Глава 11. Останься со мной

Переплетчик принес за подставку ровно столько, сколько мы договорились. Пересчитал монеты, положил их на край стола и спросил, можно ли сразу ставить клей.

— Можно. Утром я еще раз проверила нагрев. Только покажите сыну, как снимать камень. Вот здесь, под ободком.

Он наклонился, посмотрел и сам повторил движение.

— Двадцать семь лет учу его сначала спрашивать, потом трогать. Еще столько же, наверное, буду.

Я завернула подставку в его полотенце. Он уже взялся за дверную ручку, когда обернулся:

— Хорошо, что вы здесь поселились. Я в прошлый раз эту штуку через полгорода возил.

После его ухода я убрала деньги в ящик и записала оплату. Вычла стоимость нити, в том числе испорченный при переделке кусок. Заработала я немного. Но денег хватало на продукты, а материала осталось еще на несколько таких заказов.

Я еще раз посмотрела на запись и закрыла книгу.

Тетя подшивала занавеску за кухонным столом. Услышав, что заказ забрали, велела мне наконец позавтракать. На сковороде оставалась каша; я положила себе, села рядом и некоторое время смотрела, как игла появлялась из ткани.

— Ты криво завернула край, — сказала я.

Тиада подняла глаза поверх очков.

— Это ткань перекошена. Можешь сама попробовать.

— Я после еды.

— После еды придет врач.

Она подтянула к себе занавеску и принялась распарывать последние стежки. Я отломила хлеба. Мне нравилось сидеть здесь и спорить о подшивке занавески.

Нерис пришла вовремя. Мы поднялись в мою комнату, и я расстегнула ворот, чтобы она могла осмотреть ограничитель. После вчерашней проверки у реки я ожидала, что показатели будут хуже. Нерис долго сравнивала отметки, затем попросила меня встать и пройти до окна.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Руки ночью сводило?

— Только пальцы немного устали. К вечеру прошло.

Она кивнула и закрыла футляр.

— Ограничитель держит ровно. Сегодня живите как обычно. До изнеможения за столом сидеть не надо, но прогулка вам не повредит.

Я застегнула платье. Нерис начала убирать свои вещи, а я задержала ее, прежде чем успела передумать.

— Можно еще один вопрос?

Она повернулась.

Я спросила о противозачаточном средстве, которым пользовалась раньше. Не знала, можно ли принимать его теперь, с ограничителем. Нерис уточнила название, задала несколько вопросов и сказала, что мне оно подходило. Потом записала, что взять у аптекаря.

Она не улыбнулась и не спросила, кто этот мужчина. Я поблагодарила ее и только после ухода поняла, как боялась неловкости.

День оказался на удивление свободным. Я разобрала остатки материалов, сходила в аптеку, купила хлеба и вернулась задолго до обеда. Я открыла дверь своим ключом и услышала наверху тетины шаги.

До семи было еще далеко.

Я взялась за занавеску. Потом переставила коробки на полке. Обнаружила, что опять смотрю на часы, и ушла мыть голову, пока не придумала себе новую срочную работу.

Платье выбрала темно-зеленое, с узкими рукавами. В Ивее я надевала его редко: ткань была хорошая, а за рабочим столом слишком легко поставить пятно. Я расправила складку у плеча и потянулась за серьгами. На мгновение вспомнила золотую пару, которую Эстран присылал в замке. В моей шкатулке их не было; я вернула подарок еще тогда.

Я достала свои серебряные серьги, надела и посмотрела в зеркало.

Тетя заглянула, когда я застегивала второй крючок.

— Хорошее платье. Только накинь что-нибудь теплое, к реке собираетесь?

— Наверное. Я еще не знаю.

— Тогда возьми накидку.

Она поправила сзади ворот и ушла, оставив дверь открытой. Мне захотелось спросить, не слишком ли я нарядилась. Я дошла до порога, остановилась и вернулась за накидкой.

Таэрн пришел без нескольких минут семь. Я услышала, как он поздоровался с дежурным, и едва не выбежала ему навстречу. Пришлось задержаться у стола, убедиться, что лампа погашена, хотя я погасила ее еще днем.

На нем был темный дорожный плащ. Под ним я увидела светлый ворот рубашки и непривычный камзол без служебной застежки. Он снял перчатки, чтобы поздороваться с Тиадой, потом посмотрел на меня.

— Вы готовы?

— Да. Только сумку возьму.

Сумка уже была у меня в руке.

Таэрн взглянул на нее. Я тоже.

— Значит, готова, — сказала я.

Он улыбнулся и открыл дверь.

Мы пошли по улице к площади. Я сообщила дежурному, куда собирались, и больше не оглядывалась на пост. Таэрн шел рядом, подстраивая шаг; первое время мне казалось, что мы непременно должны о чем-то разговаривать.

— Я сегодня получила деньги за подставку, — сказала я.

— За ту, которая лежала на столе?

— Да. Переплетчик забрал. Все работает.

— Вы довольны?

Я хотела рассказать про ошибку, лишнюю нить, две проверки. Вместо этого ответила:

— Очень.

Он кивнул, и несколько шагов мы прошли молча. Молчание оказалось вполне терпимым. Я слышала, как где-то звякала посуда, как спорили у закрывающейся лавки. Над дверью сапожника висела новая вывеска, еще не просохшая по краям.

У площади Таэрн спросил, хочу ли я сначала поужинать или пройти к реке.

— Лучше поужинать. Я рано обедала, и потом Нерис сказала, что мне нельзя...

Я замолчала.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Я просто хочу есть.

— Я тоже. Здесь недалеко есть хорошее место.

Он не стал возвращаться к оборванной фразе. Я подтянула накидку и пошла рядом, злясь на собственную привычку заранее подбирать объяснение даже для голода.

В небольшой харчевне возле площади почти все столы были заняты. Нам предложили места у лестницы, откуда тянуло холодом. Я уже собиралась сесть, но заметила свободный стол у стены.

— Можно туда?

Хозяин посмотрел через плечо.

— Сейчас уберем. Одну минуту.

Таэрн придержал для меня стул, когда нас позвали. Я устроилась спиной к теплой стене и сняла накидку.

— Здесь лучше, — сказала я.

— Намного.

Вино мы не заказывали. Он попросил воды, я — горячего яблочного отвара. Еду принесли быстро: рыбу с зеленью и картофелем, хлеб, небольшую миску соленых огурцов.

Я собиралась есть аккуратно и сначала молчала. Потом попалась кость, я долго пыталась убрать ее незаметно, а Таэрн, наблюдавший за мной, отодвинул к краю стола пустую тарелку.

— Сюда можно.

Я положила кость и наконец рассмеялась.

— У нас дома рыбу едят каждый день. Я умею.

— Я не сомневался.

— Просто сегодня почему-то все получается неловко.

Он посмотрел на свои руки.

— Я у вас в прихожей не с первого раза расстегнул перчатку. Думал, заметите.

— Не заметила.

— Хорошо.

Я засмеялась снова и придвинула тарелку. После этого стало легче.

Таэрн рассказал, что снимал комнаты недалеко от службы и никак не мог привыкнуть к соседу, начинавшему петь до рассвета. Пел тот, по его словам, хорошо, но всегда одно и то же.

— Попросили бы выбрать что-нибудь другое.

— Просил. Теперь он одну неделю поет одно, другую — другое.

— Вы ведь можете поставить защиту от звука.

— Тогда не услышу, если за мной придут. А из-за одного певца переделывать весь дом я пока не собираюсь.

Я представила Таэрна, который просыпался под чужую песню и пытался натянуть подушку на голову. Это почему-то нравилось мне больше, чем все, что я уже знала о его должности.

— Когда будете в следующий раз смотреть дом, — начала я и остановилась.

Он понял сразу.

— Сначала спрошу, собираюсь ли я вообще переезжать?

— Сначала проверьте, кто живет за стеной.

Он кивнул, пряча улыбку за стаканом. Я порадовалась, что мы смогли вспомнить наш спор о доме и не поссориться заново.

После ужина мы вышли к реке. У верхней лестницы еще торговали жареными каштанами. Я остановилась погреть руки возле жаровни, купила маленький кулек и предложила Таэрну.

— Вы только что сказали, что больше не можете есть.

— Рыбу больше не могу. Каштаны могу.

Он взял один, обжег пальцы и переложил на ладонь. Я засмеялась, потом сама обожглась и чуть не выронила кулек. Таэрн успел придержать его за край.

Мы спустились к воде по широкой лестнице. На нижней площадке стояла скамья, но доски отсырели. Я не стала садиться, положила кулек на каменный парапет и очистила еще один каштан.

— Можно я спрошу кое-что? — сказала я.

— Спрашивайте.

Я посмотрела на реку. Из окна на другом берегу падала длинная светлая полоса.

— Вы не женаты?

Таэрн не ответил сразу, и у меня неприятно стянуло живот.

— Нет, — сказал он. — Не женат. Детей тоже нет.

Я кивнула. Захотелось немедленно объяснить, почему мне понадобилось спрашивать, но он продолжил сам:

— И женщины, которая ждала бы меня дома, нет. Я должен был сказать вам раньше.

— Я все собиралась спросить и не знала, как. Выходит, очень просто.

— Хорошо, что спросили.

Он снял со своего рукава приставшую скорлупку. Я положила остывший каштан обратно в кулек.

— Вчера мне хотелось, чтобы вы задержались, — сказала я. — Все придумывала, о чем еще заговорить.

Он оперся ладонью на парапет.

— Мне тоже не хотелось уходить.

Я посмотрела на его руку. Можно было просто положить свою рядом, как тогда во дворе. Я так и сделала. Таэрн повернул ладонь, и я вложила в нее пальцы.

Некоторое время мы смотрели на воду.

— Я хочу узнать вас ближе, — сказала я наконец. — Сегодня весь день об этом думала. О том, что вечером мы куда-нибудь пойдем. Вот так, без дела.

Он чуть крепче сжал мою руку.

— Я тоже ждал вечера.

Когда мы поднялись обратно на улицу, я взяла его под руку. Сначала мешала накидка, пришлось поправить складки у локтя. Таэрн подождал. Мы пошли медленнее, чем до ужина, и я нарочно выбирала дорогу подлиннее, пока не заметила, что ступни устали.

— Вы в этих туфлях уже всю набережную прошли, — сказал он. — Не хотите взять экипаж?

— До дома недалеко.

— До дома можно и доехать.

Я представила, как еще двадцать минут буду стараться не хромать.

— Давайте.

Он остановил извозчика. В экипаже оказалось тесно; мы сели рядом, и я впервые не отодвинулась к самому окну. Таэрн накрыл мою руку своей. Я смотрела в окно, чувствуя тепло его ладони.

У дома горел фонарь. Дежурный поднялся нам навстречу, открыл калитку. В окне тетиной комнаты виднелся свет. Я вдруг обрадовалась, что в доме кто-то есть, что мне не придется возвращаться в пустую кухню.

Таэрн помог мне выйти и проводил до двери.

— Спасибо за вечер, — сказал он.

Я держала ключ, не вставляя в замок.

— Вам надо уходить?

— Срочного дела нет.

— Тогда зайдите ненадолго.

Он кивнул. Я открыла дверь, вошла первой и повесила накидку на крючок. Тиада выглянула из кухни с чашкой в руках.

— Поели?

— Да, — ответила я. — И даже каштанов купили.

Я показала кулек. Тетя заглянула внутрь, взяла один и поблагодарила Таэрна, хотя покупала их я. Потом пожелала нам доброй ночи и поднялась к себе.

Мы остались у двери. Мне было слышно, как скрипнули ступени, как наверху закрылась створка шкафа.

— Я поставлю воду, — сказала я.

На кухне я приподняла чайник: воды в нем еще хватало. Потом зачем-то заглянула под крышку. Таэрн остановился в дверях.

— Илвена.

Я обернулась.

— Вам не обязательно готовить чай, чтобы я задержался.

Я опустила крышку. Он стоял в двух шагах, и мне вдруг стало трудно смотреть ему в лицо. Я боялась сделать что-нибудь торопливое, смешное. Еще сильнее боялась, что сейчас опять спрячусь за чайником, провожу его и буду до утра жалеть.

— Я хочу, чтобы вы остались, — сказала я. — Со мной.

Таэрн подошел ближе, но не коснулся меня.

— Вы уверены?

— В том, что хочу, — да. Во всем остальном не очень.

Я попыталась улыбнуться. Не получилось.

— Мне страшно опять ошибиться в человеке. Я не умею сейчас не бояться.

Он помолчал.

— Тогда не будем торопиться. Я могу побыть с вами и уйти, когда захотите.

— Я не хочу, чтобы вы уходили.

Я сама взяла его за руку. Потянула к себе, совсем немного. Таэрн остановился рядом и коснулся пальцами моей щеки.

— Поцелуйте меня, — попросила я.

Он наклонился. Я успела заметить, что у него совсем близко к зрачку золотистые крапинки, а потом закрыла глаза.

Поцелуй оказался коротким. Когда Таэрн отстранился, я все еще держала его руку и не сразу поняла, почему он ждал.

— Я думал об этом раньше, — сказал он тихо.

— Когда?

— Вчера. Когда вы назначали время встречи.

Я кивнула. Положила ладонь ему на плечо и поцеловала сама. Теперь он обнял меня, и я смогла прижаться к нему, не придумывая для этого другого повода.

Мне было хорошо. И все-таки через несколько мгновений я попросила:

— Подожди.

Таэрн сразу отпустил меня. Я осталась рядом, только опустила руки. На столе стояла тетина чашка, на спинке стула висело полотенце. Я смотрела на знакомые вещи, пока не смогла снова поднять на него глаза.

— Я не передумала. Мне нужна была минута.

— Хорошо.

Он не спросил, что именно случилось. Я достала из волос шпильку, которая больно тянула прядь, положила на стол и выдохнула. Часть неловкости была совсем обыкновенной: туфли натирали, волосы мешали, я слишком долго не разрешала себе просто обнять понравившегося мужчину.

— Теперь лучше, — сказала я.

Таэрн улыбнулся. Я поправила его ворот, загнувшийся с одной стороны.

— Я не хочу сегодня оставаться одна. Но если попрошу остановиться...

— Остановимся.

Он уже один раз остановился, когда я попросила. Я кивнула.

— И о защите, — добавила я. — Я не хочу беременности.

Мы спокойно поговорили о предохранении. Я сказала о средстве, которое уже приняла по совету Нерис. Мы договорились обо всем до того, как поднялись наверх.

Возле моей комнаты я задержалась. Тетина дверь была закрыта. За ней тихо звякнуло стекло: должно быть, она ставила чашку с водой. Я почувствовала себя нелепо, как будто мне опять было семнадцать и я поздно вернулась домой.

Таэрн не торопил. Я открыла свою дверь и впустила его.

В комнате было прохладно. Я прикрыла окно, поправила штору. Он остановился рядом с кроватью, ожидая, пока я повернусь.

— Лампу оставим? — спросил он.

— Да. Только убавь немного.

Он сделал, как я попросила. Я подошла и обняла его. Теперь мне было легче произнести то, что у двери едва получилось.

— Останься со мной.

— Останусь.

Эту ночь мы провели вместе. Иногда я еще смущалась и замолкала, не зная, как попросить о чем-то. Таэрн ждал, и слова все-таки находились.

Позже, уже засыпая, я нашла под одеялом его ладонь. Он повернулся ко мне, и я устроилась ближе. Заснула раньше, чем успела начать думать о завтрашнем утре.

Разбудили меня голоса во дворе. Под окном разгружали бочки, кто-то просил придержать ворота. Я лежала, слушала и не сразу вспомнила, какой сегодня день.

Потом повернулась. Таэрн спал рядом, отвернувшись к окну. На стуле висел его камзол, перчатки лежали поверх моего сложенного платья. Я осторожно высвободила руку и села, стараясь не разбудить его.

Платье я так и не забрала со стула. Некоторое время просто смотрела на Таэрна. Утром он казался моложе; разгладилась складка между бровями, которую я уже привыкла замечать. Мне захотелось коснуться его волос, но я удержалась. Пусть поспит.

Сама встала и натянула халат. На полу нашлась шпилька, хотя одну я вчера оставила на кухне. Я подняла ее, положила на стол и услышала:

— Ты давно проснулась?

— Только что. Сколько тебе еще можно спать?

Таэрн приподнялся, посмотрел на часы.

— Полчаса можно.

— Тогда спи.

— А ты?

Я улыбнулась.

— Я тоже могу. Но хочу умыться.

Он кивнул и снова опустился на подушку. Я набрала воды в таз, умылась, потом долго вытирала лицо, пряча улыбку в полотенце. Мне было непривычно видеть чужие вещи в своей комнате и знать, что я сама хотела, чтобы они здесь оказались.

Когда я обернулась, Таэрн уже не спал. Смотрел на меня.

— Что?

— Ничего. Иди сюда.

Я подошла к кровати, села рядом. Он взял меня за руку и поцеловал пальцы.

— Как ты?

Я знала, о чем он спрашивал. Посмотрела на наши руки и ответила:

— Хорошо. Только я пока не знаю, как себя вести.

— Я тоже не все знаю.

— Ты выглядишь так, будто знаешь.

Он усмехнулся.

— Я думаю, что надо было спросить, не занял ли я всю подушку. Но вопрос какой-то неподходящий.

Я засмеялась.

— Подушку не занял. У меня их две.

Он притянул меня ближе и поцеловал. Теперь я сразу обняла его за шею, без вчерашней долгой нерешительности. Потом отстранилась, потому что услышала внизу стук посуды.

— Тетя уже встала. Если хочешь позавтракать, пойдем. Иначе она опять решит, что я забыла поесть.

— Хочу.

Пока он одевался, я застегнула обычное рабочее платье и убрала волосы. Мы несколько раз оказались у одного стула, уступая друг другу место, пока я не забрала свои вещи на кровать. Таэрн посмотрел на свободную спинку и коротко рассмеялся.

— Так проще.

— Пойдем, завтрак остынет, — сказала я.

В кухне тетя нарезала хлеб. При виде нас она поправила очки и достала из шкафа еще одну чашку.

— Доброе утро. Садитесь. Масло на столе, яйца сейчас будут.

Таэрн поздоровался. Я налила ему чаю и села рядом. Несколько минут говорили только о хлебе: Тиада нашла лавку, где он был вкуснее, но продавец начинал печь слишком поздно. Она пыталась понять, можно ли заказать буханку с вечера.

— Я по пути спрошу, — сказала я.

— Не надо. Я сама зайду. У тебя свои дела.

Таэрн ел молча, потом спросил тетю о дороге из Ивея. Она рассказала про сломавшуюся на переправе телегу, из-за которой задержали все экипажи. Я эту историю уже слышала, но сидела и слушала снова. Мне нравилось, что они могли разговаривать без меня.

Тиада закончила раньше нас и вышла за водой. Я протянула Таэрну последний кусок хлеба.

— Когда увидимся?

Он отложил нож.

— Сегодня я вернусь поздно. Мы переносим крепления на следующем участке. Завтра после службы могу прийти, если ты хочешь.

— Хочу. Только я, наверное, буду еще работать.

— Могу подождать.

— Тогда приходи к половине седьмого. И не покупай ничего к ужину, у нас достаточно еды.

— Хорошо.

Я собиралась спросить, действительно ли он придет. Вопрос уже стоял в горле. Я вытерла крошки с ладони и потянулась за чашкой, давая себе время промолчать.

Таэрн посмотрел на меня, но ничего не спросил.

Мне хотелось попросить его зайти сегодня хотя бы ненадолго. Но я помнила, каким усталым он был после проверки у реки. Пусть хоть выспится.

Я убрала тарелки. Таэрн отнес свои к умывальнику, затем вернулся в прихожую за плащом. Я пошла проводить его.

Он коснулся моей щеки. Я поцеловала его сама, затем отступила, позволяя открыть дверь.

Хранитель под навесом поздоровался с ним. Таэрн ответил, остановился на минуту уточнить время смены и пошел по улице. Я стояла у порога, пока он не обернулся. Подняла руку и вернулась в дом.

Тетя поставила ведро возле умывальника. Посмотрела на меня, но я не стала ждать вопроса.

— Мне с ним хорошо.

— Я вижу.

Я пошла открывать мастерскую.

Нерис пришла к девяти. Осмотр занял несколько минут; ничего менять в ограничителе не потребовалось. Я спросила о Севрине и узнала, что та сегодня собиралась сама пройти до городской конторы по делам сына.

После обеда я сходила к ним. Взяла с собой чистую бумагу и рисунок крепления паруса, который обещала показать Элиану.

Он встретил меня у стола. Не в кровати, и уже это порадовало. На тетради лежал карандаш, рядом — несколько испорченных листов.

— У меня выходит так, будто он сейчас упадет, — сказал Элиан вместо приветствия.

Я посмотрела на корабль.

— Потому что ты наклонил мачту, а палубу оставил ровной. Вот здесь надо иначе.

Я показала на своем листе. Он придвинулся, попробовал повторить и попросил не придерживать бумагу: сам мог.

— Хорошо.

Я отняла руку. Он провел линию медленно, высунув кончик языка, потом потер запястье.

— Устал?

— Немного. Сейчас еще одну.

— Давай сначала посмотрим, что уже получилось.

Мы разложили рисунки. Он нашел в старом еще одну ошибку и долго объяснял мне, как исправит. Я слушала, иногда задавая вопросы. Когда пришла Севрина, он первым делом позвал ее посмотреть.

Она похвалила рисунок. Я собрала свои вещи, собираясь уходить, и она проводила меня до лестницы.

— Спасибо, что пришли. Он с утра вас ждал.

— Я обещала.

Севрина положила руку на перила. Выглядела она лучше, хотя поднималась все еще медленно.

— У вас много работы?

— Пока немного. Один заказ закончила. Надеюсь, появятся еще.

— Если кому-нибудь из знакомых понадобится мастер, я дам ваш адрес. Можно?

— Конечно.

Она кивнула. Я вышла на улицу и по дороге купила ниток для тетиной занавески. Дома она как раз ругалась, что не хватило совсем немного до края.

Вечером Таэрн не пришел. Я знала, что он не придет, и все же несколько раз выходила из мастерской, услышав разговор у калитки. Потом заставила себя убрать инструменты, поела вместе с тетей и легла раньше обычного.

На следующее утро в дверь постучала женщина из соседней улицы. Ей нужно было посмотреть домашний светильник: камень стал тускнеть, а новая зарядка почти не помогала. Она спрашивала, возьмусь ли я, и несколько раз повторила, что вещь хорошая, старая.

— Принесите, я посмотрю. Может быть, заряд уходит через поврежденное крепление. По одному описанию не скажу.

Она пообещала прийти завтра и записала, до какого часа я принимала заказы. Я осталась у двери еще на минуту, глядя, как она переходила улицу.

Мне хотелось, чтобы она вернулась.

День прошел спокойно. Я перебрала материал, из которого можно было сделать новые крепления, ответила на письмо старой заказчицы из Ивея. Тетя закончила занавески. Мы вместе повесили их, потом долго спорили, насколько широко оставлять окно открытым, чтобы не тянуло по ногам.

К вечеру я взялась за собственную настольную лампу. Ее откидная ножка разболталась еще в дороге. Работа была простая, но требовала терпения; к половине седьмого я все еще держала в пальцах маленький винт.

Таэрн появился в дверях, когда тот выскользнул и упал на стол.

— Вовремя? — спросил он.

— Очень. Только не двигайся.

Он замер. Я нашла винт у края, подняла и положила в блюдце.

— Теперь можно.

Таэрн подошел. Я встала ему навстречу и обняла прежде, чем успела подумать, что надо было сначала убрать инструменты. Он поцеловал меня и провел ладонью по спине.

— Я соскучилась, — сказала я.

— Я тоже.

Мне понравилось, что он ответил сразу.

— Дай мне еще десять минут. Я закончу и приду на кухню.

— Я могу посидеть здесь?

Я оглянулась на свободный стул и подвинула его ближе к столу.

— Можешь. Только ничего не перекладывай.

Он снял плащ, повесил у двери и сел. Я снова взяла винт. Таэрн спросил, чем отличаются лежавшие в коробке камни, и я показала ему два, похожих с виду, но совсем разных в работе.

Он слушал, пока я собирала лампу. Когда я затянула последнее крепление и поставила ее на стол, тетя позвала нас ужинать.

— Готова? — спросил Таэрн.

Я проверила, как держалась ножка, и закрыла ящик.

— Теперь готова.