что не заслуживают страха.— Вы пришли в мой зал, на мой бал, под мою крышу, с моими врагами за спиной и предлагаете мне милость?— Вашу крышу? — Она оглядела своды. — Милая, это место пожирало ректоров задолго до вашего рождения.— Значит, подавилось.Академия ответила гулом.Серафина сжала пальцы.Один из Хранителей шагнул вперёд.— Ректорша Ночной Короны нарушает договор молчания. Все свидетели подлежат очищению памяти.Гости зашептались.Марта побледнела.— Очищению? — переспросила я.— Ложные воспоминания вредят государству.— Ложные?Я подняла руку.Метка на запястье раскрылась, и вокруг нас на мгновение проявились нити памяти. Сотни тонких линий тянулись от студентов, гостей, лент с именами на стенах. Каждая нить дрожала, каждая была чьей-то болью.— Тогда давайте проверим.Серафина резко сказала:— Не смейте.Поздно.Я повернулась к Нолану.— Волчок.Мальчик вздрогнул.Расколотый волчок лежал у дверей двумя половинами, но когда я произнесла слово, обе части поднялись в воздух. Медленно сошлись. Дерево срослось с тонким щелчком. Волчок упал на пол и закрутился.Сначала медленно.Потом быстрее.— Хранитель, — сказала я, глядя на серую маску. — Назовите своё имя.Он молчал.Волчок завертелся быстрее.— Имя, — повторила я.Серафина шагнула к нему.— Он не обязан отвечать.— Тогда пусть молчит. Молчание тоже умеет лгать.Волчок почернел.Маска Хранителя треснула у края.Он отступил.Я почувствовала, как внутри поднимается магия памяти. Не так, как в архиве — дикая, болезненная, рвущая меня на куски. Сейчас она слушала. Не полностью, нет. Скорее как зверь, который ещё не приручен, но уже признал общий гнев.— Вы называете их ложными воспоминаниями, — сказала я. — Так покажите, где ложь.Я коснулась ленты с именем на ближайшей стене.Имя было написано неровным почерком: Тавия Роун, мать Нолана.Воздух дрогнул.Перед залом возникла картина: женщина с рыжими волосами бежит по ночному коридору, прижимая к груди младенца. За ней люди в серых плащах. Один из них произносит заклинание. Женщина падает, но успевает спрятать в одеяло маленький деревянный волчок.Нолан всхлипнул.— Мама…Хранитель поднял посох.— Запретная демонстрация.Рейнар сделал шаг.— Опустите посох.Хранитель повернул маску к нему.— Ваше Величество больше не контролирует данное дело.Вот оно.В зале это услышали все.Король больше не контролирует.Лицо Рейнара стало каменным.Серафина улыбнулась.— Иногда даже королям приходится понять своё место.Я посмотрела на него.На мужчину, который стоял между мной и серыми плащами, но всё ещё был частью трона, породившего этих людей.— Рейнар, — сказала я. — Выбирай.Он резко повернулся ко мне.— Что?— Не красиво. Не потом. Не в письмах и не в воспоминаниях. Сейчас.Зал замер.— Ты стоял у двери детской и не выбрал. Сегодня дверь снова открыта.Его лицо побледнело.Серафина тихо засмеялась.— Как трогательно. Она всё ещё хочет, чтобы вы стали героем.— Нет, — сказала я, не глядя на неё. — Я хочу, чтобы он перестал быть оправданием для трусости.Рейнар медленно опустил меч остриём вниз.На мгновение я подумала, что он отступит.Что снова выберет трон, печать, долг, государство — любое большое слово, за которым можно спрятать маленькое предательство.Потом он развернулся к Хранителям.— Именем короля Эйрена, приказываю вам снять маски.Серафина застыла.Хранители не двинулись.Рейнар шагнул вперёд.— Я повторяю приказ.Первый Хранитель ответил:— Кровь трона не выше клятвы под троном.Рейнар ударил.Не магией. Мечом.Лезвие рассекло маску первого Хранителя сверху вниз. Белая гладкая поверхность раскололась, и под ней оказалось лицо старого мужчины с выжженным знаком пустой короны на губах.Гости ахнули.— Лорд Вассен, — прошептала профессор Эш.Дариан Кроу выронил жезл.— Он же умер пятнадцать лет назад.Лорд Вассен улыбнулся изуродованным ртом.— Для короны умирают только те, кого больше не нужно показывать.Серафина резко подняла обе руки.— Довольно.Пол под ней потемнел. Тени поползли от её платья, но это были не тени академии. Они пахли не камнем и снегом, а старым золотом, гнилыми цветами и закрытой гробницей.Метка Миры на моей ладони обожгла кожу.Голос дочери прозвучал внутри:— Она не одна.Я едва заметно кивнула.— Кто с тобой, Серафина?Она посмотрела на меня, и на миг её лицо стало чужим. Черты остались теми же, но выражение изменилось. Слишком древнее. Слишком спокойное. Слишком голодное.— Девочки всегда задают неправильные вопросы, — сказала она голосом, в котором было сразу два тембра. — Нужно спрашивать не кто со мной. Нужно спрашивать, кто был здесь до вас.Ленты с именами на стенах задрожали.Ректорское кресло за моей спиной скрипнуло.Портреты прошлых ректоров, которых не было в зале, проступили прямо на камне стен. Лица под чёрными рамами открывали глаза одно за другим.Профессор Эш прошептала:— Первая Королева.Серафина улыбнулась чужой улыбкой.— Наконец-то кто-то воспитанный.В зале кто-то заплакал.Не от слабости.От того ужаса, который приходит, когда сказка из детских страшилок вдруг смотрит на тебя глазами живой женщины.— Вы прятались под троном, — сказала я.— Меня заперли.— За что?— За желание сохранить королевство.Люциан бы сказал, что чудовища всегда начинают с благородных формулировок.— Сохранили? — Я обвела взглядом зал. — Или научили королей воровать детей?Золотые глаза вспыхнули.— Дети королевской крови принадлежат не матерям. Они принадлежат будущему.— Будущее, которое нужно кормить младенцами, слишком прогнило, чтобы жить.Серафина дёрнулась, будто я ударила её.И в тот же миг Хранители атаковали.Семь посохов ударили в пол.Семь пустых корон вспыхнули белым.По залу пошла волна заклинания, и там, где она касалась людей, их глаза стекленели.Очищение памяти.Я увидела, как вдова лорда Тейна вдруг замерла и перестала узнавать сына рядом. Как один из изгнанных магов прижал руки к голове. Как Нолан пошатнулся, глядя на волчок, будто впервые видел его.— Нет, — сказала я.Но голос утонул в гуле.— Нет!Магия вырвалась из меня.Нити памяти вспыхнули.Каждая.Я не пыталась удержать их. Не пыталась управлять красиво. Я просто встала между Хранителями и залом, как не смогла встать тогда между Серафиной и Мирой.— Вы больше никого не сотрёте.Руны на полу развернулись под моими ногами. Академия отозвалась мгновенно. Стены раскрыли старые печати, ректорское кресло поднялось выше, синие огни стали чёрными с серебряной сердцевиной.Я подняла обе руки.— Помните.Одно слово ударило сильнее заклинания.Люди в зале закричали.Не от боли.От возвращения.Память хлынула обратно. Вдова Тейна вспомнила лицо мужа на плахе и имя ребёнка, которого у неё пытались забрать. Нолан закричал “мама” и вцепился в волчок. Риса увидела женщину, отдавшую глаз ради её жизни, и упала на колени. Эрик вдруг замер, глядя на свой железный ключ, и прошептал:— Это от башни.Я услышала.Сквозь крики, музыку, гул заклинаний.— Какой башни? — выкрикнула я.Эрик смотрел на ключ, будто тот стал змеёй.— Часовой. Меня оттуда вынесли. Я помню дверь. Там были дети.Мир сузился.Мира.Люциан.Старая башня.Часовая башня.Они сходились.Серафина тоже услышала.— Заберите мальчика, — приказала она.Двое Хранителей бросились к Эрику.Риса встала у них на пути.Её серебряный глаз вспыхнул, и первый Хранитель ударился о невидимую стену. Лира схватила Эрика за руку, но он не отступил.— Я знаю путь, — сказал он мне. — Госпожа ректорша, я знаю путь!Серафина подняла руку, и золотая тень метнулась к нему.Рейнар перехватил её мечом.Лезвие вспыхнуло, его отбросило назад, но он устоял.— Увести студентов! — крикнул он.Дариан Кроу очнулся первым.— Защитный коридор! Быстро!Преподаватели разом начали строить щиты. Верна Сол бросила ключи в воздух, и они превратились в сияющие дверные проёмы вдоль стены. Гости и младшие студенты побежали к ним.Но Хранители не собирались отпускать.Один прорвался к Марте.Я увидела это слишком поздно.Серая рука схватила её за горло.— Свидетельница детской, — произнёс он. — Подлежит удалению.Марта не закричала.Она посмотрела на меня.И в её взгляде было всё: вина, страх, надежда, просьба не дать ей снова исчезнуть.Я шагнула к ней, но Серафина встала передо мной.— Сначала я, Элиана.— С удовольствием.Она ударила первой.Золотая магия хлынула из её ладоней, как расплавленное солнце. Я успела поднять щит памяти — не стену, а воспоминание о том, как держала Миру на груди. Тепло ребёнка стало защитой. Золото разбилось о него и рассыпалось искрами.Серафина побледнела.— Это невозможно.— Вы слишком часто употребляете это слово.Я ответила.Не огнём. Не тенью. Памятью.Показала ей детскую.Не свою боль — её место в ней.Серафина увидела саму себя со стороны: серое платье, руки, вырывающие младенца, спокойное лицо женщины, которая называла жестокость долгом.Она вскрикнула.На миг золотой свет в её глазах погас, и я увидела настоящую Серафину.Испуганную.Молодую.Запертую глубоко внутри собственного тела.— Помоги, — беззвучно сказала она.Потом золото вернулось.Первая Королева выпрямилась её телом.— Глупая девочка. Думаешь, каждая злодейка мечтает быть спасённой?— Нет, — сказала я. — Но каждая пленница имеет право сказать, что она пленница.Она ударила снова.На этот раз сильнее.Меня отбросило к ректорскому креслу. Спина ударилась о подлокотник, в глазах вспыхнули искры. Зал закружился. Где-то кричала Лира. Эрик звал меня. Рейнар сражался с двумя Хранителями сразу. Профессор Эш удерживала купол над гостями.А Марта всё ещё была в руках Хранителя.Нет.Не снова.Не ещё один человек, которого я не успею спасти.Я вцепилась в ректорское кресло.— Академия, — прошептала я. — Если ты выбрала меня не только умирать, сейчас самое время это доказать.Кресло стало горячим.По стенам прошёл гул.Портреты ректоров открыли рты.Их голоса слились в один:— Назови право.Я поняла не сразу.Потом вспомнила.Ректор Ночной Короны неподсуден короне.Но власть академии не только защищала ректора. Она защищала тех, кого ректор признавал своими.Я поднялась.Кровь текла по виску, платье было порвано у рукава, метка на запястье горела так, будто кожа плавилась.— Марта Вейр, — сказала я громко. — Под защитой ректора.Пол под Хранителем раскрылся.Не пропасть.Руки.Каменные руки выросли из плит и схватили его за серый плащ. Он выпустил Марту. Она упала, закашлялась, но Лира успела подхватить её и утащить к защитному коридору.Хранитель пытался вырваться.Академия не отпустила.— Нолан Роун, — сказала я.Метка вспыхнула.— Под защитой ректора.— Риса Терн.Ещё вспышка.— Под защитой ректора.— Эрик Безродный.Он поднял голову.В его глазах что-то сломалось и тут же стало сильнее.— Под защитой ректора.С каждым именем академия оживала.Ленты на стенах вспыхивали.Студенты выпрямлялись.Хранители отступали.— Все студенты Ночной Короны, — произнесла я, и голос мой стал не совсем моим, потому что за ним стояла академия, прошлые ректоры и все женщины, которым не дали сказать “нет”. — Все гости, пришедшие под мою крышу. Все дети, которых корона назвала лишними. Под защитой ректора.Зал взорвался светом.Хранителей отбросило к дверям.Серафина закрыла лицо рукой, золотые глаза сузились от ярости.— Ты не удержишь их всех.— Посмотрим.— Ты не знаешь цену такой защиты.— Знаю. Просто вы привыкли, что платят другие.Она двинулась ко мне.Рейнар попытался преградить ей путь, но она взмахнула рукой и швырнула его в сторону. Он ударился о колонну и упал на колено.— Рейнар! — крикнула Марта.Он поднялся.С трудом.Но поднялся.Серафина не обернулась.Она смотрела только на меня.— Ты думаешь, что материнство делает тебя сильной? Нет. Оно делает тебя управляемой. Достаточно показать тебе детскую руку, и ты побежишь в любую ловушку. Достаточно дать тебе услышать плач, и ты забудешь разум. Любовь — поводок, Элиана.Я сделала шаг к ней.— Нет. Любовь — это причина перегрызть поводок.В этот миг тонкая нить на моём пальце вспыхнула снова. Люциан.Я увидела башню ярче, чем раньше.Зеркальный зал. Цепи. Амира — или то, что носило её лицо. Люциан стоял на коленях, но теперь смотрел не на неё, а прямо на меня, словно чувствовал связь.Его губы шевельнулись.Не иди.Упрямый человек.Даже умирая, пытался командовать.Я сжала нить.— Эрик!Он подбежал, всё ещё держа ключ.— Ты сказал, знаешь путь к башне.— Я вспомнил дверь. Но она не в академии.— Где?Он поднял ключ.— В стене между часами. Она открывается только, когда музыка не заканчивается.Я посмотрела на играющие инструменты.Академия всё ещё держала бал.Мира сказала: танцуй.Теперь я поняла.Танец был не вызовом. Ключом.Если музыка остановится, дверь закроется. Люциан останется в башне. Возможно, Мира тоже.Серафина увидела понимание на моём лице.— Поздно.Она ударила по галерее.Инструменты один за другим начали замолкать.Флейта треснула.Одна виола рассыпалась пеплом.Барабаны дрогнули.Музыка слабела.— Танцуйте! — крикнула я.Люди замерли.— Что?— Танцуйте! Не останавливайте музыку!Лира поняла первой.Она схватила Нолана за руки и закружила его посреди хаоса. Нолан споткнулся, но пошёл за ней. Риса потянула Эрика. Верна Сол, ругаясь, хлопнула в ладони, и ключи зазвенели в ритм. Профессор Эш, не опуская щита, начала отбивать такт посохом.Потом гости.Вдова Тейна.Старый архивариус.Изгнанные маги.Они танцевали среди разбитого пола, огня, щитов и серых плащей. Неловко. Отчаянно. Слёзы на лицах, страх в глазах, но ноги двигались.Музыка подхватила их.Снова стала громче.Академия взревела.На стене за ректорским креслом открылась дверь.Её не было там раньше.Круглая, узкая, с циферблатом без стрелок.Часовая башня.Эрик подбежал к ней и вставил ключ в пустое место под центром циферблата.Дверь не открылась.— Нужна кровь! — крикнул он.— Чья?Он побледнел.— Того, кто был внутри.Я протянула руку к ножу на поясе одного из Хранителей, но Рейнар оказался быстрее. Он полоснул ладонь и прижал её к двери.Ничего.— Я был во дворце, не в башне, — сказал он сквозь зубы.Эрик смотрел на ключ, как на приговор.— Я был внутри.Он занёс жезл, чтобы рассечь ладонь, но я перехватила его руку.— Нет.— Госпожа ректорша…— Ты ребёнок.— Я студент Ночной Короны.— Это не отменяет первого.Он посмотрел мне прямо в глаза.— Вы сами сказали, что мы не вещи. Значит, не решайте за меня.Вот так они и растут, эти дети, которых мир пытался сломать.Не спрашивая разрешения у страха.Я отпустила его руку.Эрик разрезал ладонь и прижал кровь к циферблату.Дверь открылась.За ней была не лестница.Зеркальный коридор.Холодный. Далёкий.И в самом конце — серебряный свет.Серафина закричала:— Закрыть!Хранители бросились к двери.Рейнар встал у них на пути.Профессор Эш крикнула:— У вас мало времени!Я повернулась к ней.— Держите зал.— А вы?— Верну мужчину без сердца.Марта схватила меня за руку.— Ищите девочку, госпожа. Если башня та самая… дети там были. Я слышала.Я кивнула.Люциан был в ловушке.Мира могла быть ближе, чем когда-либо.Серафина улыбалась уже не уверенно, а яростно.— Если войдёшь туда, Элиана, башня покажет тебе то, чего ты не переживёшь.Я посмотрела на танцующих студентов, на гостей, на Рейнара с окровавленной ладонью, на Эрика, который держался на ногах из упрямства, на Лиру, ведущую Нолана в танце, чтобы музыка не оборвалась.— Я уже пережила дворец, — сказала я. — Башне придётся постараться.И шагнула в зеркальный коридор.Дверь захлопнулась за моей спиной.Музыка стала далёкой.Впереди, в серебряном свете, Люциан поднял голову.А рядом с ним стояла маленькая девочка в ночной рубашке.Мира посмотрела на меня и прошептала:— Мама, не верь ему.Я остановилась.Люциан медленно повернул лицо ко мне.И улыбнулся.Не своей улыбкой.