Глава 13. Ночь перед возвращением

За два дня я трижды переделала список того, что нужно взять в замок. В первом оказалось столько лишнего, что Тиада спросила, собираюсь ли я остаться там жить. Во втором я забыла сменную пластину для зажима. Третий положила на край стола и решила больше не трогать до последней пробы.

Нерис приходила каждое утро. Ограничитель работал, хотя к вечеру я уставала быстрее обычного. Заказчица со светильником не вернулась. Я разобрала материалы, ответила еще на одно письмо из Ивея и каждый раз, услышав шаги у двери, поднимала голову.

Таэрн передавал новости через службу. Работы шли по плану. Мастера закончили установку, теперь проверяли, как держалась новая защита на всех улицах, зависевших от замка. Мне оставалось ждать приглашения.

На тридцать восьмой день я снова стояла у склада, над воротами которого чернела полоса от искр. Рядом с ней штукатурку уже сбили для ремонта. Олвен закончил говорить с дежурным и подошел к нам.

— Сейчас перекроют подачу из Вейрхольда, — сказал он.

Севрина сидела на принесенном для нее стуле. Лиорель стояла рядом, придерживая шляпу: с реки дуло сильнее, чем у нас на улице.

Я смотрела на защитный огонь над воротами, ожидая, что свет дрогнет, как в прошлый раз. Он горел ровно.

Хранитель у распределителя поднял руку. Олвен ответил ему и взглянул на часы.

— Уже?

— Уже, — сказал он. — Этот ряд получает силу от нас.

Я посмотрела дальше, на дома у поворота. Там тоже ничего не погасло. Женщина открыла ставни на втором этаже и вывесила полотенце. Из лавки вынесли пустые ящики, составили у стены. Хозяин склада разговаривал с возчиком, не обращая внимания на людей у ворот.

— А если Эстран снова перекроет выход? — спросила Севрина.

— Он сейчас перекрыт с нашей стороны. На эти дома это больше не повлияет.

Она выпрямилась на стуле.

Олвен прошел вдоль стены, проверил отметки на приборе и записал время. Повязка на ладони стала меньше, но перчатку на правую руку он пока не надевал. Когда я спросила, болела ли рука, он ответил, что хуже всего чесалась кожа под бинтом.

— Нерис запретила трогать. Теперь хожу мимо нее с таким видом, будто послушался.

— А вы послушались?

— Почти.

Он попросил помощника принести последние результаты с верхних улиц. Пока мы ждали, Лиорель сходила за водой. Я выпила кружку и прошла к ограде, откуда было видно мост. Огни продолжали гореть.

Посыльный вернулся с записями. Олвен сверил их со своими отметками, поговорил с наблюдателем и подошел к нам.

— Резерв выдержал, — сказал Олвен. — Все участки, которые мы должны отделить, проверены. Доклад об окончании испытаний я сегодня передам магистрату.

Лиорель поставила кружку на подоконник.

— Значит, можно?

— Можно готовить окончательное переключение. Завтра люди займут посты и проверят связь между участками. К вашему входу город будет на отдельной подаче.

Я оглянулась на ворота. После стольких разговоров, схем и записей мне хотелось увидеть что-то еще, такое, что можно было бы показать тете. Но передо мной стояли те же дома. Возчик все еще спорил с хозяином склада, и над ними горел обычный защитный огонь.

— Илвена, — позвала Лиорель. — Идем? Нас ждут в мастерской.

Я взяла Севрину под руку. Она оперлась ненадолго, только пока спускалась с высокого тротуара, потом пошла сама.

В мастерской хранителей столы расставили дальше друг от друга. Пробные печати лежали на отдельных подставках, возле второй закрепили рукоять затвора. Я узнала зажим, с которым работала у реки. Его положили у третьей печати вместе с двумя тонкими пластинами.

Настоящие брачные украшения оставались у магистрата. Здесь нам предстояло повторить движения на образцах, как в прошлый раз. Олвен попросил сначала пройти к своим местам и проверить, не мешала ли одежда.

Севрина задела рукавом подставку. Поправила манжету, попробовала еще раз. Пальцы у нее дрожали.

Я посмотрела на расстояние между столами.

— Можно мне сперва помочь Лиорель с затвором? А потом я вернусь к своему зажиму. Если заранее его поставить, много времени не понадобится.

Лиорель, уже взявшаяся за рукоять, повернулась.

— Зачем?

— Если он заест, вдвоем будет легче. Здесь все новое, а там мы не знаем, в каком состоянии крепление.

— И поэтому ты побежишь через всю комнату?

— Не через всю. Я посмотрела на план, там можно пройти вдоль стены.

Она отпустила рукоять.

— А у твоей печати кто останется?

— Я успею вернуться, пока...

— Ты не знаешь, сколько это займет.

Я почувствовала, что начинаю сердиться. Предлагала я вполне обычную помощь, а разговаривали со мной так, словно я собиралась дернуть за первое попавшееся соединение.

— Я умею освобождать заклинившие крепления.

— Знаю. А я умею поворачивать рукоять. И упражнялась не меньше тебя.

Лиорель посмотрела на меня без улыбки.

— Я тоже не хочу ошибиться. Но если начну ждать, что ты все сделаешь за меня, лучше не получится.

Я открыла рот и не сразу нашла, что ответить. Севрина подошла ближе.

— Илвена, я бы тоже хотела, чтобы вы стояли рядом. Мне было бы спокойнее. Только тогда вы не сможете работать на своем месте.

— Я не собиралась брать на себя все три печати.

— Но уже выбрала, откуда побежать ко второй, — сказала Лиорель.

Олвен дождался, пока мы замолчим, и подозвал помощника.

— Если понадобится поправить крепление, у Лиорель будет человек. Мы это предусмотрели. Ни саму печать, ни ее участие он заменить не сможет, зато с рукоятью поможет. Вам уходить от третьей нельзя.

Я посмотрела на зажим. Он лежал там, куда я должна была встать с самого начала.

— Хорошо. Я останусь у своей.

— И скажешь, если помощь понадобится тебе, — добавила Лиорель.

Мне хотелось возразить хотя бы на это. Вместо этого я подошла к столу, подняла зажим и проверила крепление пластин.

Мы начали после короткого сигнала Олвена. Севрина перекрыла подачу от пробного камня. Лиорель открыла затвор, пропуская небольшой запас в приготовленный отвод. Я дождалась, пока ослабнет натяжение между нитями, закрепила их и отделила ту, которая изображала личную связь Эстрана. Вторую направила к запасному камню.

На этот раз я не смотрела через плечо, как справлялась Лиорель. Услышала ее ответ и продолжила свое. После остановки опасного расхода каждая из нас коснулась своей пробной печати и произнесла формулу. Огни на подставках погасли по очереди.

Олвен проверил приборы. Нерис, наблюдавшая за нами у двери, попросила Севрину сесть, а меня — разжать пальцы. Я только тогда заметила, как крепко держала зажим.

— Еще раз? — спросила я.

— Не нужно, — ответил Олвен. — Все сделали. Дальше только устанете.

Я положила инструмент. Лиорель подошла за своей накидкой, висевшей возле моего стола.

— Ты обиделась?

— Немного.

Она кивнула.

— Я заметила.

— Но ты права. Я не успела бы вернуться, если бы пришлось разбирать крепление.

— Хорошо, что мы выяснили это здесь.

Лиорель застегнула накидку и пошла к Севрине. Я убрала зажим в футляр и последовала за ней.

После пробы Нерис поехала с нами в дом, где оставался Элиан. Я собиралась только проводить Севрину, но она попросила зайти.

Сын встретил ее у лестницы и сразу спросил, долго ли придется пробыть в замке. Севрина ответила, что поговорит с ним после осмотра. Он посмотрел на нас, потом вернулся к себе. Я услышала, как по полу передвинули стул.

Нерис закончила проверять ограничители. Севрина застегнула ворот и некоторое время сидела молча. Я подумала, что ей хочется отдохнуть, поднялась, но она придержала меня за рукав.

— Подождите.

Нерис закрыла свой футляр.

— Что с ним будет, если я не вернусь? — спросила Севрина.

Я снова села. За стеной Элиан что-то уронил и негромко выругался. Обычно мать сделала бы ему замечание. Сейчас даже не повернулась.

— Распоряжение Мериссы у меня есть, — продолжила она. — Из замка его никто не заберет, дом останется под охраной. Но кто будет с ним здесь?

— На время нашего отъезда придет городской лекарь, — сказала Нерис. — Я передала ему все записи. Он умеет работать с таким истощением и останется в нижней комнате.

— Я не только о лекаре.

Севрина сняла с запястья ленту от манжеты, скрутила, расправила. Я видела, как она старалась удержать руки на коленях.

Нерис пододвинула стул ближе.

— Ему стало лучше. Он ест, спит, может гулять. Устает еще быстро, рука иногда болит, но ухудшения я не вижу. На ночь я оставлю письменные назначения. Новых упражнений с даром не будет.

Севрина кивнула, слушая так внимательно, будто слышала это впервые.

— Если он проснется, ему нужен знакомый человек, — сказала я. — Я спрошу тетю. Она могла бы прийти сегодня, познакомиться с ним, а завтра остаться.

— У нее ведь свои дела.

— Поэтому я спрошу.

Севрина посмотрела на меня. Глаза у нее покраснели, но плакать она, кажется, не собиралась.

— Я утром думала, что не смогу пойти. Смотрела, как он ест, и придумывала, кому передать свой гребень. Потом вспомнила, что он уже у магистрата. И все равно ничего бы не изменил.

— Без вас мы не перекроем источник, — сказала я.

— Знаю. И дома я от этого не спрячусь.

Она встала, подошла к окну и приоткрыла створку. В комнате было душно. Со двора донесся голос дежурного, спрашивавшего, куда поставить привезенные дрова.

— Я пойду, — сказала Севрина. — Мне только нужно знать, что он не будет ждать один.

Дома я застала тетю за починкой застежки на своей сумке. Она собиралась к сапожнику забрать башмаки и уже надела накидку. Выслушала меня стоя, с иглой в руке.

— Конечно, останусь. Когда идти?

— Завтра к вечеру. Но Севрина хотела бы познакомить вас сегодня, чтобы для Элиана ты не была совсем чужой.

— Тогда сейчас заберем башмаки и пойдем.

Она вдела иглу в лоскут, убрала шитье и попросила меня застегнуть сумку. Я взялась за застежку, которую она только что починила, и несколько раз не попала в отверстие.

Тетя забрала сумку, спросила, ела ли я, и сняла накидку, не дожидаясь ответа. Отрезала мне пирога, налила воды и села напротив. Я поела, не замечая вкуса, потом подняла голову. Тетя смотрела на меня.

— Что?

— Ничего. Хотела побыть с тобой.

Я отложила вилку. Тиада подвинула тарелку обратно.

— Доешь. Потом посидим.

К Севрине мы пришли ближе к вечеру. Элиан встал, когда тетя вошла в комнату. Она поздоровалась с ним, назвала себя и спросила, куда можно положить сумку.

— На стул. Только на этот нельзя, он качается.

— Хорошо, что предупредил.

Она выбрала другой. Севрина предложила чай, но Элиан не сел. Стоял возле окна, глядя на материнскую накидку, оставленную на спинке кресла.

— Вы опять уходите?

— Сегодня нет, — ответила Севрина. — Посиди с нами. Я обещала рассказать.

Он придвинул стул. Сначала сел на самый край, потом устроился глубже, подтянув ногу под сиденье. Нерис, работавшая за столом в углу, отложила перо.

Севрина объяснила, что послезавтра до рассвета им с нами предстояло вернуться в замок. Хранители уже приготовили все, чтобы остановить устройство. Для этого требовалось участие каждой из нас.

— Без тебя нельзя? — спросил Элиан.

— Нельзя. Мой знак открывает источник, и закрыть его должна я.

Он посмотрел на Нерис.

— А если ей опять станет плохо?

— Я буду поблизости, — ответила она. — С собой у меня будет все необходимое. Здесь с тобой останется другой лекарь. Вы познакомитесь завтра.

Элиан опустил голову. Некоторое время водил носком по ножке стула, потом спросил:

— Отец знает, что вы придете?

— Знает, — сказала Севрина.

— Он разозлится.

— Возможно.

— И велит тебе остаться.

Севрина передвинула стул ближе к нему.

— Я поеду с хранителями. Они будут рядом все время. Я больше не стану жить в замке, Элиан.

Он посмотрел на нее, потом на меня. Я сидела тихо, не зная, хотел ли он, чтобы я что-нибудь сказала.

— Ты боишься? — спросил он мать.

— Да.

Элиан нахмурился. Она протянула руку и пригладила ему волосы возле виска. Он терпел несколько мгновений, потом отвел голову, но ее руку не оттолкнул.

— Мне нужно это сделать, чтобы перестать болеть, — сказала Севрина. — И вернуться сюда. К тебе.

Он долго молчал.

— Меня разбудят, когда ты приедешь?

— Если буду в состоянии подняться к тебе, разбужу сама. А если Нерис велит мне сначала лечь, тебя приведут ко мне.

Он кивнул и наконец посмотрел на тетю.

— Вы будете здесь ночью?

— Буду. Мне приготовят комнату рядом с твоей. Можно постучать, если что-нибудь понадобится.

— Я ночью обычно сплю.

— Я тоже. Значит, договоримся.

Элиан почти улыбнулся. Тетя попросила показать, где набирали воду. Он поднялся и повел ее к двери, объясняя, что нижний кувшин лучше не брать: у него треснула ручка.

Севрина смотрела им вслед. Когда они вышли, закрыла лицо ладонями. Я положила руку ей на плечо и не стала убирать, пока она сама не выпрямилась.

Мы побыли еще немного. Нерис рассказала Тиаде, где оставит назначения и как позвать лекаря. Элиан вернулся к рисунку корабля, но дверь больше не закрыл. Перед уходом тетя заглянула к нему попрощаться. Он спросил, к ужину ли она придет завтра.

— К ужину, — пообещала она.

Лиорель ждала меня внизу. На столике возле лестницы лежал сложенный план. Она показала тете свободное кресло, а меня попросила задержаться на несколько минут.

— Еще один вход, — сказала она, разворачивая лист. — Со стороны разгрузочного двора. Там удобнее пройти к нижней галерее.

Я наклонилась посмотреть. На плане служебный ход казался узкой щелью между стенами.

— Откуда ты его знаешь?

— Мы вносили через него ящики с камнем. Я несколько раз сама принимала поставки с рудника. Хотела убедиться, за что плачу.

Она провела пальцем от двора к лестнице.

— Здесь есть выход к нижней двери. Не придется идти через жилые комнаты и длинный переход.

— Хранители знают?

— Знают. Я утром отдала копию Олвену. Завтра проверят, не заставлен ли ход, кто стоит у двери и где придется оставить людей. Мне сказали уточнить вот этот поворот.

Она показала место, где две линии сходились под острым углом.

— Только не думай, что мы незаметно проскользнем внутрь. Там обычный пост. Принимать решение о входе будет Таэрн.

Я рассмотрела лестницу. Лиорель внесла поправку, затем сложила лист так, чтобы не смазать еще влажную пометку.

— Я могла бы сама показать им, — сказала она. — Но до общего входа мне велели не приближаться к замку.

— И хорошо.

Она усмехнулась.

— Только что сама собиралась помогать у всех печатей.

— Я уже поняла.

Лиорель убрала план в конверт. Я ждала, думала, что она попросит передать его, но она задержала руку на клапане.

— Я после всего этого хочу поехать к своим управляющим. Посмотреть, что осталось от дел, которыми я будто бы занималась все эти годы.

— Думаешь, тебя там не ждут?

— Не знаю. В письмах все очень вежливы. Когда приезжаешь сама, обычно узнаешь гораздо больше.

Она посмотрела на меня.

— И еще. Я понимаю, что ты не забыла, как мы встретили тебя в замке.

Я промолчала. У лестницы прошел слуга, спросил, убрать ли пустые чашки. Лиорель кивнула и подождала, пока он отойдет.

— Не хочу делать вид, будто мы все время были друг за друга, — сказала она. — Я тогда злилась на тебя. Ты еще только приехала, а я уже решила, что с тобой будет больше хлопот, чем с Севриной.

— Ты и сейчас иногда разговариваешь так, будто я мешаю.

Она удивилась, затем отвела взгляд.

— Иногда ты мешаешь. Как сегодня.

— Сегодня я понимаю, за что. Тогда не понимала.

Лиорель потерла большим пальцем угол конверта.

— Тогда было не за что. Прости.

Мне хотелось ответить быстро, чтобы закончить неловкий разговор. Но я вспомнила дальнее крыло, первые дни, когда боялась лишний раз выйти к общему столу.

— Я рада, что мы вышли оттуда вместе, — сказала я. — И что ты сегодня спорила со мной. А остальное... Наверное, мне нужно время.

— Да, — ответила она. — Я понимаю.

Лиорель сама отнесла конверт дежурному, а я подошла к тете и помогла ей подняться из слишком низкого кресла. На улице она спросила, закончилась ли последняя проба. Я рассказала, как меня остановили у чужого стола.

Тетя выслушала и кивнула.

— Вот и хорошо.

— Ты даже не удивилась.

— А чему удивляться? Ты и дома порой берешься за три работы сразу. Только дома я могу сказать, чтобы ты отложила две до завтра.

Я взяла ее под руку. Мы пошли медленнее: тетя надела починенные башмаки, и жесткий задник тер ей пятку.

На следующий день Нерис пришла раньше обычного. Проверила ограничитель, велела поесть перед выездом и напомнила, что в городской конторе еще раз осмотрит нас всех. Экипаж должен был прийти за четыре часа до рассвета. Я поставила часы так, чтобы видеть циферблат с кровати, хотя знала, что дежурный все равно разбудит меня.

К полудню принесли записку от Таэрна. Служебный ход проверили до нижней двери: пройти можно было, лишние ящики убрали. Внутреннюю дверь пока не открывали. Маршрут согласовали с наблюдателем, посты распределили. Через разгрузочный двор пойдет официальная группа с распоряжением магистрата.

Я прочла записку тете. Она спросила только, далеко ли потом идти до наших печатей. Я показала на своей копии плана. Тиада долго смотрела на место, отмеченное для меня, затем сложила лист и вернула.

— Только делай, как условились, — сказала она.

— Сделаю.

Она уехала к Севрине до ужина. В сумку положила сменную рубашку, очки и шитье. Я помогла вынести вещи, а потом стояла у калитки, пока экипаж разворачивался. Тетя отодвинула занавеску и махнула мне рукой.

В доме сразу стало непривычно тихо. Я поднялась закрыть окно в тетиной комнате. На спинке стула лежала теплая накидка, которую она привезла из Ивея. Я вышла, оставив дверь открытой.

Таэрн пришел к вечеру. Я услышала его голос у ворот и спустилась. Он снял плащ, повесил его на привычный крючок и некоторое время смотрел на меня.

— Как ты?

— Сегодня все это спрашивают. Уже не знаю, что отвечать.

— Можешь ничего не отвечать.

Я подошла ближе и уткнулась лбом ему в плечо. Он обнял меня. Я провела ладонью по его спине и закрыла глаза.

— У тебя есть время? — спросила я.

— До восьми. Потом вернусь в службу и попробую поспать перед выездом.

— Тогда пойдем на кухню. Я приготовила ужин.

Я разогрела мясо с овощами. Таэрн нарезал хлеб. Мы сели рядом, и первые несколько минут я почти не разговаривала. Мне хотелось запомнить, как он отодвигал чашку, чтобы не задеть локтем, как наклонялся над тарелкой. Потом я поймала себя на этом и заставила доесть.

— Мне не нравится, как ты молчишь, — сказал он.

— Я думаю о завтрашнем дне.

— Я тоже.

Он положил нож и посмотрел на меня. Я потянулась к нему через край стола, коснулась его руки.

— Ты будешь все время в той же комнате?

— Пока вы работаете у печатей — да. Если придется задержаться у входа, с вами пойдут другие хранители. Я вас догоню.

— Я хочу знать, где ты.

— Будешь знать. Олвен останется с вами. Мы условились передавать друг другу все изменения.

Я кивнула. Таэрн повернул руку и сжал мои пальцы.

— Чего ты боишься? — спросила я.

Он не ответил сразу. Посмотрел в окно, где уже темнело, затем вернулся взглядом ко мне.

— Что придется выбирать, куда успеть первым. И что ты решишь помочь там, где я тебя не жду.

— Лиорель рассказала?

— Олвен. Он передал, что на пробе вы договорились.

Я вздохнула.

— Договорились. Я буду у третьей печати. Если что-то изменится, скажу тебе или тому, кто окажется рядом. Сама придумывать другой способ не стану.

Таэрн кивнул, но пальцы не разжал.

— Я понимаю, что ты умеешь работать. Просто очень хочу вывести тебя оттуда.

Я посмотрела на его руку. На костяшке была старая царапина, которую я заметила еще во время ужина в харчевне. Тогда мне хотелось взять его за руку, и я не знала, как это сделать, чтобы не показаться навязчивой.

— Я тебя люблю, — сказала я.

Он поднял глаза.

Я уже собиралась добавить что-нибудь, объяснить, почему говорю об этом сейчас. Но он придвинулся, обнял меня и тихо ответил:

— Я тоже тебя люблю.

Я повернулась к нему. Поцеловать сразу не получилось: я улыбалась, и он тоже. Таэрн коснулся губами моего виска, потом щеки. Я обняла его за шею и наконец поцеловала.

Он отстранился совсем немного.

— Давно хотела сказать?

— Сама не знаю. Вчера собиралась, если бы увиделись. Потом подумала, что надо как-нибудь иначе. В другой день.

— Я тоже все откладывал.

— Почему?

Он провел пальцами по моей щеке.

— Думал, рано. А потом ты сказала, что соскучилась, и я весь вечер ходил довольный. На следующий день опять не сказал.

Я рассмеялась. Вспомнила, как он сидел в мастерской и слушал мои объяснения о камнях, пока я собирала лампу. Мне тогда казалось, что он просто давал мне спокойно закончить работу.

— Ты можешь говорить мне такое, — сказала я. — Я хочу слышать.

— Люблю тебя.

Я прижалась к нему. Некоторое время мы так и сидели на кухне, тесно, на двух придвинутых стульях. У меня затекла нога, пришлось пошевелиться. Таэрн отпустил меня, и я встала убрать посуду.

Он поднялся следом. Пока мы убирали со стола, я отрезала хлеба на утро и завернула отдельно, чтобы не забыть поесть перед отъездом.

— Я хочу сходить с тобой потанцевать, — сказала я.

Таэрн обернулся от умывальника.

— Сходим.

— Ты выберешь место? Я здесь ничего не знаю.

— Выберу. Только сначала надо будет выспаться.

— И купить мне другие туфли. В тех, которые надевала в прошлый раз, я к середине вечера уже никуда не пойду.

Он улыбнулся.

— Помню. Я тогда предлагал экипаж и боялся, что ты решишь, будто мне надоело гулять.

— А я старалась не хромать.

Я села на край стола. Таэрн остановился рядом, положив ладони по обе стороны от меня. Теперь мы были почти одного роста. Я убрала прядь, упавшую ему на лоб, и коснулась шрама над бровью.

Мне хотелось, чтобы до утра было еще много времени. Чтобы он мог остаться и нам не пришлось смотреть на часы. Но, когда стрелка подошла к восьми, я сама напомнила ему.

— Тебе пора.

— Еще несколько минут есть.

Я покачала головой и обняла его крепче. Потом отпустила.

В прихожей он долго не мог найти вторую перчатку. Она оказалась в рукаве плаща; я достала ее и подала ему. Таэрн надел перчатки, проверил застежку у горла и снова повернулся ко мне.

— До утра.

— До утра.

Мы поцеловались. Я проводила его до калитки и постояла возле дежурного, пока он уходил по улице. Потом вернулась в дом.

Я поднялась к себе. Рабочий футляр лежал на столе: принесла его еще днем, чтобы собрать перед сном. На крышке осталась царапина возле защелки. С этим футляром я приехала на свадьбу, уверенная, что скоро буду раскладывать инструменты в обещанной мастерской.

Я села, развернула список и достала зажим. Проверила ход, провела пальцем по краям пластин. Запасная встала в предназначенное для нее углубление. Тонкие щипцы я переложила ближе к правой руке: так было удобнее доставать их, не глядя.

Потом убрала лишнее. Для работы у третьей печати мне не требовалось все, чем я пользовалась в мастерской. Я оставила на столе моток толстой нити, отложила второй тяжелый держатель и сверила остальное со списком Олвена.

Руки пока не дрожали. Я положила на стул рабочее платье, которое выбрала на утро, а рядом поставила мягкие башмаки. Часы стояли у кровати. Нужное время я помнила, но все же еще раз посмотрела в запись.

Внизу дежурный кашлянул и передвинул стул под навесом. Я подошла к окну, сказала, что закончу через несколько минут и лягу. Он пожелал мне доброй ночи.

Я вернулась к столу, закрыла крышку футляра и проверила обе защелки. Потом поставила его у двери ручкой наружу, чтобы утром сразу взять.