Глава 4. Его письма

Утром мне принесли коробку с серьгами.

Кайса поставила ее на стол и сказала, что к полудню приедет портниха. Я открыла крышку. На светлой подкладке лежали два длинных золотых подвеса с желтыми камнями. К одному была привязана сложенная записка.

«Подумал, что они тебе подойдут. Э.»

Я перечитала ее, потом посмотрела на Кайсу.

— Он что-нибудь еще передал?

— Нет, госпожа. Только насчет портнихи.

Я провела пальцем по гладкому камню. Такие серьги мне было бы неудобно носить за работой, но для вечера они и правда подходили. Когда-то я бы сначала примерила их, а потом побежала искать Эстрана, чтобы он сам посмотрел.

— Пусть пока не приезжает, — сказала я.

Кайса переступила с ноги на ногу.

— Портниха?

— Да. Я сперва поговорю с мужем.

— Ей уже отправили экипаж.

Я закрыла коробку.

— Тогда, если не успеют отменить, я сама с ней объяснюсь. Ты ничего не сделала не так.

Кайса кивнула и вышла. Я еще немного посидела над подарком, потом достала письма из ящика.

Часть я помнила почти наизусть. В одном он писал, что освободится к концу недели и приедет, если я не буду занята. В другом просил прислать образец нити: хотел показать ее столичному мастеру, который утверждал, будто восстановить такое плетение невозможно. Было и короткое письмо, написанное на обороте служебного листа. Две строчки о том, как он соскучился.

Я разложила их по датам. Выбрала те, где речь шла о доме и работе, но, складывая, захватила и короткое.

Наверное, надеялась, что его Эстран узнает первым.

Возле кабинета сидел секретарь. Он поднялся при моем появлении и попросил подождать: внутри был один из замковых мастеров. Я села у окна, положила письма на колени. Из-за двери доносились голоса. Обсуждали доступ в нижние помещения, порядок отключения какой-то части защиты, сроки.

Я не пыталась разобрать каждое слово. Смотрела на сгиб верхнего письма, где бумага начала протираться от частого чтения.

Мастер вышел через несколько минут. Секретарь заглянул в кабинет, назвал меня и отступил от двери.

Эстран стоял у стола. На нем был тот же темный камзол, в котором он вчера разговаривал с хранителями. Без парадной цепи он снова напомнил мне человека, приезжавшего в Ивей.

— Получила? — спросил он.

Я поставила коробку на стол.

— Получила. Спасибо.

— Не понравились?

— Красивые. Но мне нужно поговорить о другом.

Он посмотрел на письма у меня в руке.

— О чем именно?

Я развернула верхний лист.

— Ты написал, что у нас будет отдельный дом. Что я смогу работать, как прежде, и принимать своих заказчиков. Здесь даже размеры стола, которые ты у меня спрашивал.

— Я помню, что писал.

— Тогда объясни мне, что изменилось.

Эстран подвинул мне кресло и сел за стол.

— Сядь.

Я села, все еще держа перед собой раскрытое письмо.

— Я хотел, чтобы тебе здесь было хорошо, — сказал он. — И хочу до сих пор. Но ты держишься за каждую строчку так, словно это договор с подрядчиком.

Я опустила письмо на край стола.

— Я собирала вещи, думая, что переезжаю в этот дом.

— Ты переехала ко мне.

— В крыло, где ты ни разу не был с тех пор, как я приехала.

Он немного помолчал.

— Сейчас в замке идет проверка. Ты сама видела, сколько у меня работы.

— До приезда хранителей ничего не было иначе.

— Илвена, прошло несколько дней.

Я слышала, что голос начал дрожать, и сжала пальцами край кресла. Не хотелось плакать здесь. Я пришла с вопросами, на которые можно было ответить.

— С домом ты решил подождать, — продолжила я. — Хорошо. Сколько? Месяц? Два? Ты собираешься вообще его готовить?

— Я не стану обещать срок, которого сейчас не могу подтвердить.

— Но перед свадьбой ты подтвердил.

Эстран взял письмо, пробежал глазами несколько строк и вернул на стол.

— Это были планы. Ты понимаешь их слишком буквально.

— А как нужно понимать «к твоему приезду»?

Он откинулся на спинку своего кресла.

— Если тебе настолько не нравятся покои, выбери другие. Поручим управляющему. Закажи мебель, ткани, все, что потребуется. Я для этого и пригласил портниху: ты не должна чувствовать, будто тебя привезли и забыли.

Я посмотрела на маленькую золотую застежку коробки.

— Ты думаешь, я чувствую себя забытой из-за платьев?

— Я думаю, ты пока не нашла, чем заняться.

— У меня есть работа.

— Работа у тебя была и в Ивее. Здесь ты жена коронного архимага. Понадобится время, чтобы привыкнуть к другим возможностям.

— Я не просила заменить мою жизнь другими возможностями.

Эстран потер пальцами висок. Я уже начинала понимать этот жест. За ним обычно следовало, что разговор затянулся.

Я достала короткое письмо и положила перед ним.

Он не взял его.

— Что это?

— Ты написал, что скучаешь. Что тебе мало тех часов, на которые ты приезжал.

— Я и скучал.

— Тогда почему теперь тебе достаточно знать, что я где-то в доме?

В кабинете стало тихо. Из коридора донесся звук передвинутого стула. Я поняла, что жду ответа почти с тем же волнением, с каким ждала предложения выйти за него замуж.

Эстран подался вперед.

— Я добивался твоего согласия, Илвена. Хотел, чтобы ты стала моей женой. Ты стала. Это не значит, что теперь я каждый день должен откладывать дела, чтобы снова убеждать тебя в своем выборе.

— Я не прошу меня убеждать.

— А чего ты просишь?

Я замялась. Мне было стыдно просить об этом мужа, который еще недавно сам искал повод приехать ко мне.

— Чтобы тебе было нужно проводить со мной время.

Он вздохнул.

— Ты сейчас расстроена. Все новое, две другие женщины, непривычный дом. Я говорил, что поначалу будет трудно.

— Ты говорил, что мы будем жить отдельно.

Эстран отодвинул письмо.

— Мы опять вернулись к дому.

Я подняла листок. Пока мы говорили, на сгибе появилась новая трещина. Я осторожно расправила ее ногтем.

— Ты можешь отказаться от портнихи, если не хочешь новых платьев, — произнес он. — Серьги оставь. Это подарок, а не повод продолжать спор.

— Я не хочу их оставлять.

— Зачем?

— Потому что ты предлагаешь мне выбрать ткань вместо ответа.

— Я ответил. Просто тебя не устраивает то, что ты услышала.

Я собрала письма. Встала, но не отошла от кресла.

— А если я не хочу оставаться в таком браке?

На этот раз он не вздохнул. Посмотрел прямо, без прежней усталой терпеливости.

— Что ты сказала?

Я прижала письма к ладони.

— Если ничего из того, о чем мы договаривались, не будет. Если я нужна тебе только для того, чтобы где-то здесь называться твоей женой. Мы можем развестись?

Произнести это оказалось труднее, чем я думала. До этой минуты я надеялась, что он возразит на совсем другом месте. Скажет: конечно, ты мне нужна. Конечно, мы все исправим.

Эстран медленно поднялся.

— Через несколько дней после свадьбы?

— Я спрашиваю.

— Ты собираешься угрожать разводом, чтобы получить дом?

— Я не угрожаю. И сейчас речь не о доме.

— Тогда о чем?

— Я не хочу так жить.

Он некоторое время смотрел на меня. Потом обошел стол и остановился возле кресла. Мне пришлось поднять голову.

— Ты вышла замуж за архимага. На церемонии приняла не только фамилию. Ты вошла в защиту Вейрхольда, у тебя появились обязательства.

— Какие обязательства?

— Семейные. Магические. Мы говорили об этом.

— Мы говорили о доступе к защите. Что она будет узнавать меня и пропускать через двери.

— Это часть одного целого.

Я вспомнила кольцо, тепло в ладони, его пальцы на моем запястье. Мне объясняли, куда прикоснуться и когда отпустить силу. Никто не говорил, что этим я соглашалась на нечто большее.

— Почему ты сейчас вспоминаешь о магии, когда я спрашиваю о разводе?

— Потому что твой отказ не отменяет того, что уже принято. Сначала нужно разобраться с обязательствами, а потом разговаривать о выходе из брака.

— Кто должен разобраться?

— Я.

Он ответил сразу, будто другого ответа быть не могло.

— И сколько это займет?

— Зависит от состояния защиты. Сроками здесь не торгуются.

— Значит, я должна остаться, пока ты не решишь, что можно уйти?

Эстран отвел взгляд к окну.

— Я не собираюсь вести с тобой этот разговор, пока ты пытаешься наказать меня за разочарование. Ты дала согласие. Теперь постарайся отнестись к нему серьезно.

Я отступила от кресла. Он не удержал меня, не встал у двери. От этого все сказанное не стало менее страшным.

— Где записано, на что именно я согласилась?

— У тебя есть договор.

— Там нет этих обязательств.

— Есть брачный акт. Есть порядок семейной защиты. Илвена, я не собираюсь сейчас пересказывать тебе все документы.

— Я хочу их прочесть.

Он помолчал.

— Когда у меня будет время, я объясню тебе, что требуется.

— Дай мне бумаги. Я сама прочту.

Эстран нахмурился. Я впервые за весь разговор увидела, что моя настойчивость мешала ему всерьез.

Я подошла к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась.

— Портнихе я откажу сама. Чтобы она не потеряла день из-за меня.

— Делай как считаешь нужным.

В его голосе снова появилось облегчение, будто трудную часть разговора мы оставили позади. Я посмотрела на коробку, стоявшую между его бумагами. Потом открыла дверь и вышла.

Секретарь спросил, нужно ли позвать служанку. Я ответила, что сама найду дорогу.

Только на лестнице поняла, как это прозвучало. Он не сомневался, что я умела ходить по замку. Наверное, у меня было такое лицо, что человек просто предложил помощь.

В спальне я вынула из ящика свой экземпляр договора. Прочла от начала до конца, потом еще раз — страницы, на которых стояли наши подписи. Там говорилось о содержании, имуществе, праве принимать заказы. Обязательства позволять мужу пользоваться моим даром я не нашла.

В отдельном пункте был указан доступ к семейной защите. Тот самый, который мне объясняли перед свадьбой.

Я положила рядом рисунок кольца.

Может быть, существовало приложение, которое я не прочла? Свод правил, на который ссылались мелким письмом? Я нашла все ссылки и переписала их на чистый лист. Несколько названий документов мне ничего не говорили. В Ивее я бы спросила у человека, оформлявшего договор. Здесь до сих пор спрашивала только Эстрана.

Теперь, когда я попросила показать бумаги, времени у него не оказалось.

Кайса постучала, прежде чем войти.

— Портниха приехала, госпожа.

Я потерла лицо ладонями.

— Скажи, сейчас спущусь.

Пожилая женщина ждала в гостиной с помощницей и сумкой образцов. Я попросила прощения за напрасную поездку. Она спросила, не лучше ли выбрать другой день, и я ответила, что пока ничего заказывать не собиралась.

— Бывает, — сказала портниха, убирая разложенные ткани. — Только передайте, пожалуйста, управляющему про дорогу. Нам экипаж до мастерской нужен.

— Конечно.

Она не стала меня уговаривать. Это был обычный рабочий разговор, и я неожиданно почувствовала благодарность за то, что от меня не требовали еще раз объяснить свое решение.

После ее отъезда я забрала договор, коробочку с кольцом и рисунки. Письма Эстрана положила сверху. Отнесла все в мастерскую: там был свет, привычные инструменты и дверь, которую я могла закрыть.

Завершенный талисман из Ивея лежал в мягкой ткани, готовый к отправке. Я достала бумагу, чтобы написать заказчице, что работа закончена. Сумела вывести обращение и остановилась.

Перед глазами оставалась коробка с серьгами на столе Эстрана.

Ему было проще выбрать камни, прислать за портнихой, распорядиться об экипаже, чем сесть рядом со мной и спросить, как я жила эти дни. И все-таки я продолжала искать для него оправдание. Проверка. Ответственность за город. Что-то, о чем он не мог рассказать.

Я взяла короткое письмо, написанное на обороте служебного листа.

Оно пришло после той встречи, на которую я опоздала почти на час.

В мастерской тогда сломался зажим. Я собиралась закончить срочный заказ до вечера, но деталь пришлось крепить заново. Эстран приехал, когда я уже сердилась на все подряд и никак не могла продеть нить в узкое отверстие.

— Я не успеваю, — сказала я, даже не поздоровавшись как следует. — Я знаю, что обещала. Прости.

Он поставил на пол принесенный сверток и подошел ближе.

— Сколько тебе нужно?

— Не знаю. Полчаса. Может, больше.

— Тогда я подожду.

— Тебе ведь ехать обратно.

— Уеду позже.

Он действительно подождал. Не стоял над душой, не предлагал закончить быстрее. Сидел у окна, читал книгу, которую нашел у тети на полке. Когда я наконец отложила щипцы, поднял голову и улыбнулся.

Мы никуда не пошли. Поужинали в комнате над мастерской, открыв принесенный им сверток с едой. Я была в рабочем платье, с плохо вымытыми руками, и мне ни разу не стало неловко.

А спустя несколько дней он написал, что ему не хватило того вечера.

Я помнила и другой. Он приехал совсем поздно, когда тетя уже ушла к соседке. Я услышала стук и подумала, что принесли очередную срочную работу. На пороге стоял Эстран без плаща, с расстегнутым воротом. Плащ он забыл в экипаже.

— Плохой день? — спросила я.

— Длинный.

Он прошел в комнату и сел на старый диван. Некоторое время смотрел на свои руки, потом спросил, можно ли ему просто побыть здесь.

Я села рядом. Он привлек меня ближе и уткнулся лицом в мои волосы. От него пахло холодным воздухом, кожа на щеке была прохладной. Я гладила его по затылку, осторожно касалась ранней седины у виска. Мне казалось, он никому больше не позволял видеть себя таким усталым.

— Ты сегодня останешься? — спросила я.

— Не могу.

— Знаю.

Он повернул голову и поцеловал меня. Медленно, словно ему действительно трудно было оторваться. Потом мы еще долго сидели рядом, хотя он уже должен был уехать.

Вспоминать это было хуже, чем перечитывать обещания о доме.

Я все еще хотела, чтобы он пришел. Зашел сюда, в тесную комнату у служебного двора, сел рядом и вернул мне хоть что-нибудь из тех вечеров. Если бы сейчас открылась дверь и вошел Эстран, я бы подняла голову с надеждой, как ни стыдно было в этом признаваться.

Я положила письмо на чистую ткань. Слезы застилали глаза, и я боялась испортить бумагу. Еще неделю назад я берегла ее, потому что это были его слова ко мне. Теперь не знала, для чего берегла.

Стук раздался, когда я уже почти успокоилась.

Я вытерла лицо, но голос все равно прозвучал хрипло:

— Кто там?

— Орс. Можно войти?

Я посмотрела на стол. Договор, письма, раскрытый футляр. Прятать все разом было поздно и бессмысленно.

— Войдите.

Таэрн остановился на пороге. В руке у него была папка.

— Я принес ваш экземпляр записи об осмотре. Олвен закончил сверку.

— Спасибо. Положите сюда, пожалуйста.

Он подошел к свободному краю стола и оставил бумаги. Посмотрел на меня, задержался на мгновение.

— Я могу зайти позже.

— Не нужно. Все хорошо.

Он не ответил. Я услышала, как неправдоподобно прозвучали мои слова, и отвернулась к окну.

— То есть сейчас ничего не случилось. Просто... подождите минуту.

Я смочила угол платка водой. Руки дрожали от злости на себя: взрослый человек, замужняя женщина, а не могла привести лицо в порядок при постороннем. Таэрн стоял вполоборота к двери, давая мне возможность умыться без его внимательного взгляда.

Когда я повернулась, он спросил только:

— Бумаги оставить здесь?

— Да. И я хотела показать вам кое-что. В прошлый раз не решилась.

Он повернулся ко мне.

Я достала рисунок кольца и подвинула к нему. Сверху прижала чистой линейкой, чтобы края не заворачивались.

— Это мой свадебный знак. То, что я увидела на внутренней стороне кольца. Само кольцо тоже здесь.

Таэрн посмотрел на рисунок, затем на закрытую коробочку.

— Вы его разбирали?

— Нет. Только смотрела через стекло. Вот эту часть видно снаружи. Дальше я не знаю.

— Когда заметили?

— В первый вечер. Оправа цепляла ткань, я хотела проверить край.

Он придвинул к себе лист, повернул его к свету.

— А эта линия точно соединяется с нижним ходом?

— Да. Я перепроверила. На рисунке она получилась толще, чем есть.

Я подала увеличительное стекло и открыла коробочку. Таэрн посмотрел на меня.

— Можно?

— Возьмите.

Он осмотрел кольцо, не надевая на палец, несколько раз повернул его и положил обратно. Ничего не пытался раздвинуть или снять.

— Для простого доступа такая перемычка не нужна, — сказал он.

Я выдохнула. До этой минуты не замечала, как сильно сжимала край стола.

— Мне именно так и показалось.

— Но по внешней части я не определю, что она делает. Нужна полная схема связи.

— Мне сказали, что это обычный доступ к семейной защите. Кольцо позволит ей узнавать меня. Больше ничего.

Таэрн поднял взгляд.

— Кто сказал?

— Эстран. Перед свадьбой. И на самой церемонии, когда я оставляла знак.

— У вас есть запись того, на что вы соглашались?

Я придвинула договор.

— Здесь только это. Я выписала названия документов, на которые ссылается служитель. Самих документов у меня нет.

Он прочел указанный мной пункт, затем взял лист со ссылками.

— Это можно запросить у человека, который оформлял брак. Там должна быть и запись обряда.

Я кивнула и, помолчав, спросила:

— Можно присоединить что-то еще, не объяснив мне?

— Если речь о другой работе связи, ее должны были объяснить до согласия. Мы проверим, что именно было записано и что вам сообщили.

— Я не могла согласиться на то, о чем не знала.

— Нужно сверить бумаги с кольцом. Тогда будет видно, что вы разрешили и что сделали на самом деле.

На этот раз я не обиделась.

— Эстран сегодня сказал, что после свадьбы у меня появились магические обязательства. И что я сначала должна их выполнить.

Таэрн положил лист на стол.

— Прежде чем что?

Я посмотрела на свои письма. Верхнее лежало лицевой стороной вниз.

— Прежде чем смогу развестись.

Он помолчал, затем спросил:

— Он показал, где это указано?

— Нет. Сказал, что объяснит, когда найдет время.

— Решение о прекращении брака принимает магистрат. Подать заявление вы можете без разрешения мужа.

— Даже если я связана с защитой?

— Это нужно будет указать в заявлении. Дальше уже решит магистрат. А я выясню, что добавлено к вашему знаку и было ли на это согласие.

Я села. Ноги вдруг показались тяжелыми, как после целого дня у рабочего стола.

— Мне трудно понять, о чем спрашивать, когда половины я вообще не знаю.

— Начнем с документов обряда, — сказал Таэрн. — Их можно получить независимо от Эстрана. А потом будем задавать вопросы по тому, что найдем.

Я придвинула ему лист со ссылками. Утром мне казалось, что без Эстрана я даже не узнаю, какие бумаги подписала.

— Можете взять копию рисунка, — сказала я. — И переписать названия. Кольцо пока оставлю у себя.

— Разумеется. Надевать его необязательно. Только не меняйте соединение до осмотра.

— Я и не собиралась.

Он отодвинул свободный стул.

— Можно я здесь перепишу?

— Да.

Пока он работал, я закрыла коробочку. Потом сложила письма в ровную стопку. Таэрн не пытался прочесть то, что успело оказаться на виду. Даже лист со ссылками вернул мне, едва закончил.

— Как вы узнаете, что вам прислали нужную схему? — спросила я.

— Сверим ее с кольцом. Вам нужно будет показать то место, которое вы нарисовали.

— Хорошо.

Он поднялся.

— Когда будут документы, я сообщу вам сам.

Я проводила его до двери. Уже в коридоре Таэрн обернулся.

— Если получите еще какие-то сведения о связи, не ждите, пока соберете все. Приходите с тем, что есть.

— Я поняла.

Он ушел к лестнице. Я закрыла дверь, вернулась к столу и села на тот же стул. Несколько минут назад мне казалось невыносимым, что он видел мои слезы. Теперь я больше думала о том, что впервые попросила о проверке собственного кольца.

Письма лежали рядом с договором. Я убрала их в конверт и надписала даты. Для короткого нашла отдельный лист, чтобы не разошлась истончившаяся бумага.

Не знала, понадобятся ли кому-нибудь его обещания. Если понадобятся, я смогу показать, с какими условиями соглашалась на этот брак. Пока же мне самой нужно было помнить, что я ничего не выдумала. Он приглашал меня жить с ним, обещал дом и мастерскую. Я любила его и верила написанному. Теперь он мог сколько угодно объяснять, что имел в виду другое. Перечитывать ему письма по кругу я больше не хотела.

В моем дорожном футляре было отделение для заказов и счетов. Я вынула оттуда пустые бланки, уложила конверт, договор и список недостающих документов. Закрыла застежку. Короткое письмо тоже осталось внутри.

На следующий день я все-таки закончила записку заказчице. Объяснила, как проверить талисман после дороги, завернула его в мягкую ткань и отнесла управляющему для отправки в Ивей. За пересылку заплатила сама. Когда он спросил, от чьего имени оформить посылку, я на мгновение растерялась.

— Илвена Вейр, — сказала я. — Раньше Таль. Укажите оба, пожалуйста, иначе она не поймет, кто прислал.

Днем от Эстрана передали, что к ужину он не спустится. Я доела у себя, потом долго сидела над мелкой починкой. Дважды ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре. Злилась, снова бралась за работу, а при следующем звуке все равно поднимала голову.

Еще через день Кайса принесла письмо.

Я узнала тетин почерк, когда она только вошла: крупные буквы на всем конверте, моя новая фамилия у самого края. Тиада писала редко и всякий раз сердилась, что для адреса осталось мало места.

— Из Ивея, госпожа.

— Спасибо.

Кайса поставила рядом чашку и ушла. Я осторожно вскрыла печать.

«Илвена, получила твое письмо. Со мной все хорошо, работаю понемногу.

Мне жаль, что тебя так встретили. Про дом я хорошо помню: ты ничего не перепутала, он и при мне говорил, что там все приготовят.

Если решишь вернуться, приезжай. В твоей комнате все по-прежнему, только цветок с окна я унесла к себе, чтобы не забывать поливать. Постель найду за четверть часа, предупреждать за месяц не нужно.

И не смей оставаться там из-за того, что уезжала счастливая, а возвращаться стыдно. Со мной тебе этого стесняться нечего.

Можешь рассказать все. Можешь сперва поесть и лечь спать. Расспросы подождут.

Инструменты в нижнем ящике я не трогала. Твои полотенца тоже здесь.

Обнимаю тебя.

Тетя».

Я перечитала письмо. Потом еще раз, от начала до подписи. У тети дома мне пришлось бы снова спать на узкой кровати, по утрам спускаться через холодные сени и ждать, пока прогреется мастерская. Я так ясно все это представила, что потянулась за остывшей чашкой, словно чай мог быть ее.

Пить не стала. Прижала письмо к губам и наконец расплакалась, уже не прислушиваясь к двери.