Глава 29

День прошёл в суматохе. Но суматоха эта, как ни странно, была приятной. После долгого, глубокого сна, в тишине и тепле, я чувствовала себя обновлённой. А ароматный завтрак Марты окончательно вернул меня к жизни, и работа закипела. Пока Марта с Йозефом хлопотали по дому, я занялась своим делом. Рассортировала травы, принесённые травником Хайзеля, развесила их аккуратными пучками на чердаки, а после принялась за свою основную работу. Несмотря на все недавние откровения, сидеть без дела и денег было непозволительной роскошью. Я никак не могла переложить всё на Марту, которая и так взвалила на свои хрупкие плечи благоустройство дома. Нужно было внести и собсвенную лепту. К вечеру, на столе лаборатории выстроился ровный ряд склянок с готовыми зельями. Утром на рынке их раскупили почти мгновенно. – Не пропадайте так больше, госпожа, – пробурчал в густые усы добродушный великан-грузчик. – Только ваше зелье и спасает от этого проклятого холода. – А вы в следующий раз заходите прямо ко мне в лавку, если меня здесь не будет, – мягко напомнила я, протягивая флакон. – Приду, обязательно приду! – закивал мужчина, благодарно пряча склянку. Весь день я терпеливо повторяла это каждому своему покупателю. Пожилой прачке, которую доконала ломота в костях. Торговцу тканями, страдавшему от мигреней после долгих часов на продуваемой всеми ветрами площади. Всем я объясняла одно и то же: если на рынке меня нет – ищите в лавке. Некоторые рассеянно кивали, другие переспрашивали адрес, записывая его в памяти. Постоянные клиенты – это основа любого дела. Рынок хорош для случайных продаж, но лавка – вот что даст мне стабильность. Вернувшись домой, я попросила Йозефа смастерить табличку – “Зелья и отвары Велш”. Старик с радостью согласился. И пока он колдовал над вывеской, я вернулась в свою лабораторию. К вечеру партия для “Воронов” была готова. Я аккуратно расставила флаконы в ящике и припорошила их деревянной стружкой для сохранности. Вторая партия – для собственных продаж – потребовала ещё нескольких часов. Время текло, и я не заметила, как задремала прямо за столом, уронив голову на руки. – Этери! – грозно проворчала Марта, застав меня в таком виде. Свеча уже догорела почти до самого огарка. – Опять решила не спать? Женщина погрозила мне пальцем, но в свободной руке она держала небольшой поднос, на котором дымилась чашка чая и лежал ещё тёплый, пахнущий корицей пирог. Я с благодарностью приняла угощение, а Марта, продолжая неодобрительно качать головой, принялась наводить порядок на моём рабочем столе. Закончив с чаем, я под её пристальным взглядом отправилась в спальню, чувствуя себя маленькой девочкой, за которой присматривает заботливая матушка. Наверное, так и было. На следующее утро на рынке я сразу заметила “Воронов”. Они стояли у дальнего края площади, возле телег с дровами – трое мужчин в чёрных плащах. Один из них – тот самый с татуировкой ворона на шее – глянул в мою сторону. Наши взгляды встретились на секунду, и он едва заметно кивнул. Вежливо, я бы даже сказала, слишком вежливо. “Теперь ты одна из нас” – пронёсся в голове голос Кейна. “Пусть так” – подумала я. – “Я буду играть роль, которую мне отвели. Пока что”. Я кивнула в ответ и полностью сосредоточилась на торговле. К полудню корзина опустела. Я продала последний флакон, пересчитала выручку и поняла – на сегодня хватит. Пора заняться собой. Попрощавшись с соседями по рынку, я направилась не домой, а в противоположную сторону – туда, где прятались ювелирные лавки и ломбарды. Ещё утром, собираясь на рынок, я достала из своего потрёпанного саквояжа небольшой, тяжёлый свёрток. Украшения. Подарки Корина. Давно нужно было с ними покончить. Тяжёлое жемчужное ожерелье. Жемчужины в нем были крупные, идеально ровные, с нежным розоватым отливом. Корин подарил его на нашу вторую годовщину. Тогда я носила его с гордостью, принимая за символ вечной любви. Вот же дурёха. Рядом с ожерельем тускло поблёскивала пригоршня золотых колец. Все эти безделушки больше не грели душу, не напоминали о счастье. От них веяло холодом предательства и горечью обмана. Ломбард располагался в доме с решётками на окнах. Я решительно толкнула дверь, и колокольчик над ней тоскливо звякнул, возвещая о моём приходе. За прилавком сидел пожилой мужчина в очках, склонившийся над какой-то книгой. – Чем могу помочь? – спросил он, оторвавшись от своих записей. Я достала свёрток и выложила на прилавок украшения. Жемчуг переливался в тусклом свете, золото блестело мягким теплом. – Хочу продать, – сказала твёрдо. – Сколько дадите? Мужчина встал, скользнул по украшениям кончиком узловатого пальца, при этом издав неопределённый звук. – Выкупать будете? – бросил он через минуту. Я мотнула головой. – Нет. Продаю окончательно. Ломбардщик лениво подцепил ожерелье, поднёс к тусклому свету, прищурился. В глубине водянистых глаз мелькнул и тут же погас хищный огонёк. – Жемчуг неплохой, – протянул он, откладывая ожерелье. – Но есть небольшие изъяны. Видите? – мужчина ткнул пальцем в одну из жемчужин. – Тут матовость пошла. А это… – он повертел кольцо, – золото не самой высокой пробы. Я сжала губы. Жемчуг был безупречен, а золото – чистейшее. Корин не экономил на подарках, когда хотел произвести впечатление. – Сколько? Ломбардщик почесал подбородок. – Пятнадцать серебряных, – изрёк он. – И это щедрое предложение, поверьте. Пятнадцать? За жемчужное ожерелье, которое стоило минимум сорок? Я чувствовала, как внутри поднимается возмущение, но сдержалась. Торговаться с ломбардщиками – дело обычное. Они всегда начинают с грабительской цены. – Двадцать пять, – сказала я ровно. – Ох, – всплеснул руками мужчина. – Вы меня разорите! Восемнадцать, и это мой предел. – Двадцать три. – Девятнадцать серебряных и пять медяков, – упрямо стоял на своём мужчина. – Больше не дам. У меня семья, расходы… Я уже открыла рот, готовая сражаться за каждую монету, но в этот миг дверь с протестующим скрипом распахнулась. Колокольчик сорвался в истерику мелкой дроби, и воздух лавки разрезал силуэт одного из “Воронов”. Он окинул лавку быстрым, хищным взглядом, хмыкнул – в общем, вёл себя так, будто всё здесь принадлежало ему. Я его не знала, а вот он… Он, похоже, меня узнал. – Мадам Велш, – произнёс “Ворон”, и на его тонких губах проступила вполне вежливая улыбка. – Какая встреча. По делу здесь? – По делу, – выдохнула я. Ломбардщик за прилавком застыл. С его лица сошли все краски, а пальцы вцепились в край истрёпанной книги. – Господин… я… – пробормотал он. “Ворон” обернулся. Улыбка сползла, обнажив зубы. – Минфлид, – произнёс мужчина. – Надеюсь, вы не забыли? Платёж. Послезавтра. Ломбардщик закивал. Да так часто, что, казалось, его голова вот-вот отвалится. – Да, да, конечно! – тараторил он. – Я помню! Всё будет, обязательно всё будет! – Рад слышать. Мы ценим пунктуальность. Надеюсь, не придётся напоминать дважды? – Нет, нет! Клянусь, всё будет вовремя! “Ворон” кивнул, явно довольный услышанным. Затем снова повернулся ко мне, и его лицо мгновенно смягчилось. – Приятно было вас видеть, мадам Велш. Надеюсь, дела идут хорошо? – Вполне, – ответила я, стараясь говорить также спокойно. – Прекрасно. Желаю удачного дня. Он снова слегка склонил голову, развернулся и вышел из ломбарда. Колокольчик над дверью жалобно звякнул. Повисла тишина. Ломбардщик стоял бледный, руки слегка дрожали, когда он снова взял в них ожерелье. Мужчина сглотнул, провёл языком по пересохшим губам и посмотрел на меня, но уже  совсем другим взглядом. – Сорок серебряных, – выдохнул он хрипло. – За всё. Это… это более чем справедливая цена. Я молча мотнула головой. Минфлид торопливо полез под прилавок, достал тяжёлый кожаный кошелёк и начал отсчитывать монеты. – Вот… держите. Сорок ровно. Можете пересчитать. – Спасибо за сделку, – кивнула я, складывая монетки в кошелёк. – Это я вам благодарен, – пробормотал ломбардщик. – Приходите ещё, если что понадобится! “Работа на “Воронов” всё же имеет свои плюсы” – подумала я, пряча мешочек с деньгами. – “По крайней мере, тебя точно побоятся обмануть”. Я вышла на воздух. Карман приятно оттягивал полный кошелёк, а на душе царила забытая лёгкость. Несмотря на всё, что со мной случилось – хотелось улыбаться. С тех пор как я покинула юг, у меня появилась возможность сделать подарок себе. Да и не только себе… Первым делом я отправилась в лавку с тканями, где мой выбор пал на два платья: одно – серо-голубое, другое – тёмно-зелёное, с удобными глубокими карманами. В дополнение к ним взяла три батистовые сорочки, тёплые чулки и пару корсетов. Всё вместе обошлось в восемь серебряных, но я не жалела – новая одежда была мне действительно необходима. Далее мой путь лежал в парфюмерную лавку. Там я купила духи, миндальный крем для рук, тонированную помаду, розовое масло для волос и румяна, потратив ещё три серебряных. В галантерейной лавке не смогла устоять перед шпильками с крошечными стеклянными бусинами, тонкой бархатной лентой для шеи и маленькой брошью в форме листа. Милые женскому сердцу безделушки. Не забыла я и про подарки. Для Марты выбрала мягкую, почти невесомую шерстяную шаль. Для Йозефа – добротную безрукавку из толстой шерсти с деревянными пуговицами. Последней остановкой стала бакалейная лавка. Я хотела купить что-нибудь вкусное – для себя и для дома. Внутри пахло корицей, ванилью, сухофруктами. Вдоль стен выстроились полки с банками, мешками, коробками. За прилавком возился молодой парень. – Чем помочь? – Нужен хороший чай, – сказала я. – Чёрный, листовой. – У меня есть отличный, – оживился парень. – Из Истерлэнда. Крепкий, ароматный. Он достал жестяную банку, открыл крышку. Я вдохнула – насыщенный, глубокий аромат с лёгкими дымными нотками. – Беру. – Что-нибудь ещё? – Конфеты, – улыбнулась я. Он показал несколько коробок. Я выбрала шоколадные конфеты с орехами – Марта их любила, я помнила. Рассчитавшись с продавцом, двинулась к последней точке на сегодняшней карте – к лавке Тревиса Линна. Хотелось зайти и поблагодарить его за тёплые пледы и камни-аккумуляторы. Только вот… Лавка снова была закрыта. Я нахмурилась и подошла ближе. Сквозь мутные окна виднелся прилавок, инструменты, которые, казалось, бросили впопыхах. Потянула дверную ручку на себя. Заперто. Постучала костяшками по дереву. Тишина. И тут стекло отразило силуэт позади меня. Фай. Он шагал прямиком к лавке, но стоило ему заметить мою фигуру у порога, движение оборвалось. А после Фай попятился, сделал суетливый шаг в сторону, явно пытаясь смешаться с толпой и проскользнуть мимо незамеченным. – Фай! – окликнула я, резко развернувшись. Рука мужчины взметнулась в приветственном жесте. На губах расцвела улыбка – старательно-беззаботная. – Этери! Надо же, совсем тебя не заметил. Как же. Не заметил он меня. Однако я не стала выдавать, что прекрасно видела его реакцию, ответив ему такой же пустой, дежурной улыбкой.