Глава 12. Письмо Эстрана

Женщина пришла без светильника.

Я как раз освобождала для него место на столе: убрала лампу, которую починила накануне, подвинула коробку с креплениями. Услышав шаги, подняла голову и узнала вчерашнюю посетительницу.

— Доброе утро. Заходите.

Она осталась у порога. Перчатки держала в руках, и мне сразу не понравилось, как старательно она разглаживала на них пальцы.

— Я хотела предупредить. Мы пока не будем чинить.

— Нашли другого мастера?

— Нет. Просто решили подождать.

Я посмотрела на пустое место перед собой.

— Хорошо. Спасибо, что зашли.

Женщина кивнула, но не ушла. Я уже взялась за коробку, когда она спросила:

— Вы ведь из Вейрхольда?

— Я там жила.

— Мне вчера сказали. Уже после того, как я с вами поговорила.

Я поставила коробку на стол.

— И поэтому вы передумали?

Она отвела глаза.

— У меня дети. Мне неприятности ни к чему.

— С вашим светильником их не будет.

— Я не про светильник.

За ее спиной прошел человек с корзиной. Женщина посторонилась, хотя он направлялся в соседнюю лавку, и воспользовалась этим, чтобы закончить разговор.

— Извините. Я специально пришла сказать, чтобы вы не ждали.

Она ушла. Я постояла у стола, потом вернула коробку на прежнее место. Человек отказался от работы, ничего не зная о том, как я работала.

Тиада выглянула из кухни. Я пересказала разговор. Она вытерла руки о полотенце и подошла.

— Я утром за хлебом ходила. У пекарни читали какое-то обращение. Я не остановилась, думала, опять о пошлинах.

Я взяла накидку. Дежурный хранитель сказал, что листы появились на площади еще до открытия лавок. Один он уже отправил в службу.

— Мне можно посмотреть?

Он сходил к соседней двери и попросил лист у переплетчика. Тот вынес его сам. Поздоровался со мной, протянул бумагу, но привычного разговора не завел.

Вверху стояло полное имя Эстрана, ниже — его должность. Я узнала росчерк подписи.

Архимаг сообщал горожанам, что работы коронных хранителей нарушили установленный порядок защиты. Предупреждал о перебоях и снимал с себя ответственность за последствия вмешательства. Затем речь зашла о нас.

«Женщины моей семьи, введенные в заблуждение неполными сведениями, покинули Вейрхольд под влиянием лиц, заинтересованных в отстранении меня от управления источником».

Я прочла это вслух. Переплетчик переминался возле своей двери.

— Мы развелись, — сказала я. — Все трое. Это решение магистрата.

— Я понимаю.

— Здесь написано так, будто нас кто-то увез, пока он не смотрел.

Сосед взял у меня лист за угол, но я еще не отпустила.

— Зимой он помог, — сказал переплетчик. — У сестры дом у самого моста. Они тогда уже собирались уезжать. Я сам возил вещи.

— Я знаю, что помог.

— Вот я и говорю... Не знаю я, как у вас там было. А это видел.

Я разжала пальцы. Мне хотелось спросить про подставку, которую он недавно забрал, услышать, что клей нагревался как надо. Но после такого разговора вопрос прозвучал бы просьбой не отворачиваться от меня.

— Можно взять до обеда? — спросила я, показывая на бумагу.

— Берите. Мне она не нужна.

Он вернулся в лавку. Тетя ждала в мастерской. Я положила перед ней обращение и села к столу, хотя делать мне там было нечего.

Нерис пришла на осмотр и застала меня над раскрытой книгой заказов. Я уже дважды считала, на сколько хватит денег, если больше никто не придет. Вчерашние расчеты давали тот же ответ. До конца оплаченного срока было далеко, голодать нам не предстояло, но я никак не могла перестать считать.

Она проверила ограничитель, попросила не затягивать ворот: шнур натирал кожу. От нее я узнала, что Севрина тоже прочла обращение. После обеда я собралась навестить ее и вышла с сопровождавшим меня хранителем. До временного жилья Севрины можно было добраться верхней улицей. У поворота к реке нам пришлось остановиться: дорогу загородила телега с длинными ящиками.

За ней, у стены склада, собрались люди. Я увидела Олвена. Он стоял на лестнице, просунув руку в открытый кожух над воротами, а внизу помощник держал запасной камень в деревянной оправе.

— Назад от стены! — крикнул Олвен.

Хранитель рядом со мной сразу выставил руку. Из кожуха сыпанули искры. Олвен выдернул руку, прижал ее к груди и спустился, пропустив помощника к нижнему креплению.

На штукатурке осталась черная полоса. Я невольно посмотрела на соседние дома. Защитные огни над ними горели неровно. Один погас и больше не зажегся.

— Это та проверка? — спросила я.

— Сегодня здесь ничего не отключали, — ответил сопровождающий.

Он подвел меня к дверям лавки через дорогу, велел подождать там и окликнул ближайшего хранителя. Через несколько мгновений тот уже оттеснял людей от склада. Телегу развернули. Кто-то сердито закричал, что его не пустили к товару.

Я стояла у стены и старалась не мешать. Подошедшая женщина держала за руку маленькую девочку. Второй ребенок цеплялся за ее юбку. Она спросила меня, куда идти, и я вынуждена была ответить, что пока не знала.

— Что же они творят, — сказала женщина. — С утра предупреждали, а теперь вот.

Я поняла, какое предупреждение она имела в виду.

Олвен подошел, когда помощники закрыли кожух. На правую ладонь ему наложили повязку; пальцы он держал выпрямленными.

— Илвена? Вы почему здесь?

— Шла к Севрине. Нас остановили. Что случилось?

Он вытер лоб рукавом.

— Подача из замка упала. Мы успели подхватить соседние дома, а здесь крепление перегрелось при переключении. Теперь менять.

— Упала сама?

— Нет. Выход перекрыли со стороны замка. Наш дежурный там проверил. Остальные линии получают силу как прежде.

Он показал помощнику, какой ящик открыть, и снова повернулся ко мне.

— Сюда еще не довели отдельное питание. Пришлось снимать запас с другого участка.

— Значит, теперь там не будет защиты?

— Там еще работает обычная. Но запас нужен был для завтрашней установки. Придется привезти другой.

К нам подошел старший из хранителей с листом в руке. Олвен прочел, поморщился и передал бумагу ему обратно.

— Что там? — спросила я.

— Ответ из Вейрхольда. Подачу сократили по распоряжению архимага, чтобы, как он пишет, не допустить опасной нагрузки при наших работах.

— А предупредить?

Олвен посмотрел на черную полосу над воротами.

— Предупреждение мы получили сейчас.

Я смотрела на перевязанную руку Олвена. Эстран мог заставить хранителей потратить приготовленные камни, потом напечатать еще один лист о чужой неумелости. Люди увидели бы погасшие огни. Вряд ли многие стали бы выяснять, кто перекрыл подачу.

Женщина с детьми подошла ближе.

— Нам домой можно? У меня суп на печи.

Олвен спросил номер дома и велел хранителю проводить ее.

— Погасите печь и возьмите, что нужно на вечер. Верхний рынок открыт, там приготовили место. Пока проверяем дома у склада, лучше подождать наверху.

— Нас выселяют?

— На несколько часов выводим из этого ряда. Если придется задержаться дольше, вам скажут там. В соседних улицах пока готовятся, но уходить по одному не нужно.

Женщина поправила платок на голове девочки.

— А муж как нас найдет?

— У рынка запишут ваше имя и адрес. Здесь останется пост. Ему объяснят.

Она выдохнула, кивнула и потянула детей за собой. Мне хотелось помочь хотя бы с младшим, но их уже повел хранитель. Олвен вернулся к складу. Я пошла вверх по улице, держась ближе к ограде, чтобы пропустить еще одну телегу.

У площади служащие прибивали объявления. На них крупно указали место сбора, дорогу от нижних улиц и то, что брать с собой: документы, необходимые лекарства, теплую одежду. Для людей, которым трудно ходить, к мосту подавали экипажи. Мужчина возле меня спросил, можно ли забрать мать заранее. Ему показали, к кому обратиться.

Мне стало немного легче оттого, что на вопросы отвечали. Но когда за моей спиной сказали: «До этих проверок все работало», я прибавила шагу.

К Севрине я в тот день так и не дошла. Передала с хранителем, что зайду позже, и вернулась домой. Тиада встретила меня у калитки с таким же объявлением в руках. Наш дом в список не попал.

К вечеру принесли известие, что поврежденное крепление заменили. Людей пустили домой. Дополнительные камни доставили из городского хранилища, однако в нижнем квартале оставили посты на всю ночь.

Я закрыла мастерскую и поднялась к себе. На стуле лежало зеленое платье. Я собиралась убрать его утром и забыла.

Всего три дня назад я выбирала, какие серьги надеть на встречу. Сейчас долго стояла перед открытым шкафом, держа платье за плечи. Потом повесила его так, чтобы не помялось, и спустилась помогать тете с ужином.

Письмо Эстрана принесли следующим утром, после ухода Нерис. Посыльный службы попросил расписаться в получении: отправление из замка сперва доставили к хранителям.

На конверте стояла моя нынешняя фамилия. Эстран помнил ее, когда писал лично мне.

Я вскрыла письмо в мастерской. Тетя сидела напротив, разбирая старые крепления, которые мы вчера так и не убрали.

«Илвена, наше разногласие зашло слишком далеко».

Я дочитала до конца, не садясь.

Он предлагал вернуться в Вейрхольд к завершающей церемонии. Обещал предоставить мне прежнее содержание, отдельную мастерскую и право распорядиться ею по своему усмотрению. После обряда все имущественные разногласия должны были быть закрыты. Мои обвинения он называл следствием испуга, который готов был простить.

К письму прилагался второй лист.

«Подтверждаю, что до начала подготовки была извещена о характере обряда и возможных последствиях. Мое участие было и остается добровольным. Претензий к архимагу Эстрану Вейру в связи с проведением обряда не имею».

Внизу оставили место для подписи.

— Что он хочет? — спросила тетя.

Я протянула ей оба листа. Пока она читала, села и обнаружила, что так и не сняла накидку, в которой вышла за посыльным.

Тиада отложила письмо.

— Отнести магистрату?

— Да. Сейчас.

— Я пойду с тобой.

Я посмотрела на дверь, которую открыла для заказчиков час назад.

— Побудь здесь. Если кто-нибудь придет, скажи, что вернусь после обеда.

Она кивнула и подала мне перчатки.

До приемной Мериссы я добралась с дежурным хранителем. Секретарь узнал меня, взял письмо и, прочитав приложенный лист, сразу ушел за внутреннюю дверь. Через несколько минут меня позвали.

На столе Мериссы уже лежали обращение к горожанам и донесение со знакомым названием нижней улицы.

— Таэрну Орсу сообщили? — спросила она.

— Я пришла прямо сюда. Хотела показать вам обоим.

Мерисса попросила секретаря найти его в городской конторе. Мне налила воды и дождалась, пока я выпью.

— Вы собираетесь отвечать?

— Я хочу, чтобы он получил отказ. От вас. У меня нет желания опять с ним переписываться.

Она придвинула второй лист.

— Оригинал останется в деле, вам дадут заверенную копию.

— Он сможет закрыть дело, если я соглашусь?

— Нет. Но будет утверждать, что вы знали о риске и приняли его. А последствия назовет несчастным случаем.

Я посмотрела на свободное место внизу страницы. Эстран прислал мне готовые слова о том, что я знала. Нужно было только вписать имя.

— Он даже не написал, какие последствия, — сказала я.

— Поэтому я и сохраню письмо вместе с приложением.

Таэрн вошел через полчаса. На плаще у него высохли брызги грязи. Он поздоровался с Мериссой и остановился у стола.

Я подала ему письмо. Он прочел его стоя. Приложение просмотрел дважды, затем аккуратно положил обратно, совместив края.

— Севрине и Лиорель тоже? — спросил он.

— Послали узнать, — ответила Мерисса.

Таэрн сел рядом со мной. Мне хотелось взять его за руку, но я видела, как он сдерживал раздражение, и не знала, поможет ли прикосновение. Он сам коснулся моего локтя.

Мерисса достала чистый лист.

— Я сообщу, что предложение получено и приобщено к материалам. Отказ от участия в опасном обряде уже зафиксирован. Подтверждать его заново вы не обязаны.

— Добавьте, что я не соглашусь на встречу с ним без вас или другого представителя магистрата.

— Добавлю.

Она записала мою просьбу. Таэрн передал ей принесенные донесения и коротко рассказал о вчерашнем участке. Я уже слышала главное от Олвена, но теперь узнала, что до отключения хранители направили в замок время и порядок работ. Ответ о сокращении подачи пришел почти на час позже самого перебоя.

Мерисса сверила отметки.

— Это пойдет отдельно. Публичное обращение ответа на эти вопросы не заменяет.

Я получила копию письма и вышла в коридор. Таэрн остановился рядом с окном.

— У тебя есть еще немного времени? — спросил он. — Нам нужно поговорить.

Он заметил, как я насторожилась, и добавил:

— О моей работе. Вчера назначили дополнительную проверку. Завтра приедет наблюдатель из другого округа.

— Из-за обращения?

— Из-за него тоже. Эстран требует проверить, почему я поддержал ваши жалобы. И утверждает, что я пользуюсь службой в личных интересах.

— Ты сообщил о нас?

— Да. Мериссе и начальнику надзора. Что у нас отношения. Без подробностей.

Я кивнула. Таэрн прислонился плечом к стене. Вблизи я увидела, что у него покраснели веки.

— Меня не отстраняют, — сказал он. — Группой по-прежнему командую я. Но все решения по Вейрхольду будет проверять человек, который мне не подчиняется. План входа и работы у печатей мы утверждаем вместе.

— А если опять что-нибудь случится? Ты будешь ждать, пока он разрешит помочь?

— При непосредственной опасности действуем сразу. Потом объясняем. Это не изменилось.

— И у дома?

— Пост остается. Как и у Севрины с Лиорель. Это решение магистрата, проверка его не отменяет.

Он помолчал и добавил:

— Наблюдатель получит первые донесения. Они составлены задолго до того, как между нами что-то началось.

Мимо прошел секретарь с перевязанной стопкой бумаг. Мы посторонились. Я подождала, пока он скроется за дверью, и наконец взяла Таэрна за руку.

— Мне неприятно, что ему удалось добраться и до тебя.

— Мне тоже. Сегодня с утра объяснял, почему отказался снимать людей с нижних улиц. Хотя там еще вчера вывозили жильцов.

— Тебе велели их снять?

— Просили сократить посты, раз подача восстановлена. Я оставил до полной проверки. Теперь это тоже будут читать.

Он говорил без обычной уверенности, что сумеет уладить все достаточно быстро. Я сжала его ладонь.

— Ты сегодня ел?

Таэрн посмотрел на меня и чуть улыбнулся.

— Утром.

— Пойдем поедим. Мне тоже пора, а то тетя спросит, где я пропадала.

У него было меньше часа. Мы зашли в ближайшую лавку с горячей едой, взяли по миске похлебки и сели у двери. Я положила конверт в сумку и задвинула ее под стул.

За едой Таэрн рассказал, что Олвен обжег только ладонь и сегодня уже ругался, потому что ему мешала повязка. Потраченный запас заменили. На помощь прислали еще двух мастеров.

Перед уходом он наклонился поцеловать меня. Я на мгновение задержалась, заметив взгляд хозяина лавки, потом сама потянулась навстречу. Таэрн поправил на мне накидку и вышел. Я еще допивала воду, когда хозяин спросил, подать ли хлеба. По его лицу я не поняла, узнал он меня или просто смотрел на посетителей.

И не стала выяснять.

На следующий день я наконец навестила Севрину. Лиорель сидела у нее за столом, положив перед собой такое же письмо, как мое. Рядом лежало третье.

— Мастерскую тебе обещал? — спросила она.

— Да.

— А мне вернуть управление деньгами, которыми он больше не распоряжается. Очень щедро.

Она подвинула ко мне письмо. Я посмотрела только на подпись. Второй раз читать одни и те же слова не хотелось.

Из соседней комнаты донесся кашель. Севрина повернула голову, прислушалась, потом встала и прикрыла дверь.

— Элиан спит, — сказала она. — Устал после прогулки.

— Нерис была?

— Была. Сказала, что так бывает. Пусть отдохнет.

Она вернулась к столу. На завтра нам назначили встречу в городской конторе. Мерисса собиралась выслушать нас при представителях кварталов, зависевших от замка, и передать заверенные свидетельства для публикации. Каждой прислали выписку из прежних показаний. Я развернула свою: что обещали, что я подписала, когда узнала о настоящем назначении обряда.

— Надо сказать, что мы ушли сами, — произнесла я. — И про решение магистрата.

— Скажем, — ответила Лиорель.

Севрина медленно разгладила свой лист.

— Я знаю женщину, которая будет от нижнего квартала. Мы с ней собирали помощь зимой. Я тогда всех убеждала довериться Эстрану.

Лиорель подняла глаза.

— Ты знала про переделку?

— Нет. Но я говорила, что за него ручаюсь.

— Тогда это и скажите, — предложила я. — Вас ведь не попросят доказать, что вы всегда все понимали.

Севрина усмехнулась, не поднимая головы.

— Самой хотелось бы.

Мы прочли выписки вместе. Лиорель нашла ошибку в дате передачи счетов, сверила ее с распиской и написала исправление на полях.

Когда мы закончили, Севрина осталась сидеть за столом. Я уже надела накидку, но вернулась и спросила, зайти ли за ней утром.

— За мной пришлют экипаж.

— Я могу приехать раньше. Поедем вместе.

Она посмотрела на меня.

— Приезжайте. Я буду рада.

Утром я так и сделала. Лиорель вышла с нами. До конторы мы почти не разговаривали. Когда экипаж остановился, я подождала, пока Севрина соберется выйти.

В комнате поставили несколько рядов стульев. У окна сидели писцы, напротив — люди, которых я не знала. Только одну женщину узнала по голосу Севрина: они поздоровались еще у двери.

Таэрн стоял возле Мериссы. Рядом с ним был седой хранитель с дорожным футляром у ног. Магистрат представила его как независимого наблюдателя. Тот поклонился нам и сел за отдельный стол. На меня он смотрел внимательно, но не дольше, чем на остальных.

Мерисса предложила нам рассказать то, чему мы сами были свидетелями.

Севрина начала первой. Говорила негромко; один раз ее попросили повторить. Она рассказала о согласии на использование семейного источника, о болезни и о том, что разрешения расходовать ее собственную силу не давала.

— Но вы ведь долгие годы участвовали в его работе, — сказала знакомая ей женщина. — Вы сами рекомендовали нам расширить подключение.

— Да. Я верила, что он знает, что делает.

— А теперь считаете, что не знал?

Севрина сжала ручку сумки.

— Он знал. Я не знала, что он сделал с нашей связью. Вот в этом ошиблась.

Женщина поджала губы и посмотрела на Мериссу. Та указала на заключение осмотра. Писец подал ей копию.

Лиорель говорила быстрее. Назвала даты закупок, объяснила, какие счета передала хранителям, и показала расписку. Когда ее спросили, почему документы оказались у нее, чуть заметно усмехнулась.

— Потому что их оплачивали моими деньгами. Я сохраняла счета.

Она не стала рассказывать, сколько времени держала их у себя. Мерисса спросила об этом сама, и Лиорель ответила. Без попытки представить, будто с самого начала собиралась разоблачить мужа.

Когда Мерисса назвала меня, я отложила выписку.

— На свадьбе мне сказали, что кольцо открывает доступ к защите дома. Я согласилась на это. О том, что мое умение собираются использовать в другом устройстве, мне не сообщили. Когда я узнала, потребовала прекратить участие. Это было до отъезда из Вейрхольда.

Я показала на лежавшее перед магистратом письмо.

— Теперь меня просят подписать, что я знала обо всем заранее. Я этого не подпишу.

Мужчина в первом ряду наклонился вперед.

— Вы сами разбираетесь в таких устройствах?

— Я чиню защитные талисманы. Свою часть соединения понимаю. Проверять всю городскую сеть у меня нет ни знаний, ни права.

— Тогда на каком основании вы утверждаете, что архимаг подверг вас опасности?

Я рассказала о рисунке на кольце, который оказался частью общего соединения. О том, что увидела при осмотре и что после этого показали мне хранители. Там, где знала только с чужих слов, так и сказала. Мерисса указала, какими заключениями подтверждались мои слова.

Потом спросили о Таэрне.

— Вы поддерживаете с господином Орсом личные отношения?

Я услышала, как рядом перестала шуршать бумагами Лиорель.

— Да.

Я умолкла, хотя хотелось объяснить, как все было.

Мерисса положила перед наблюдателем первые донесения и решение о разводе.

— Даты проверяются отдельно. Ни одно заключение о переделке не составлено госпожой Таль или господином Орсом единолично. Подписи специалистов перед вами.

Седой хранитель подтвердил, что уже получил документы. Таэрн стоял у стены. Я посмотрела на него, и он едва заметно кивнул.

О защите кварталов отвечал Олвен, пришедший ближе к концу встречи. Я увидела чистую повязку на его ладони. Он предупредил, что люди пока должны быть готовы к выходу из домов, и ответил на вопросы о сроках.

Когда свидетельства записали, мы прочли их и подписали. Мерисса разрешила передать заверенные копии в городскую печать. Медицинские подробности и сведения о ребенке в публичный текст не включили.

За дверью знакомая Севрины остановилась возле нас.

— Мне трудно в это поверить, — сказала она.

Севрина поправила застежку на сумке.

— Мне тоже было трудно.

Женщина помолчала, затем простилась и ушла. Севрина проводила ее взглядом. Я не стала спрашивать, насколько близко они были знакомы.

Нас попросили задержаться. Остальные вышли, писцы собрали листы, и Олвен развернул на освободившемся столе план Вейрхольда.

Мерисса подала нам последний ответ Эстрана на требование остановить подготовку. Письмо получили этим утром. Он уведомлял надзор, что завершит обряд в назначенный срок с использованием сохраненных брачных знаков. Наше присутствие называл желательным.

Я прочла эту строку и передала лист Лиорель.

— То есть ждать нас он не собирается.

— Нет, — ответил Олвен. — У него есть все три оттиска. А на наружных приборах наши люди видят, что накопление продолжается. Прекращать он ничего не стал.

Таэрн подвинул ближе стул для Севрины. Она села, даже не пытаясь возразить.

— Нам нужен доступ до завершающей фазы, — сказал он. — Вход назначен на сороковой день, за два часа до рассвета. Резерв примут отдельно, до этого срока. Порядок действий сегодня утвержден магистратом и надзором.

Седой хранитель положил рядом подписанный лист.

— Я останусь с группой до окончания работ, — сказал он. — Уведомление о допуске уже отправлено в замок. Вскрывать действующее устройство раньше готовности отвода мы не будем.

— А если резерв не выдержит? — спросила я.

Олвен указал на отмеченные участки города.

— Тогда людей выведем заранее. Принимать решение будем по последней пробе, времени на оповещение хватит. Оставлять жилые улицы без защиты во время разрыва никто не собирается.

Я наклонилась над планом. Узнала двор, через который меня провели после свадьбы, лестницу. Дальнее крыло оставалось за краем листа; я уже собиралась поискать его и остановилась.

— Что нам нужно сделать до входа?

Олвен положил поверх плана лист с рисунками трех печатей. Объяснил, когда будет последняя короткая проба и что до нее нельзя пропускать осмотры. Лиорель спросила о разгрузочных затворах. Севрина — сколько времени придется стоять у своей печати. Я слушала ответы и записывала только то, что могла забыть.

На стене висел календарь. Я нашла сегодняшнее число, отсчитала пять дней и проверила еще раз.

Таэрн заметил.

— Пришлем за вами экипаж за четыре часа до рассвета. Отсюда поедем вместе.

Я перевернула лист, чтобы записать время. Рука устала, буквы выходили неровными. Пришлось положить перо и размять пальцы.

— Я буду готова, — сказала я.

Севрина попросила передать ей перо. Я подвинула его по столу и подождала, пока она запишет время на своей выписке.