Глава 6. Сын первой жены

— Вы можете это починить?

Мальчик положил на край стола маленький талисман на шнурке. Подвинул ко мне, но пальцы не убрал.

Я отложила щипцы.

— Покажи.

Он отпустил оправу. На светлой рубашке возле ворота осталось темное пятно: шнурок обгорел и испачкал ткань.

— Я его не ронял, — быстро сказал мальчик. — Он сам.

— Я еще ничего не спросила.

— Обычно спрашивают.

Я придвинула лампу. Под защитным стеклом лопнула тонкая серебряная нить. Ее конец прилип к оправе, а там, где должен был стоять ограничитель, виднелась обугленная выемка.

Это был учебный талисман: он не давал начинающему отдать слишком много силы. Я чинила похожие в Ивее, но такого повреждения еще не видела.

— Когда он сломался?

— Сегодня.

— Во время занятия?

Мальчик кивнул. Я посмотрела на него внимательнее. Светлые волосы были аккуратно приглажены, только над ухом торчала прядь. Глаза — серые, очень знакомые. Он держался прямо, но плечом прижимался к дверному косяку.

— Как тебя зовут?

Он удивился.

— Элиан.

Я молчала, и он добавил:

— Моя мать — Севрина.

— Мы с тобой еще не встречались. Я Илвена.

— Я знаю. Мне сказали, что вы чините такие вещи.

Он снова посмотрел на талисман.

— Я из школы только позавчера приехал. Отец вызвал.

Я выдвинула из-под стола стул.

— Сядь, я сейчас посмотрю. Он был на тебе, когда это случилось?

— Да.

— Шея не болит?

— Нет.

Он все еще стоял, когда его качнуло вперед. Элиан ухватился за край стола и толкнул коробку с креплениями. Несколько скоб упали на пол.

— Простите.

— Оставь. Садись.

На этот раз он послушался. Я пододвинула стул ему под колени, придержала за локоть. Кожа была холодной, хотя в мастерской с утра топили.

— Голова кружится?

— Когда встаю. Это пройдет.

— Давно?

— После занятия.

Он попытался поднять скобу, лежавшую возле ноги. Я остановила его.

— Не надо. У меня их полная коробка.

Дверь открылась. Олвен принес обещанный зажим и сверток с образцом. Увидел нас, остановился.

— Позовите Нерис, пожалуйста, — сказала я. — Ему плохо.

Элиан дернулся.

— Не надо. Я только починить.

Олвен поставил сверток на свободный край и сразу вышел.

— Я починю, если смогу, — сказала я мальчику. — Но сначала тебя посмотрит врач.

— Она скажет матери.

— Скажет.

— Мать сама болеет.

Я присела перед ним, чтобы не приходилось задирать голову.

— Элиан, ты можешь сидеть? Или тебе лучше лечь?

— Сидеть.

Он стиснул руки между коленями. Потом вытащил правую, попытался согнуть пальцы и спрятал обратно.

— Не получается? — спросила я.

— Они как чужие. Я перо уронил в комнате. И не смог поднять.

Я посмотрела на разбитый талисман.

— Кто вел занятие?

— Отец. Только это была проверка.

Он произнес последнее слово тише и отвел глаза.

— Я обычно лучше делаю.

— Что именно?

— Держу силу. В школе я дольше всех держу. А здесь надо было прибавить, и у меня перестало получаться.

За стеной прогремела тележка. Элиан вздрогнул, прислушался к шагам в коридоре. Я переставила лампу, чтобы свет не бил ему в лицо.

— Мне бы к себе, — сказал он. — Я там полежу.

— Нерис сейчас придет. Подождем ее здесь.

Он замолчал. Смотрел, как я накрываю обгоревшую оправу стеклянной крышкой, которой обычно защищала работу от пыли.

— Совсем испортил?

— Ограничитель сгорел. Надо выяснить почему, прежде чем снова этим пользоваться.

Он отвернулся. Я придвинула стул к стене, чтобы он мог опереться.

Нерис пришла вместе с Олвеном. Не стала расспрашивать в дверях: подошла к мальчику, коснулась его лица и попросила показать руки.

— Как давно это началось?

— Я не знаю.

— На завтрак ты спускался?

— Нет. У нас сначала была проверка.

Она расстегнула тесную манжету, по очереди коснулась пальцев. Элиан отвечал, что чувствовал прикосновение, но говорил все медленнее. Я отступила к столу.

— Не засыпать, — велела Нерис. — Смотри на меня. Сейчас мы перейдем в твою комнату, там удобнее.

— Я дойду.

— Тебе помогут.

Олвен позвал слугу. Элиан хотел встать сам, но ноги подогнулись. Я успела подхватить его с одной стороны, Олвен — с другой. Мальчик оказался неожиданно легким. Он вцепился мне в рукав и прошептал, чтобы я никому не говорила, что он упал.

— Ты не упал. Мы держим.

Нерис велела освободить проход. Я отпустила Элиана, только когда его подняли на руки, и пошла следом с талисманом в коробке.

Его комната находилась возле покоев матери. Там было светло и слишком жарко. На полу под письменным столом лежало перо. Я положила его на подставку.

Севрина пришла, когда Нерис уже помогала ему снять рубашку. На ней было домашнее платье, волосы заплетены в косу. Она остановилась у кровати и спросила:

— Что случилось?

Элиан натянул на себя одеяло.

— Ничего. Просто устал.

— Отойдите немного, — сказала ей Нерис. — Ему нужен воздух.

Севрина отступила. Рука у нее так и осталась вытянутой, будто она собиралась поправить сыну ворот.

Я положила коробку рядом с раскрытой тетрадью. Последняя строчка оборвалась на половине слова.

Нерис дала Элиану лекарство, укрыла ноги и долго сидела возле него. Севрина стояла за ее плечом, пока врач не попросила принести чистую рубашку. Тогда она сразу пошла к шкафу, вынула первую попавшуюся, развернула и положила обратно: эта оказалась мала.

— Нижняя полка, — сказала служанка.

Севрина кивнула. Теперь я видела, как у нее дрожали руки.

Через некоторое время Нерис попросила Элиана пошевелить пальцами. Он медленно согнул два, потом остальные.

— Вот так. Сейчас можно отдохнуть.

— Он поправится? — спросила Севрина.

— Я рассчитываю на это. Но ближайшие дни никаких занятий. И я останусь здесь, пока не буду уверена, что ему лучше.

Элиан повернулся на бок. Мать села рядом, и он сразу ухватил край ее рукава. Она накрыла его руку своей.

Я закрыла коробку с талисманом.

— Оставьте, — сказала Нерис. — Таэрн должен его увидеть.

Он пришел после полудня и сразу прошел в гостиную перед спальней Элиана. Сказал, что поговорил с Эстраном и получил записи о проверке.

Севрина вышла к нам. Сын заснул, врач оставалась с ним.

Таэрн разложил на столе несколько листов. Попросил показать талисман. Я сняла крышку и повернула оправу поврежденной стороной вверх.

— Его нельзя было использовать для такой проверки, — сказала я. — Посмотрите на гнездо. Ограничитель здесь тонкий, учебный.

— Предел подняли на самом приборе, — ответил Таэрн. — Защита на ребенке осталась прежней.

— Эстран сказал, что этот талисман ему подходит, — тихо произнесла Севрина.

Таэрн помолчал, затем придвинул ей лист.

— Для упражнений — да. Здесь проверяли, как он отдает силу в большую защиту. Такие пробы начинают не раньше шестнадцати. И перед ними проводят несколько более слабых.

— Элиану двенадцать.

— Я знаю.

Она смотрела на лист, но не брала его.

— У него сильный дар. В школе хвалят.

— Дар может проявляться рано. Это не значит, что ребенок выдержит взрослую нагрузку.

Севрина села. Я вернулась к коробке.

— Можете восстановить? — спросил Таэрн.

— Оправу и поврежденную нить. Ограничитель нужен новый, с той же силой отсечения. Но носить он его сможет только после разрешения Нерис.

— Запишем, что заменили, — сказал Таэрн. — Старые детали сохраните.

Из спальни послышался голос Элиана. Севрина встала так резко, что задела стол, и ушла к нему.

Мы с Таэрном остались возле раскрытых бумаг.

— Эстран знал про возраст? — спросила я.

— Это он внес дату рождения в запись.

Таэрн показал мне строку. Под ней стоял тот же уверенный росчерк, которым были подписаны мои письма.

К вечеру я вычистила оправу. Лопнувшую нить удалось вынуть, не повредив соседние крепления, но нового ограничителя у меня не было. Олвен обещал привезти его утром из городской мастерской хранителей.

Я вернулась к Элиану сказать, что ремонт придется отложить. Он уже спал. Севрина сидела в гостиной, положив руки на колени. Перед ней стояла нетронутая чашка.

— Он спрашивал, приходили ли вы, — сказала она.

— Завтра закончу. Сегодня нужной детали не было.

Я хотела уйти, но Севрина попросила закрыть дверь.

В комнате было тихо. За стеной негромко разговаривала Нерис со служанкой. Часы на камине показывали почти полночь.

— Я дала согласие на эту проверку, — сказала Севрина.

Я осталась стоять возле двери.

— Вам сказали, что будут делать?

— Сказали, что посмотрят, насколько он готов. Эстран хотел сам заняться его обучением. До этого все откладывал: маленький, рано, пусть учителя ведут. А теперь сказал, что пора подумать о преемнике. Элиан обрадовался. Я тоже. Решила, что наконец отец будет проводить с ним время.

Я вспомнила мальчика, который уверял меня, что в школе справлялся лучше всех.

— Его не нужно было для этого испытывать.

— Теперь я понимаю.

Она сказала это с раздражением, потом потерла лицо ладонями.

— Простите. Я весь день думаю, что должна была спросить. Позвать Нерис заранее. Прочесть, под чем подписалась.

— Нерис сказала, ему станет лучше.

— Сказала.

Севрина посмотрела на дверь спальни.

— Он проснулся и первым делом спросил, не сердится ли отец. Ему пальцы не слушались, а он спрашивал об этом.

Я села возле окна. Севрина продолжила:

— Когда вы спрашивали, почему я защищаю Эстрана, я злилась на вас. Вы здесь недавно. Не видели, как все было раньше.

— Вы мне уже говорили.

— Да. Потому что сказать остальное было бы труднее.

Она посмотрела прямо на меня.

— Приступы начались до вашей свадьбы. Я знала, что после настроек бывает хуже. Не всегда, но достаточно часто, чтобы заметить.

За стеной скрипнула кровать. Мы обе прислушались, но Элиан, видимо, только повернулся во сне.

— Насколько раньше? — спросила я.

— Несколько месяцев. Сперва я просто уставала. Потом пришлось ложиться среди дня. Эстран говорил, что после обновления защиты все наладится. Что нагрузка распределится иначе.

— После третьего брака.

— Да.

— Значит, когда я приехала, вы уже знали.

— Знала, что вам не все объяснили.

— И ничего не сказали.

Севрина кивнула.

— Почему?

— Мне было страшно с ним ссориться. Я думала об Элиане. Все, что касалось его будущего, зависело от настроения Эстрана. Или мне так казалось. Если бы я сорвала брак...

— Вы могли написать мне. Я жила по одному адресу много лет.

— Могла.

— Или сказать при встрече. Вы проводили меня до лестницы, а потом отправили одеваться к ужину.

— Я помню.

— Зачем вы сейчас мне это рассказываете?

Севрина опустила глаза.

— Потому что вы сегодня нашли моего сына. И помогали ему, хотя я...

Она не закончила.

Я пыталась представить день своей свадьбы иначе. Севрина могла остановить меня в коридоре и рассказать о приступах.

Я не знала, поверила бы ей сразу. Наверняка захотела бы поговорить с Эстраном. Но у меня хотя бы появился вопрос, которого он не ждал.

— Я правда боялась за Элиана, — сказала она.

— Верю. Но вы ведь понимали, что мне тоже может стать плохо?

— Я надеялась, что нет.

— Вам самой от этого ответа легче?

Севрина покачала головой.

Я поднялась, осторожно отодвинув стул.

— Я не хотела причинить вам вред, — произнесла она.

— А предупредить все-таки не захотели.

Она молчала.

Мне хотелось уйти, не попрощавшись. Но за стеной спал Элиан, и я задержалась у двери.

— Ограничитель привезут завтра, — сказала я. — Талисман пока останется у меня.

— Хорошо.

— И не говорите ему, что я задерживаю работу из-за него. Он уже спрашивал, не испортил ли вещь окончательно.

Севрина подняла голову.

— Я скажу.

Я вышла, оставив дверь гостиной приоткрытой. Нерис просила не закрывать ее на ночь.

На следующий день Элиан смог держать чашку сам. Севрина передала об этом через служанку, когда я работала с новой деталью. Я поставила ограничитель на прежнее место и попросила Олвена проверить его до того, как затяну оправу.

Мы закончили и отложенную пробу с зажимом. Она заняла меньше времени, чем подготовка: закрепленные щипцы больше не выскальзывали, и мне не пришлось удерживать их изо всех сил. Олвен забрал запись, а талисман Элиана оставил мне после проверки.

Нерис разрешила вернуть талисман, но велела хранить его в коробке до конца лечения. Обгоревший шнурок я сняла и положила рядом. Новый решила принести утром.

Еще через день Эстран пришел к сыну. Я как раз принесла коробку с отремонтированным талисманом и собиралась уходить. В гостиной уже были Нерис, Севрина и Таэрн: врач попросила поговорить здесь, до того как Эстран войдет в спальню.

Я остановилась у двери. Нерис кивнула на свободный стул.

— Останьтесь. Понадобится объяснить, что случилось с талисманом.

Эстран снял перчатки, положил на стол. На Севрину посмотрел коротко, на меня — чуть дольше.

— Как он?

— Восстанавливается, — ответила Нерис. — Но занятия придется отменить. Пока даже самые простые.

— На сколько?

— Скажу после следующего осмотра.

Он кивнул, словно такой ответ его устроил.

— Я поговорю с учителем. Возможно, дело в том, как с ним занимались в школе. Там умеют хвалить за успехи, но редко признают, что ребенок еще слаб.

Севрина подняла глаза.

— Он был здоров, когда приехал.

— Я не говорю, что он болен. Он не справился с нагрузкой.

— Которую ты ему дал.

— Да. И теперь мы знаем, с чем нужно работать.

Я невольно сжала коробку на коленях. Нерис взяла записи проверки, которые принес Таэрн.

— Работать сейчас нужно с последствиями, — сказала врач. — Ему нельзя повторять эту пробу.

— Сегодня никто и не собирается.

— И через неделю тоже.

Эстран откинулся на спинку кресла.

— Я не стану доводить его до истощения. В следующий раз уменьшим подачу, сменим защиту. Госпожа Вейр уже восстановила талисман, как я понимаю.

Он посмотрел на меня.

— Он остался учебным, — сказала я. — Я не делала его для таких проверок.

— Я услышал.

— Элиан больше в этом не участвует, — произнесла Севрина.

Эстран повернулся к ней.

— Когда он отдохнет, мы обсудим...

— Я не разрешаю повторять проверку.

Она сжала пальцами складку на юбке. Говорила негромко, но отчетливо.

— Врач объяснила мне, в каком возрасте это допускается. До этого мы не вернемся к разговору. Потом решим с врачом и с самим Элианом.

Эстран помолчал.

— Ты испугалась. Я понимаю.

— Да, испугалась.

— Поэтому сейчас тебе трудно судить спокойно.

— Я вполне понимаю, что говорю. Мое согласие больше не действует. Нерис, запишите, пожалуйста.

Врач взяла перо.

Эстран посмотрел, как она пишет, затем перевел взгляд на Таэрна.

— Вы собираетесь определять порядок обучения моего сына?

— Я зафиксировал нарушение при испытании, — ответил тот. — Повторять его нельзя. С учебой разберутся врач и наставник мальчика.

— У моего сына есть отец.

— И мать, — сказала Севрина. — Как только он сможет ехать, я хочу увезти его из замка. На время лечения.

Эстран перестал теребить край перчатки.

— Куда?

— В город. Сниму комнату, куда Нерис сможет приходить.

— Сама ты можешь ехать куда пожелаешь. Элиан останется здесь.

— Нет.

— Он наследник Вейров. Его место в этом доме. Подумай, прежде чем решишь уйти: потом не получится вернуться и потребовать, чтобы тебе отдали сына.

Севрина побледнела. Я поднялась, поставив коробку на стол.

— Она ни от кого его не прячет, — сказала я. — Она хочет его лечить.

— Илвена, это не твой сын.

— Тогда послушай его мать. Она сидит перед тобой.

— Достаточно, — вмешался Таэрн. — Если родители спорят, разбираться будет суд. Вы не можете объявить, что мать потеряет ребенка, если покинет замок. И переезд с ней не лишит мальчика наследственных прав.

— Вы готовы за это отвечать?

— За то, что сказал, — да. При необходимости получим отдельное решение. До него никаких новых испытаний.

Эстран посмотрел на Севрину. Она сидела, не отрывая глаз от врача, которая дописывала последнюю строчку.

— Дай мне хотя бы поговорить с ним, — сказал он.

Севрина встала.

— Я войду с тобой.

Он сжал губы, поднял перчатки и пошел к двери спальни. Севрина открыла ее раньше него.

Я взяла коробку и села ждать.

Эстран пробыл у сына недолго. Когда вышел, со мной не заговорил. Севрина дождалась, пока он уйдет, и попросила Нерис о чем-то в коридоре. Я слышала только про комнату в городе и человека, которому можно передать письмо.

Потом она вернулась.

— Мне нужно ненадолго выйти. Побудете с ним? Нерис будет рядом, в гостиной.

Я посмотрела на врача. Та кивнула.

— Ему уже лучше. Только разговаривать долго не давайте. Он пытается нас уверить, что совсем здоров.

Я взяла коробку и вошла в спальню.

Элиан сидел, прислонившись к подушке. Увидев меня, сразу посмотрел на коробку.

— Готово?

— Готово. Новый шнурок длиннее, можно будет подогнать.

Я поставила талисман на столик. Мальчик потянулся, но остановился.

— Только посмотреть.

— Я помню.

Он вынул оправу, перевернул, осторожно провел пальцем по целому стеклу.

— Ничего не видно.

— Что чинили?

— Да.

— Хорошо получилось.

Он чуть улыбнулся. Уложил талисман обратно и тронул обгоревший шнурок.

— А этот можно оставить? Мне мама завязывала.

— Конечно. Только носить на нем уже нельзя.

Он аккуратно свернул шнурок и положил в угол коробки.

— Отец сердится?

Я подвинула стул ближе.

— Мы спорили.

— Из-за меня?

— Из-за проверки. Взрослые должны были убедиться, что тебе можно ее проходить.

— Я сам хотел.

— Знаю. Но ты не мог определить, сколько силы у тебя возьмет прибор. Для этого там стоял отец.

Элиан погладил край коробки.

— Он сказал, в нашем роду были те, кто раньше справлялся.

Я не знала, говорил ли Эстран правду. А если говорил, то помогло ли это хоть одному из его предков.

— Может быть. Нерис видела, что произошло с тобой. Пока она не разрешит, заниматься нельзя.

— В школу меня тоже не пустят?

— С этим лучше у нее спросить.

Он откинулся на подушку.

— Там у меня осталось все.

— Могут привезти, наверное. Что тебе нужно?

— Тетрадь с кораблями. Только не учебную. У нее на обложке пятно, и последний лист вырван.

— Сам рисуешь?

— Срисовываю. Из книги.

Я сказала, что выросла возле моря. Элиан сразу спросил, какие корабли приходили в наш порт, и даже немного придвинулся ко мне. Я рассказала про рыбацкие лодки с низкими бортами и про большое судно, которое однажды целую неделю разгружали у дальней пристани.

— Вы туда поднимались?

— Нет. Смотрела с берега. Меня только на лодке катали.

— Страшно?

— Сначала очень. Еще укачало.

— Совсем?

Я кивнула. Он поморщился с таким пониманием, что я едва не рассмеялась.

— Меня в экипаже иногда, — признался он.

— Тогда ты знаешь.

Элиан хотел спросить еще что-то, но зевнул и прикрыл рот ладонью.

Я поправила съехавшее одеяло.

— Давай пока помолчим.

— Я не сплю.

— Вижу.

Он еще немного разглядывал коробку на столике, потом закрыл глаза. Я сидела рядом, пока его дыхание не стало ровным. В гостиной Нерис перелистывала бумаги.

Когда Севрина вернулась, я передала просьбу про тетрадь. Она записала и села возле сына.

В мастерскую я попала уже после ужина. Хотела убрать инструменты, но села перед столом и так и осталась сидеть.

В дверь постучали.

Таэрн держал поднос, прикрытый салфеткой.

— Кайса сказала, вы так и не поели. Можно?

Я отступила, пропуская его. Он поставил поднос на край стола, где не было инструментов, и снял салфетку. Под ней оказались тарелка с мясом и овощами, хлеб и маленький чайник.

— На кухне еще горячее было, — сказал он. — Я попросил отложить.

Есть хотелось так сильно, что заболел желудок. Он сам принес мне ужин, хотя мог поручить это слуге. Я почему-то не могла спокойно поблагодарить его.

— Спасибо. Я сейчас освобожу место.

— Не торопитесь, здесь помещается.

Он придержал чайник, пока я убирала лишнюю бумагу. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Я отняла руку, потом зачем-то снова передвинула чайник.

— Вы уже ели? — спросила я.

— Да. Недолго, но успел.

— Чаю тогда?

— Если не помешаю.

Я достала вторую чашку. Таэрн подвинул стул к свободному краю стола, и некоторое время я ела, а он молча ждал, пока заварится чай. Сначала я стеснялась есть при нем. Потом попросила передать хлеб.

— Элиан просил тетрадь с кораблями, — сказала я.

— Хорошо.

— Да. Я тоже так подумала.

Таэрн налил чай. От чайника пахло крепкой заваркой, и я придвинула чашку ближе.

— А Севрина? — спросил он.

— Пока у него. Я не знаю, как она сама все это выдерживает. Ей еще плохо.

— Нерис за ней смотрит.

Я кивнула и отложила вилку.

— Сегодня она его не послушалась.

— Я видел.

— Не думала, что сможет.

Таэрн поставил чашку на стол и некоторое время смотрел в темное окно. В свете лампы я хорошо видела шрам над его бровью. Раньше замечала его мельком, а сейчас разглядывала, пока он не повернулся.

— Что?

— Ничего.

Я взяла вилку, хотя уже наелась.

Он допил чай. Я доела кусок хлеба и убрала тарелку на поднос.

— Мне стало лучше, — сказала я. — От ужина. Спасибо.

Таэрн улыбнулся.

— Это я понял.

Я подперла щеку ладонью. Уходить не хотелось, хотя тарелка была пуста и разговор давно закончился.

Мы договорились утром вернуться к счетам. Таэрн забрал поднос, и мы вышли вместе. У лестницы разошлись: ему нужно было к Олвену, мне — в дальнее крыло.

Севрина ждала возле моих покоев.

— Элиан спит, — сразу сказала она. — Нерис с ним. Я ненадолго.

Я открыла дверь и впустила ее. Она не стала садиться. Достала из кармана плоский ключ на узкой ленте и протянула мне.

— От семейной рабочей комнаты. На верхней площадке западной лестницы, последняя дверь справа.

— Что там?

— Схемы защиты. Копии согласий. Старые записи моей семьи. Часть новых приложений тоже должна быть там: я сама относила их в шкаф.

— Вы знали, что хранители их запрашивают?

Севрина не отвела глаз.

— Знала.

Я посмотрела на ключ. Хотелось опять спросить: почему только сейчас? Но важнее было узнать, какие бумаги там сохранились.

— Эстран запретил открывать эту комнату? — спросила я.

— Он считает бумаги семейными. Но моя семья владела источником до Вейров. Я имею право дать их на проверку.

Она сняла ленту с пальцев и оставила ключ у меня на ладони.

— Завтра утром я приду и покажу шкаф. Позовите Таэрна. И Олвена, если понадобится.

— Вы сами скажете, что разрешили?

— Да. И подпишу, если нужно.

Я положила ключ на стол рядом с тетиным письмом.

У двери Севрина остановилась.

— Там будут и мои подписи. На тех бумагах, о которых я вам рассказывала.

— Я не стану их прятать.

— Я понимаю.

Она повернулась ко мне.

— Не откладывайте из-за меня. Если я утром не смогу встать, начинайте без меня. Верхний ящик справа.