Глава 42

Толкнув дверь, я вошла в комнату. Гул моих собственных шагов откликался эхом от каменных, неотесанных стен. Весь дворец пестрил мрамором, дорогой мебелью и тканями, но не это место. В малом зале не было ничего, кроме булыжника по середине и тусклого света, исходящего от, нет, не светильников, а от факелов.

Я обернулась, слыша как за мной закрывается тяжелая дверь. Осмотрелась и тихонько вздохнула, слыша, как тишину разбавил мужской голос. Он говорил на незнакомом языке, с рычащими нотами и слегка склонил голову, в приветствии.

Насколько я понимала, я должна ответить поклоном, слегка присев и поджав платье.

Вслед за мужчиной, зашли еще двое. Они о чем-то разговаривали и временами кидали на меня насмешливые взгляды.

Речь для меня была незнакома, но все же пару слов я смогла разобрать. И мне не понравилось то, что я услышала.

Дело в том, что путь к особняку маркизы, пролегал через кондитерскую, пекарню, мастерскую мадам Доджи и публичный дом.

Пьяные оборотни вываливались роем оттуда, громогласно рассуждая о своих успехах в любовном плане и часто прибегали к мордобою и были мягко сказать, не в адеквате.

В один из походов к Авроре, на моем пути встал один такой.

— Грына, — он норовил ухватить меня за край капюшона и увлечь в дом, где только одному богу известно, что он хотел со мной сделать. Иллюзий я не питала, и понятия не имела, чем бы закончилась та ночь, если бы за моей спиной не раздался лязг меча из ножен.

Арбен был жесток. На мои слова остановиться, он бил его до тех пор, пока не прибежал патруль и силой не вытащили жалкого мужчину из под генерала. Ужасное зрелище.

Вынув из моей корзины полотенце, он вытер руки и швырнул его в завывающего и хнычащего оборотня.

— Не ранена? — он беспокоился, что меня парализовало, но я не шевелилась по собственной воле.

— П-почему ты это сделал? — я сторонилась его и не дожидаясь ответа, ушла вперед, слыша его шаги позади.

— Не убегай.

— Скажи мне, — обернулась к нему и с силой ударила в грудь. Он перехватил мой кулак на лету. Пальцами раскрыл ладонь и после, опустил наши руки на свою рубаху.

— Он тебя не уважал.

— Что? С чего ты взял? — я удивилась его холодности. Безразличию к тому, кто сейчас собирал себя по кускам там, у входа.

Арбен ничего не ответил, загреб меня в охапку и усадил на своего коня, игнорируя мои ругательства.

Позже, маркиза разъяснит, что “Грына” означает — недостойная.

Стоя перед тремя лордами, что входили в совет и управляли целыми городами, вверенными им моим мужем и королем, я снова услышала это гадкое слово. И вновь, в свою сторону.

Когда я пришла в этот мир, в тело Аманды. Запуганной и забитой девушки. На меня обрушился шквал осуждения. Как так случилось, что будучи первой женой и единственной, кто может родить наследника, я потеряла все. Не удержала мужа, не удержала свой статус.

В мире, где правят сильнейшие, я была слабым звеном. И их насмешки были не случайны.

В изменах мужа, виновата женщина. Так и здесь, брутальные мужчины смотрели на красивую мордашку и нарочно говорили на другом языке, показывая, что я не достойна слышать их разговор.

Я здесь для другого. Я даже не жена! Всего лишь оболочка. Инкубатор для взращивания, и когда это случится, меня выбросят на помойку. Как использованную, надоедливую игрушку.

Это вызывало глухое раздражение, но и оно ушло, его место заняла ненависть.

Самодовольные папуасы, решившие, что я буду вылизывать пол, по которому они ходили, за то, что они некогда приняли решение выдернуть девчушку из привычной среды и отдать дракону.

Последними в комнату зашли король Мориус и Обсидиан.

За ними, стражники хотели закрыть дверь, но пышнотелая леди Буно, за руку со своей дочерью Эленерой, устроили скандал, требуя пропустить и их.

Они считали себя наравне с главами совета. Наравне с самим королем, и хотели стоять надо мной, принимая мои слова как почтение и им тоже!

Обсидиан хмурился, я видела как он покачал головой, указывая на дверь наглым особям, а короля это забавляло.

— Ни секунды не можете прожить без своего супруга, Эленера, — он махнул им рукой, разрешая присутствовать. — Похвально. Но все же, мы собрались здесь ради другой, не менее прекрасной леди.

Леди Обсидиан оскалилась, показывая ровный ряд зубов. У нее дергался глаз.

— Что за вздор, любимый, много чести собирать собрание ради такого пустяка, — грудной смех вампирши казался заразительным, но его никто не поддержал.

— Мы слушаем вас, леди Аманда, — он смаковал мое имя на языке, пробуя его на вкус, а после, улыбнулся сам себе.

Эленера неловко откашлялась, поняв, что на нее не обращают внимание, подхватила свое платье и встала в один ряд с лордами. Между Гектором и Мориусом, перешептываясь с обоими, словно со старыми друзьями, но те не слушали и не отвечали.

В затяжном молчании, я задумалась.

К моему платью была пришита дополнительная юбка, которая скрывала набедренный карман. Из него, на свет вытащила древесный кусок коры. С виду, по нему не определить, что начертано на поверхности, и каждый понимал это по своему.

— Аманда, неужели ты не смогла выучить два предложения, чтобы поздравить своих господ. Это такой стыд, я готова сгореть на месте от неловкости, — и уже тише, но все равно, чтобы все услышали, произнесла: — Надеюсь, ты не будешь читать это по слогам!

Она приободрительно похлопала меня по плечу, оставляя ладонь на моем теле.

Тряхнула плечом, сбрасывая чужую конечность, встала перед камнем, как за трибуну. От него исходила вибрация и, как от костра, корежилась реальность.

Я хотела проморгаться, чтобы сбросить наваждение. В голове четко и ясно стояла картина, как все должно произойти. И пока, все шло по плану, но волнения это не убавило.

Не успев положить дощечку, она примагнитилась к камню издав скрипучий щелчок. Тем самым, заставив лордой заподозрить неладное.

— Аманда, — безразлично отозвался дракон. — Моя жена не должна благодарить людей за наш союз. Так решили боги.

Ему не нравилось, что я стояла перед ними. Что они смотрели на меня оценивающе.

Эмоции Обсидиана были скрыты от меня. Я не могла прочесть их по его лицу. Но это могли сделать члены совета.

Они не шутили, на их лицах не играла скука и насмешка, как было, когда я только зашла. Теперь, только учтивость и сосредоточенность.

Даже мысленно, они боялись вызвать гнев дракона, поэтому меня никто не торопил.

— Я хотела поблагодарить вас всех, что уделили мне время. Со многими из вас мы незнакомы, — я переводила взгляд с одного на другого лорда, но каждый, кроме короля, отводил глаза. Им было неловко принимать мою благодарность, зная, что дракон не видит их заслуги ни в чем. — По правде сказать, мы со всеми вами не знакомы. За это время, вы открылись для меня с новой стороны и я … разочарована.

На этот раз, брошь в виде совы приобрела сапфировый отлив, подстраиваясь под цвет моего платья. Не знаю, в какой момент она оставалась невидимой, но ее появление у меня в руках, ни у кого не вызвало удивления.

— Есть то, что я хочу, чтобы вы услышали.

Провела ладонью по артефакту. Сова расправила крылья. На моем лице запрыгали пятна света.

Ну давай же!

Звук был приглушен. Что-то невнятное. Совсем не то, что я ожидала!

Грудь сковали металлические, раскаленные обручи и сдавливали ее до тех пор, пока сердце не увеличило пульс.

Почему не работает?

Активировала талисман еще раз. Снова и снова. Гребаная сова расправляла крылья и ничего не происходило!

Напряжение в зале нарастало. Эленера взглянула на меня сверху вниз, со снисхождением к утопающим, так словно что-то знала.

В голове пробегали обрывки воспоминаний. Где был талисман, пока я пребывала без сознания? Где был артефакт, когда я валялась обнаженная в больнице, не имея возможности пошевелить даже пальцем?

Бульканье в вещице нарастало. Как помехи, при плохой связи.

Что если это рук дело ее лекаря? Ее любовника? Мог ли он обнаружить вещицу? Мог ли удалить с нее все самое важное, оставив мне ее как напоминание о моей жалкой попытке уличить их во лжи?

— Как это понимать, — запричитала фальцетом леди Буно.

Мое представление провалилось с треском.

Я в непонимании поднесла талисман к глазам, сгибая руки в локтях, силясь рассмотреть, почему он дал сбой.

Он не работал!

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Неужели…

Включить запись, я смогу только если еще раз окунусь в те ужасные недели моих мучений?

Что если, талисман воспроизводит только то, что я хочу показать? То, что вижу сейчас перед глазами, в своем сознании.

По спине прошлась холодная дорожка пота. Мои руки мелко подрагивали. Как и ресницы, когда я в полной тишине, закрыла глаза, и перенеслась в ту темницу.

В тот самый день.

Я помнила все, что она делала. Как вошла в мою камеру.

Как держала меня, изувечивая плетью, оставляя на теле багровые гематомы.

Эленера заставила пройти через ад.

С новым вдохом, я услышала первый, невнятный вопрос, как под толщей воды.

И его можно было разобрать.

Голос, что был так смутно похож на мой, но я его не узнавала. Он спрашивал, зачем ей это. Почему?

«— Как ты посмела говорить с моим мужем? — слышится удар, но только звук не передает, того, что её нога оставила след на моих ребрах. — Тебя больше не спасут извинения. Я изуродую тебя так, как ты и должна выглядеть на моём фоне. Страшилище. Уродина, что не нужна никому, кроме её сопливой служанки. С ней я кстати тоже поквиталась, за то, что не хотела тебя травить. И посмела не исполнять мои приказы.»

Я задыхалась и хрипела, но мне нужно было продолжать разговор. Заставить ее признаться. Поэтому превозмогая боль в легких, я задаю следующий вопрос.

« — Зачем тебе это? Величество Обсидиан и так твой. Ты избавилась от меня, когда заняла моё место, стала главной. Зачем ты продолжаешь меня изводить? К чему переселила в восточное крыло? Отчего врешь о моих непомерных запросах?»

« — Я должна быть всем, для своего мужа. Я приложила максимум усилий, чтобы стать его глазами и ушами в замке у меня всё налажено, пока ты не решила показать характер. Дрянь, посмела вытащить его из моей постели и угрожать мнимым разводом. А он, после, начал задавать вопросы, как я к тебе отношусь. Но и этого ему было мало, он узнавал о тебе у слуг. »

У меня болел каждый мускул. Глаза плотно сжаты и все то время, что шла запись, я кажется и не дышала. Ногти оставили болезненные следы на ладонях.

Открыв глаза, первым делом взглянула на вампиршу. Эленера дернулась от моего взгляда, как от тока и уставилась на меня, как на саму смерть.

И я с наслаждением наблюдала, как идеальное личико скривилось. Наполнилось ужасом, нижняя губа затряслась. Искренне. Не наигранно, как обычно. Она уставилась на мать и не могла сфокусироваться на ней. Ее била крупная дрожь.

Она не верила в происходящее. Смотрела на мать с вопросом, слышали ли она тоже, что и сама Эленера. Не иллюзия ли это?

Но по расширенным зрачкам и губам в невысказанной букве “о”, до нее стало доходить. Нет, это не вымысел. Не игра ее воображения.

Это то. Что слышали все.

Каждый в зале, был свидетелем ее зверства. Ее ревности. Ее лжи.

А я смотрела и не могла перестать улыбаться

Сука получила по заслугам.

Осталось только…

— Иди к себе, Аманда, — я испугалась. Голос дракона был тих и не сулил ничего хорошего

Мрачная решимость на его лице вводила в ужас обоих вампирш. Она пугала даже меня.

— Я хочу остаться и…

Он не дал мне договорить.

— Нет, — после его слов ко мне подлетела стража и жестко ухватила под локоток.

— Я должна сказать… — настояла на своем, вырываясь.

— Я не позволю тебе увидеть это, — он обошел Эленеру, и не дав той и рта раскрыть, ухватил за шее, приближаяя ту к своему лицу. Она хватала ртом воздух, а перекрывал ей тонкие венки, пальцами, из которых появились когти. Он не говорил с ней. Только со мной, смотря на Эленеру как врага. Как на убийцу, — Т не увидишь этого, не будешь присутствовать при суде. Тебе ещё рожать моих детей.

Члены совета протрезвели. Блеск в глаза сменился на животный ужас и когда к ним подлетела леди Буно, умоляя заступиться за дочь, те трясли головами, как болванчики, не решаясь высказаться.

Это был мой последний шанс.

— Я. Требую. Развода, — не потрудилась достать лезвие, а с силой дернула запястье о острые углы алтаря. Алая жидкость толчками выплескивалась наружу и когда попала на дощечку, та вспыхнула и на ней образовались руны. Установив зрительный контакт с тем, кто как в замедленном фильме повернулся ко мне, и неверя своему слуху, вчитывался в слова по моим губам. Я отчетливо, в последний раз, назвала имя дракона. — Гектор Обсидиан.