Глава 14. Третья печать

Дверь не запиралась. Я потянула ее на себя, повернула ключ, попробовала еще раз. Хранитель, ждавший у калитки, подошел и приподнял створку за ручку.

— Теперь.

Замок щелкнул. Я убрала ключ в карман и взяла футляр.

До рассвета оставалось четыре часа. На улице почти никого не было. Возле экипажа стоял второй хранитель; он открыл дверцу, подождал, пока я сяду, и помог поставить футляр на пол. Я подтянула его ближе к ногам.

В городской конторе нас уже ждали. Севрина сидела у стены, Лиорель застегивала пояс поверх дорожного платья.

— Элиан спит? — спросила я.

— Спит. Тиада осталась у него. Она сказала, чтобы вы поели.

— Я поела.

Лиорель подала мне воду. Я сделала несколько глотков.

Нерис осмотрела нас по очереди. Мой ограничитель оставила под платьем, только поправила шнур, чтобы пластина лежала ровно. Я смотрела на ее руки и старалась дышать спокойнее.

— Болит что-нибудь?

— Нет.

— Если заболит, сразу скажите Олвену. Терпеть молча не нужно.

Я кивнула. Она застегнула ворот и перешла к Лиорель.

Таэрн и наблюдатель принесли последнее донесение. Олвен прочел и передал дальше.

— Все нужные участки на отдельной подаче. Городской пост подтвердил. Принимать запас готовы.

— Выходим, — сказал Таэрн.

Он взял футляр, пока я надевала накидку. Возвращая, задержал мою руку в своей. Мы посмотрели друг на друга и пошли к экипажу.

По дороге в замок Лиорель сидела напротив меня. На каждом повороте придерживала Севрину за локоть, потом отпускала, словно боялась, что та рассердится на лишнюю заботу. Севрина не возражала. Один раз попросила отодвинуть занавеску.

За окном проплыли последние дома. Я успела увидеть защитный огонь над крышей и человека возле уличного распределителя. Он стоял в круге света, придерживая раскрытый журнал. Потом дорога пошла вверх, и город скрылся.

К разгрузочному двору мы подъехали в назначенное время, за два часа до рассвета.

Стражник у ворот узнал Таэрна. Взял предъявленное распоряжение, поднес ближе к фонарю. Пока читал, из караулки вышел другой, в расстегнутом камзоле.

— Без приказа архимага не открывать, — сказал он.

Первый дочитал лист, посмотрел на седого хранителя и отодвинул засов. Второй стражник отступил в караулку. Я дождалась, пока он скроется за дверью, и вышла из экипажа.

Во дворе пахло мокрой соломой. У стены стояла пустая телега, возле нее лежали два обломка доски. Лиорель сразу повернула к низкому входу справа, но остановилась, пропуская хранителей вперед.

— Здесь, — сказала она.

Ход оказался шире, чем выглядел на плане. По нему действительно можно было проносить ящики. У поворота на полу остались светлые следы от недавно убранного груза. Мы прошли мимо них и спустились к нижней галерее.

У двери нас ждали трое. Старший держал руку на рукояти меча.

Таэрн остановился перед ним.

— Откройте дверь.

— Архимаг занят. Вам придется подождать.

Наблюдатель развернул распоряжение, но стражник даже не взглянул на него.

— Я знаю, что там написано. У меня приказ хозяина.

Олвен посмотрел на часы.

— Последний раз, — сказал Таэрн. — Отойдите.

Стражник вытащил меч. Все произошло сразу: ближайший хранитель шагнул вперед, Таэрн отвел удар, и нас оттеснили к стене. Я прижала футляр к животу. Севрина зацепилась каблуком за край плиты, Лиорель удержала ее.

Раздался короткий металлический звон. Один из людей у двери отступил и поднял пустые руки. Второй бросился к засову, пытаясь прижать его, но хранитель ударил его плечом и повалил на пол.

Старшего Таэрн удерживал лицом к стене. Меч лежал у его ног.

— Ключ, — потребовал он.

Стражник тяжело дышал и молчал. Ключ нашел наблюдатель, сняв с его пояса связку.

Когда дверь открыли, я увидела кровь на губе одного из хранителей. Он провел по ней рукавом и остался у входа с еще двумя людьми.

— Проходите, — сказал Таэрн нам.

Я пошла вслед за Олвеном. Внутри было тепло, почти жарко. От одежды сразу стало душно, но снять накидку я не успела.

Накопитель занимал дальнюю часть внешнего зала. За решетчатым ограждением тянулись широкие металлические ободы, уходившие в каменный пол. Между ними виднелся тусклый свет. Я слышала ровный низкий гул и чувствовала его подошвами.

Олвен свернул к боковому столу. Его помощники открыли привезенные футляры. Один принялся закреплять подготовленный отвод, другой пошел к разгрузочной панели с ключом, который Лиорель передала службе еще до нашего отъезда из замка. Нерис с помощником осталась у входа во внешний зал.

Мы прошли за ограждение. Три печати находились там, где были отмечены на плане: первая у стены возле входа источника, вторая у затворов, третья дальше, у распределителя. Здесь расстояние между ними казалось гораздо больше, чем в мастерской.

Эстран стоял у собственного пульта.

Он был одет так, словно ждал служебного визита: темный камзол, застегнутый ворот, волосы убраны. На мгновение мне показалось, что сейчас он спросит, почему я явилась без приглашения, и мне снова придется оправдываться.

Он посмотрел на меня, затем на Таэрна.

— Уведите людей. Вы уже нарушили подачу в город.

— Город переведен на резерв, — ответил Олвен, не отрываясь от крепления. — Остановите подготовку и отойдите от пульта.

На стене за Эстраном несколько отметок светились отдельно от остальных. Он взглянул на них. Потом положил ладонь на край пульта.

Гул стал выше.

Под платьем нагрелась пластина. Я невольно прижала к ней ладонь и сразу убрала руку.

— Он ускоряет, — сказал Олвен. — К печатям. Сейчас.

Таэрн шагнул к Эстрану. Между ними вспыхнула тонкая светлая полоса. Он остановился, выставив руку, и велел нам держаться ближе к стене.

Я дошла до своего места. Поставила футляр на низкую тумбу, раскрыла обе защелки. Накидка мешала локтю. Я стянула ее и бросила на пол, потом достала зажим.

Передо мной лежала пластина с рисунком, который я помнила по свадебному кольцу. Та же маленькая дуга, тот же излом у края. Только здесь от нее уходили два сцепленных потока. Один был связан с накопителем, второй тянулся к пульту Эстрана.

Я еще не касалась их, но уже чувствовала, как трудно будет развести.

— Илвена.

Я подняла голову. Эстран смотрел прямо на меня. За светлой преградой перед ним стояли Таэрн и двое хранителей.

— Я отдам тебе тот дом, — сказал он. — Сегодня. С мастерской, как обещал. Отойди от печати.

Я вынула тонкие щипцы.

— Я пришла снять свой знак.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

Я установила зажим на край пластины. Нижняя опора не сразу попала в паз. Пришлось наклониться и посмотреть, а не пытаться затянуть вслепую.

— Когда разрушишь соединение, пострадают люди, — продолжил Эстран. — Хранители уйдут, а отвечать придется тебе.

— Илвена, отвод закреплен, — сказал Олвен слева от меня.

Я повернулась к нему. Он проверил крепление еще раз и поднял руку, подавая знак Севрине.

— Начинаем.

Севрина положила ладонь на первую печать. Я видела ее сбоку: наклоненную голову, напряженную шею над воротом платья. Она прижала подвижную часть, медленно довела ее до нижнего упора и замерла.

Свет в широкой полосе, шедшей от стены, начал слабеть.

Эстран резко повернулся.

— Севрина, убери руку.

Она не ответила. Пальцы побелели от нажима.

— Закрыто, — сказал Олвен. — Держится. Лиорель.

Лиорель взялась за рукоять. Та прошла совсем немного и остановилась. Я невольно подалась вперед, но вспомнила расставленные в мастерской столы и осталась у своего.

Помощник Олвена присел возле панели. Подвел под крепление опору, поправил ее и кивнул Лиорель. Она перехватилась, на этот раз ниже, и повернула рукоять обеими руками.

В глубине накопителя стукнуло. По открывшемуся пути прошел свет, настолько яркий, что я на мгновение перестала различать края своей пластины.

— Не закрывай! — крикнул помощник.

— Я держу!

Лиорель стояла широко расставив ноги, прижав локоть к боку. Севрина смотрела на нее от первой печати.

Я подхватила тонкими щипцами боковую нить. Сила еще уходила по ней к Эстрану: под металлом чувствовалось ровное натяжение, тянувшее руку вправо. Я закрепила щипцы в зажиме, чтобы не удерживать нагрузку пальцами, и ввела первую пластину между сцепленными участками.

Край вошел плохо. В пробном устройстве соединение было слабее; здесь оно прогрелось, и светлые линии почти сливались. Я остановилась, поправила угол и попробовала снова.

— Илвена, как у тебя? — спросил Олвен.

— Развожу. Пока не добавляйте.

Он передал помощнику подождать и остался у крепления отвода.

За спиной что-то ударило о решетку. Я вздрогнула, задела локтем футляр, но щипцы остались в зажиме.

— Работайте, — услышала я голос Таэрна.

Я подняла голову. Он отступил на шаг, удерживая перед собой светлую преграду. Рядом с ним хранитель опирался плечом о стойку. Эстран стоял у пульта, и от его руки к преграде тянулась яркая полоса. Я успела увидеть, как она ударила еще раз, прежде чем снова наклонилась к печати.

Я различила нужный край. Подвинула пластину глубже и медленно развернула боковую нить. Натяжение изменилось. Меня больше не тянуло вправо, зато стало давить вниз, на запястье.

Я оперла предплечье о край тумбы. Свободной рукой взяла вторую пластину, удержала разрыв и перевела основной поток к подготовленному пазу. На пробе это движение заняло несколько мгновений. Сейчас я успела вспотеть, прежде чем конец лег на место.

— Есть, — сказала я. — Принимайте.

Олвен повернул крепление. Свет прошел через новый стык, сначала узкой полосой, потом шире. Я чувствовала, как запас уходил мимо отделенной связи Эстрана. Наконец это получилось.

Эстран оторвал ладонь от пульта.

Преграда перед Таэрном погасла. Эстран шагнул к нам, и хранители двинулись ему навстречу. Я увидела, как натянулся ворот на его шее, как потемнела кожа над ключицами. Плечи стали шире. Ткань камзола разошлась у спины.

— К стене! — крикнул Таэрн человеку слева.

Крыло развернулось не полностью. Бронзовая перепонка задела ограждение, костяной край ударил в низкий поперечный свод. На пол посыпалась каменная крошка. Эстран пригнулся, пытаясь освободиться, и от этого стал ближе к третьей печати.

Я отступила бы, если бы не зажим.

Таэрн встал между нами. На его шее и кистях проступила темная синева чешуи. Он перехватил руку Эстрана, другой хранитель ударил в согнутое крыло, оттесняя его к пульту.

Я слышала тяжелое дыхание, скрежет по камню. Видела их совсем близко, но не могла понять, кто кого удерживал. Потом Эстран рванулся вперед, и острый коготь прошел по левому плечу Таэрна.

На темном рукаве появилась мокрая полоса.

Таэрн качнулся. Я уже открыла рот, собираясь позвать его, когда зажим дернуло так сильно, что болт ударил меня по пальцам правой руки.

Связь Эстрана снова тянулась к основному потоку.

— Он стягивает обратно! — крикнула я.

Олвен шагнул ко мне, прижал основание зажима здоровой рукой. Я подвела пластину под сблизившиеся нити. Край нагрелся и выгнулся. Еще немного, и удерживать промежуток стало бы нечем.

— Запасная в футляре. Слева.

Олвен достал пластину и положил возле моей руки.

Мне хотелось посмотреть на Таэрна. Я слышала его голос, но не разбирала слов. Если он говорил, значит, был в сознании. Я повторила это себе и взяла запасную пластину.

Установить ее сразу не получилось. Пальцы плохо слушались после удара. Я уперлась локтем, дождалась, пока прекратится дрожь в кисти, и подвела новый край рядом с выгнувшимся. Только потом сняла поврежденную пластину.

Нити разошлись.

— Держу, — сказала я.

Олвен проверил крепление и отпустил основание. Поток по-прежнему уходил в отвод. Я следила за ним, не позволяя себе повернуть голову.

За спиной Лиорель выругалась. Из ее панели вырвался короткий треск. Помощник вскрикнул, но она не выпустила рукоять.

— У нас идет! — крикнула она. — Олвен, у нас идет, не закрывайте!

Он ответил, что видел. Нагнулся к прибору возле моей тумбы. По его лицу я не поняла, сколько нам оставалось ждать.

Пластина под платьем жгла кожу. Мне стало трудно дышать: казалось, я слишком туго застегнула ворот. Я сглотнула и постаралась опустить плечи. Ослабить зажим было нельзя.

— Мне больно, — сказала я. — Под ограничителем.

— Сколько уже?

— Только что стало сильнее.

Олвен посмотрел на прибор, затем на меня.

— Расход падает. Еще немного. Если не можешь держать, скажи.

Я могла. От пальцев до локтя все ныло, но держатель принимал нагрузку, и мне оставалось следить за краем. Я сосредоточилась на тонком промежутке между линиями. Он должен был остаться открытым, пока запас не перестанет тянуть силу через наши знаки.

Севрина позвала Олвена. Он поднял голову, проверил показания у входа источника и ответил, что подача закрыта. Возвращаться к ней не требовалось.

Я наконец взглянула в сторону Таэрна.

Он стоял на одном колене возле пульта. Правой рукой удерживал Эстрана за предплечье, левую прижимал к телу. Ему помогали двое хранителей. Крыло Эстрана упиралось в решетку; он пытался вырвать его, не выпуская другой рукой край пульта.

Наши взгляды встретились. Таэрн стиснул зубы и чуть качнул головой в сторону моей печати.

Я повернулась обратно.

Свет в отводе стал ровнее. Я заметила это раньше, чем Олвен заговорил. Исчезли короткие рывки, от которых дрожала опора; перестало тянуть в сторону пульта.

— Опасный расход остановлен, — сказал он. — Можно снимать знаки. Севрина, начинайте.

Она провела ладонью по лицу, потом положила ее на печать. Прижала управляющую часть и произнесла формулу. Говорила негромко, но я услышала каждое слово.

Первая отметка погасла.

Эстран дернулся так резко, что один из хранителей ударился спиной об ограждение. Таэрн поднялся, не выпуская его руки.

— Лиорель, — сказал Олвен.

Она передала рукоять помощнику, убедилась, что тот удерживал ее, и коснулась своей печати. На щеке у нее был порез; кровь стекала к подбородку, но она даже не вытерла ее. Произнесла формулу и медленно отвела ладонь.

Свет второй отметки исчез.

Я посмотрела на третью. Рисунок под зажимом оставался отчетливым, будто его только что нанесли. В этот знак я когда-то вложила согласие стать женой.

Олвен закрепил отвод второй опорой.

— Можно отпустить щипцы. Соединение держится.

Я разжала пальцы. С первого раза ладонь не легла ровно: мешал болевший сустав. Я сдвинула руку, нашла знакомый упор и прижала его.

Эстран что-то сказал. Я услышала свое имя, но остального не разобрала.

Формулу произнесла медленно. На последнем слове выдохнула, хотя собиралась говорить громче.

Рисунок начал гаснуть с края, у маленькой дуги. Той самой, которую я заметила на кольце. Через мгновение передо мной осталась гладкая темная пластина.

Я ждала боли. Или слабости сильнее прежней. Но произошло совсем немногое: прекратилось натяжение под ладонью, а ограничитель перестал обжигать кожу.

— Третья снята, — сказал Олвен.

Я убрала руку.

Эстран отшатнулся от пульта. Его пальцы еще искрили, собственная сила никуда не исчезла, но светлая полоса к накопителю больше не восстанавливалась. Он попытался ударить Таэрна свободной рукой.

Хранитель перехватил ее. Другой набросил ограничивающие оковы. Они сомкнулись, и Эстран упал на колено. Крыло сложилось вдоль спины, задевая обломанное ограждение.

— Вторую руку, — сказал Таэрн.

Ему помогли. Седой наблюдатель подошел ближе, проверил замки оков и велел отвести задержанного от устройства.

Я смотрела, как Эстран выпрямлялся между двумя хранителями. Чешуя медленно уходила с лица. Камзол висел разорванным, на вороте белела каменная пыль. Он повернул голову к Севрине, потом к Лиорель. Когда посмотрел на меня, я уже сидела на краю тумбы, потому что ноги не держали.

Он хотел что-то сказать. Наблюдатель взял его за плечо и развернул к выходу.

Я проводила их взглядом до решетки. Олвен все еще стоял у отвода, следя за прибором.

— Держится? — спросила я.

— Держится. Больше тебе ничего делать не надо.

Он позвал помощника и только тогда повернулся ко мне.

— Илвена, можешь встать?

Я попробовала. Колени подогнулись сразу. Олвен успел подхватить меня, но от движения поморщился: я задела его обожженную ладонь.

— Прости.

— Потом. Сядь пока.

Я села и посмотрела на Таэрна.

Он пытался отстегнуть ворот камзола. Одной рукой не получалось. Подошедший хранитель помог ему и сразу прижал к плечу свернутую ткань.

— Нерис! — позвала я.

Она уже шла к нам. Остановилась возле Таэрна, велела ему сесть на нижнюю ступень у пульта. Он начал что-то говорить человеку у двери, но она перебила:

— Сначала сядьте. Вы теряете кровь.

Таэрн опустился на ступень. Хранитель не убирал ткань. Нерис разрезала рукав, попросила принести еще света и только тогда посмотрела на меня.

— Илвена, оставайтесь там. Я сейчас подойду.

Помощник Нерис подошел, укрыл меня накидкой и дал воду. Я пила, держа чашку обеими руками. Лиорель сидела возле своей панели, зажимая щеку платком. Севрина стояла рядом с ней, опираясь на ограждение.

Олвен позвал их во внешний зал. Там было прохладнее и можно было сесть. Лиорель поднялась, помогла Севрине обойти обломок решетки и обернулась ко мне.

— Ты идешь?

— Сейчас.

Олвен подставил мне здоровую руку. Я ухватилась за нее и поднялась. На этот раз устояла, но идти быстро не могла. У ступеньки пришлось остановиться.

Таэрн поднял голову.

— Ты как?

— Плохо стою. А так... Не знаю пока.

Он попытался улыбнуться и поморщился, когда Нерис затянула повязку.

— Сильно? — спросила я у нее.

— Рана глубокая. Кровь остановили. Дальше займемся ею в городе, здесь я сделала все, что нужно для дороги.

Я села на ступень рядом с ним. Нерис разрешила несколько минут, пока готовили место в экипаже.

Таэрн протянул мне правую руку. Я вложила свою. Он заметил припухшие пальцы и взял осторожнее. Я смотрела на повязку у его плеча. Через белую ткань проступало пятно.

— Я видела, как тебя задело, — сказала я.

— Знаю.

— Хотела подойти.

Он кивнул. Я подождала продолжения, но его не было. Таэрн просто держал мою руку. Потом попросил поправить свернутый плащ за его спиной. Я подвинула его, чтобы жесткий край не давил под лопатку.

Из внешнего зала позвали Нерис. Ее помощник вывел хранителя, которого ударило об ограждение. Тот шел сам, но держался за бок. У человека возле затворов была рассечена бровь; кровь на лице засохла, и он все время пытался стереть ее рукавом.

Нерис попросила его не трогать рану и велела обоим сесть возле двери. Затем подошла ко мне.

— Теперь вы. Пойдемте.

Она помогла мне подняться. Я хотела забрать футляр, но Олвен сказал, что инструменты принесут, когда закрепят постоянное соединение. Я оставила их и вышла из-за ограждения.

Севрина сидела у стены, закутавшись в чужой плащ. Рядом с ней поставили стул для меня. Я села и расстегнула ворот.

Нерис осмотрела кожу под пластиной, сверилась с прибором и проверила еще раз.

— Утечки больше нет, — сказала она.

Она сняла шнур через голову и положила ограничитель в футляр. Под ним осталась болезненная красная полоса. Я коснулась края пальцем.

— Не трогайте. Сейчас обработаю.

Без пластины было непривычно. Последние дни я чувствовала ее даже сквозь одежду, поправляла, когда наклонялась. Сейчас рука снова потянулась к груди, и я положила ее на колено.

Нерис закончила с кожей, осмотрела пальцы и наложила повязку. Сказала, что в ближайшие дни работать нельзя. Я только кивнула.

Лиорель подошла к нам с наклеенной на щеку узкой повязкой. Села на подоконник, вытянув ноги.

— У меня тоже сняли, — сказала она.

Севрина осторожно отвела ворот. Шнура больше не было.

Лиорель закрыла глаза и выдохнула так громко, что я невольно улыбнулась. Она попыталась улыбнуться в ответ, но поморщилась от боли в щеке.

За узкими окнами галереи светлело. Я заметила это не сразу. Кто-то погасил одну из ламп, потом другую. Назначенный рассвет прошел, пока Нерис осматривала нас и раненых.

Я смотрела на светлую полосу у пола. Севрина попросила воды. Лиорель подняла с подоконника забытую перчатку и долго натягивала ее на левую руку.

Ничего больше не произошло.

Позже принесли известие из города. Посыльный, которого наблюдатель отправил после задержания Эстрана, вернулся с ответами для службы и маленьким сложенным листом.

Севрина взяла его обеими руками. Я узнала тетин почерк.

— Он проснулся, — сказала Севрина, дочитав. — Ест. Спрашивает, когда я вернусь.

Она передала мне записку. Тиада написала, что лекарь осмотрел Элиана, все было спокойно. Внизу добавила для меня: «Я пока побуду здесь. Дай знать, куда тебя привезут».

Севрина отвернулась к окну. Я слышала, как она шмыгнула носом, и протянула ей свой чистый платок. Она взяла его, не глядя.

Олвен пришел с новой повязкой на руке и сел рядом.

— Что в городе? — спросила Лиорель.

— Защита держится. Прием запаса прошел. Посты останутся до конца проверки.

— А здесь?

Он повернулся к открытой двери.

— Разгрузочную панель менять. Часть ограждения тоже. Еще посмотрим крепления у пульта. Сегодня туда больше никого, кроме мастеров, не пустят.

— Эстран там? — спросила я.

— Нет. Его увезли под коронной охраной. Наблюдатель поехал с ним.

Я кивнула. Больше спрашивать о нем не хотелось.

Хранитель принес мой футляр. Поставил возле ног, предупредил, что поврежденная пластина лежала отдельно, завернутая в ткань. Я поблагодарила и провела ладонью по крышке. Открывать сейчас не стала.

Когда за нами пришли, я уже могла встать без головокружения, если не торопилась. Севрину и Лиорель повели к первому экипажу. Я остановилась у дверей, ожидая Таэрна.

Он вышел с Нерис. Левую руку поддерживала перевязь. Камзол остался расстегнутым, поверх плеч накинули плащ.

— Его в городскую лечебницу, — сказала Нерис. — Вы можете поехать вместе. Только потом отдыхать, Илвена. Я не разрешу вам сидеть у него до ночи.

— Я сам ее отправлю, — сказал Таэрн.

— Сначала доедьте.

Нерис попросила хранителя помочь ему спуститься. Я шла рядом, держась за перила. Наверху открыли дверь во двор, и холодный воздух коснулся лица. После жаркого зала он показался резким, почти болезненным.

Стражник, впустивший нас ночью, стоял у ворот без оружия и отвечал на вопросы хранителя. Я миновала его, не останавливаясь.

До экипажа оставалось несколько шагов. Футляр нес человек, шедший за мной. Мне хотелось забрать его, но я посмотрела на перевязанные пальцы и позволила донести.

Нерис подошла, когда Таэрн уже сел.

— После лечебницы куда вас отвезти? К Севрине? Там лекарь останется до вечера. Или домой, если кто-нибудь побудет с вами?

Я посмотрела на замок. Отсюда не было видно окон дальнего крыла.

— Домой. На улицу Мельников. Тете передадим, чтобы пришла, когда вернется Севрина.

— Хорошо. Я осмотрю вас еще раз в лечебнице и скажу, когда зайду.

Хранитель поставил футляр в экипаж. Я попросила помочь мне подняться, села рядом с Таэрном и поправила край его плаща, зажатый дверцей.

Ключ от дома лежал в кармане. Я нащупала его здоровыми пальцами и назвала вознице свой адрес.