Глава 50

Два опасных и жутко злых мужчины источали чистую, искрящуюся ярость, что при соприкосновении грозилась вылиться в колоссальные неприятности и в первую очередь для Арбена, ведь он находился на службе, а значит Обсидиан был его, своего рода, начальником.

Окинула взглядом мужчин. Оба были высокими, злыми и самоуверенными. Казалось, еще секунда — и произойдет нечто ужасное, непоправимое, что жестко отпечатается в моем сознании и будет преследовать в кошмарах и я буду корить себя, что не вмешалась. Не остановила этих до удари ревнивых мужчин.

Обсидиан был ужасным и жестоким человеком. По крайней мере, это то, что я слышала от людей. О его непримиримом характере ходило немало слухов. И каждый из них заканчивался плохо, для тех, кто так же фигурировал в рассказе.

Я была помешана на новом мире, и порой задавала глупые вопросы, но очевидными они были для кого угодно, но не для меня. Как новый человек в империи Горга, я спрашивала о религии, политике, короле, но чаще всего, я узнавала об Обсидиане.

Таким образом, мне удалось понять, короля в империи не жаловали. Он считался развратником и кутилой, выражаясь нашим языком. А вот Обсидиана боялись. Он повергал в ужас тем, что не давал своим врагам второго шанса. Даже если те поднимали белый флаг и вставали на колени, даже если приходило письмо от самого короля о помиловании — исход один : смерть.

Я не знала его с этой стороны. Он никогда не показывал мне свою жестокость. Да, он весьма упрям и имел неосторожность довериться своей семье и повернуться к ней спиной, не замечая, что враг все это время был внутри. Выжидал и строил козни. Рисковал его наследием ради своих эгоистичных желаний быть единственной женой. Раньше между нами существовала хоть какая-то грань, приличия, нормы, но теперь, когда он осознал, что потерял, мне следовало приготовиться к худшему. Желательно начинать это делать уже сейчас.

Он не отступит. Самое жуткое — генерал, второй раз за день, смотрел на него исподлобья и не собирался уступать. Разве что не торопился высказать Гектору все, что хотел. Он медлил, погруженный в свои мысли.

И я понимала, он затаился не потому, что испугался своего хозяина. Ему было плевать на титулы, он готов был драться, чтобы получить свое. Такова его природа. Но я этого не хотела!

Генерал стоял к нему в полоборота, сосредоточенный и скоординированный. Голова чуть наклонена вбок. Полное игнорирование всего, что говорил Обсидиан — только холодный расчет, внимание к деталям и движениям.

Он приценивался, присматриваясь к дракону, чтобы следующим шагом сбить самоуверенное выражение с лица Обсидиана и заставить его отступить. Генерал легко высвободился из захвата и оттолкнул Гектора на пару шагов, после чего не менее яростно ответил:

— Мне не нужна твоя признательность. Я помог важному для меня человеку избавиться от паразита в виде твоей бывшей. Мне было все равно, жена она твоя, любовница или мать твоих детей. Это исключительно твои проблемы. Для меня, существует только желанная женщина, и ее воля для меня первостепенна, — Арбен поднял руку и указал прямо на него — Как для тебя — желания Эленеры.

— Захлопни пасть.

— Я не виню тебя за твою слепую любовь к другой. Я не осуждаю за систематические измены и пренебрежение Амандой. Не призираю за те зверства, что творила твоя, на голову больная, жена. Я пережил нечто подобное и понимаю, что натворил бы не меньше бед, если бы Аманда меня об этом попросила! — генерал кивнул на меня. — Я почувствовал, что она хочет вырваться от тебя. Желает свободы, и я дал ей ее. Захочет голову твоей зубастой ведьмы? Она получит и ее тоже. Я буду рядом всегда. Любое ее слово и я его исполню. И не тебе вычеркивать меня из ее жизни. Не тебе ограничивать ее круг знакомых. Думаю, вскоре тебе придется смириться с тем, что твой удел — еще сотню лет ждать следующее Солнце. Другую спутницу, другую истинную.

Я смотрела на Обсидиана затравленным зверьком в ожидании расправы. Что не спустит генералу его резкий тон и грубые выражения, жестко переходящие с общепринятого языка на свой рычащий и лающий диалект. Гектор молчал, но нервно вернувшийся кадык выдавал его настроение лучше любых слов.

Больше всего на свете, я боялась, что дракон использует свою силу. Магию, что испепеляет людей по щелчку и его целью будет мой генерал.

Я должна вмешаться. Прямо сейчас. У нас нет времени выяснять отношения. Мы должны понять, что задумала леди Буно. О бог неба. Что за доставучая женщина! Неужели она считала, что ее выходка с моим заказным убийством сойдет с рук или о нем никто не узнает?

Не поверю в это ни за что!

Глупо надеяться, что я задохнусь во сне удушливым газом и никто не заподозрит в этом клан Эленеры.

Я должна выйти на нее раньше, чем в наш дом постучат следующие убийцы. Кто знает, стану ли я первой в их списке или они сперва навредят Авроре и всем, кто помогал мне заслать Эленеру в дикие земли, подальше от цивилизации. Или после вмешательства дракона, они будут действовать исподтишка. В таком случае, они заморочатся, вмешается тот же лекарь, что легко сможет изготовить зелье, от которого у меня остановится сердце, на фоне опьяняющей “радости” от успеха нашего небольшого магазинчика.

Сцепила зубы. Не позволю ей испортить мою жизнь. Нужно с этим кончать. Прямо сейчас.

Настырно влезла между двумя разъяренными оборотнями. Встала спиной к генералу и вытянула руку вперед, чтобы в случае нападения, Гектор уперся в нее, а не снес меня в сторону и не разорвал генерала на куски. Еще одной причиной, почему я доверилась именно генералу, было то, что могла рассчитывать на него и не переживать о том, что он выкинет какой-нибудь трюк и утащит меня в портал к себе в замок — как это мог сделать дракон, стоило бы только потерять бдительность.

— Величество Обсидиан, мы с маркизой Дебе в неоплаченном долгу перед вами. Ваше вмешательство спасло несколько жизней, — я смотрела куда угодно, только не в его глаза, где разворачивалась тьма. — Мы устали, напуганы и все на нервах. Я вижу, что вы хотите обсудить произошедшее и оглядываясь назад желаете протянуть руку помощи, но вынуждена вам отказать. Я должна быть здесь с Авророй, поддержать ее. Она так же, как и я, пережила весь этот ужас. Поэтому давайте оставим все как есть. Я уверена, что генерал Дамер сможет нас защитить, пока вы найдете тех, кто стоит за покушением, — мой довод звучал как детский лепет.

На его лице отразилось нечто такое, что заставляло душу съежиться и тысячу раз пожалеть о сказанном.

Но я не жалела. Усомнилась? Немного! Но не жалела. Он все же не зря был вторым человеком в империи — его следовало бояться, и с ним определенно нужно было считаться.

— Идем, — покачал головой Обсидиан, давая понять, что не услышал и половины сказанного.

Где-то сзади зарычал Арбен. Тихо, угрожающе, вызывая по всему телу колючие мурашки.

— Я справлюсь сама, — с нажимом повторила я, когда дракон сделал жест рукой, открывая новую арку. Портал.

Гектор ждал. Руки сложены за спиной, а взгляд полон злости. Он на грани.

С глубоким вздохом я старалась сосредоточиться, пока Аврора маневрирует между диванчиками и направляется ко мне.

— Иди с ним, — шепчет она. Я не успеваю повернуться к ошарашевшей меня маркизе, как она спешит добавить: — Я говорила с твоей служанкой, Рейной. Она уверена, что леди Буно, скорее всего, в замке у дракона. Она не собирается покидать его, считая своим, пока дело Эленеры не раскроют дознаватели, уверенная в том, что ее дочь оклеветали и та вскоре вернется домой. Только там у тебя будет возможность переговорить с ней. — Аврора произнесла это с намеком и незаметно похлопала Арбена по плечу, призывая его успокоиться и хотя бы немного расслабиться.

В недоумении я прокручивала между пальцами гладкий кусочек металла — артефакт, который хранил в себе наш разговор. Он должен сработать. Именно его мне нужно сунуть под нос леди Буно и заставить ту заткнуться. Если запись не заиграет при теще дракона, та отреагирует мгновенно, и уничтожит мой талисман. Тогда ничего уже не поможет. Стоит ли рисковать?

Омредеденно.

— Хорошо, — смирилась я с неизбежным.

***

Заходить в зияющую дыру и не знать, где выпадешь, было откровенно страшно. А ощущать за спиной Обсидиана, чья ладонь настойчиво лежала на моей талии, словно предостерегая от предстоящей тряски во время телепортации, заставляло сердце биться чаще, дыхание перехватывало от волнения.

Когда картина сменилась, и под ногами я ощутила твердую землю, а не воображаемый магический контур, я поспешила отдалиться от дракона. Скинув его лапу с себя, я юркнула к дальней нише, притворяясь, что меня очень интересуют декоративные изделия.

За окном барабанил дождь, его капли стучали по стеклам, как будто пытаясь пробиться внутрь. Сырость заполнила стены замка, а камины не горели — не было даже элементарного освещения.

Покои, в которых мы оказались, не казались жилыми. Они выглядели так, словно в них никогда не жили, забросили много лет назад, лишь изредка заходя сюда, чтобы вытереть пыль. На полках лежали разного рода предметы: статуэтки, кинжалы, бижутерия... На первый взгляд невозможно было сказать, для чего они предназначены.

Сомневалась, что в доме дракона, где он обитал все то время, что не кувыркался с Эленерой, мог быть ненужный хлам. Помня подарок Арбена — обычный талисман с непримечательной совой — я могла предположить, что и здесь были подобные вещицы. С виду старье, на деле — смертоносное и опасное оружие.

Фалангами среднего и указательного пальца я провела по пыли и убедилась: её нет.

Тогда почему в его комнате так не обжито? Ничего, что принадлежало бы ему. Ни разбросанных вещей, ни бумаг, которые должны были сыпаться на стол от сотен тысяч горожан, нуждающихся в его совете и поддержке.

— Обживаешься? — раздался голос Обсидиана, и я даже не заметила, как он подобрался ко мне со спины.

— При всем желании… которого нет, жить здесь было бы пыткой, — ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. На его лице промелькнула тень, и я поспешила добавить: — Все такое… мрачное, дикое.

Да-да, причина только в этом, а не в том, что здесь нет уголка, где бы вы с бывшей женой не прижимались друг к другу.

— Обычно вход сюда закрыт. Я не пускаю к себе посторонних.

— То есть вы не приглашаете сюда друзей? Не пьете с ними чай или не встречаете рассвет на той веранде?

На самом деле большая часть комнаты была под открытым небом; капли дождя долетали и до нас, а полы были чуть влажные. Пальчики на ногах сжались и я уже начинала присматриваться к широкому пледу, устилавшему кровать, по ощущениям, весьма теплым. Хотелось накинуть его на плечи, поджать ноги и завернуться в подобие кокона, чтобы унять трясущиеся конечности.

Если поначалу я списывала свои дрожащие руки на предстоящую встречу с матерью всех вампиров, то промозглый холод переубедил меня и выбил все мысли из головы, кроме одной: поскорее согреться.

— Сядь, — приказал дракон, указывая на кресло.

Я закатила глаза. На ногах было легче переносить нервозность. Например, я могла беспокойно постукивать пятками о каменный пол или пинать ту кисточку, что шла по кромке штор. Одни плюсы…

— Эй… — вырвалось с губ, когда он схватил меня подмышки, как ребенка, и небрежно бросил на кровать. Юбка задралась, и я тут же поправила ее, ощущая дискомфорт от отсутствия широких панталонов. Я была уверена, что это лишняя деталь гардероба, и никто не узнает, что я ее не ношу. Но что за…

— Ты напугана?

Я дернулась от неожиданного прикосновения к обнаженной коже, но его драконьи инстинкты среагировали быстрее: он перехватил мою ладонь, которой я хотела его оттолкнуть. Помня, что ударить его практически невозможно, я все равно не собиралась сдаваться. Я вцепилась свободной рукой в его пальцы, пытаясь расцепить их, но он тут же завел обе мои руки за голову и подтянул к изголовью.

— Вижу, что нет, — уголок его губ приподнялся, как только он заметил пламя в моих глазах, готовое сжечь его, если он ослабит хватку хоть на мгновение.

Он был близко. Глаза в глаза. Я крепко сжала губы. Поцелуев не будет. Ничего вообще не будет. А если посмеет, то лишится всех своих драконьих хвостов!

Он плавно отпустил руки, проводя кончиками ногтей по моим запястьям.

Щекотно.

Его пальцы опускались ниже, к груди, но не касались ее; он развел руки и скользнул по вышивкам на платье, останавливаясь на них и уделяя больше всего внимания. Они были произведением искусства — тончайшая работа настоящей рукодельницы. Неужели он узнал то, чем так хвасталась Эленера перед своими подружками? Или это был предмет ее гордости и перед ним тоже?

Если бы Аманда не погибла, смогла бы стать швеей, к ней съезжались бы все модницы империи. Занимали очереди за годы вперед и целовали ее руки, что таили в себе такие умения. Она была этого достойна. Только этого! А не умирать в подземелье, в голоде и страхе перед завистливой женщиной, чья жизнь наполнялась смыслом только тогда, когда все вокруг захлебывались слезами.

— Ты злишься. Чувствую, как напряжение клокочет между нами.

— Да. Злюсь. На вас! Встаньте с меня! Думаю, время прошло достаточно, чтобы мы могли увидеться с леди Б…

— Я буду допрашивать ее один, без тебя, — отрезал он и наклонился ниже, касаясь меня кончиками своих волос. — Я не хочу тобой рисковать.

— Да, мое тело важно…

— Важна ты сама. Целиком и полностью, — черные глаза с расширяющимися зрачками почти скрывали едва заметную линию радужки; они выдали его с головой.

— Вы думаете явно не о том, — стало неуютно под его обжигающим взглядом.

— Ты задерживаешься допоздна, — удивил меня он, внезапно сменив тему. Хотя о чем мы говорили до? Я забыла. — Помогаешь своей подруге в пекарне, пачкая руки в тесте и муке, готовя для горожан угощения. Потом ты с легкой улыбкой поднимешься наверх с подносом благоухающей выпечки и вместе с оборотнем молча сидите под звездами. Каждый думает о своем…

Пальцы его скользили ниже, аккуратно обходя все то, за чем я внимательно наблюдала; он не провоцировал меня на агрессию. Продолжал вести рукой, пока я путалась в мыслях и не могла вспомнить, что хотела ответить.

— Скажи, Аманда. В твоих мыслях есть место для меня? — мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова. — Знаешь, с твоим уходом я потерял покой. О чем бы я ни думал, я всегда возвращаюсь к тебе. Даже в мелочах. Мне никогда не снились сны; я был уверен, что лишен этого человеческого дефекта. Теперь вижу: каждую ночь только тебя. Только с тобой я начинаю чувствовать себя живым. Твоя забота обо мне в прошлом, искренняя радость при встречах и теплая грусть при расставаниях дарили мне надежду в том, что я действительно кому-то нужен.

Он взял мою замерзшую ногу, снял с нее туфельку и стал растирать в своих руках, даря блаженное тепло.

Я не дышала и лишь растерянно сжимала пальцами плечи Обсидиана, он отстранился и оставил поцелуй на щиколотке.

Я еще некоторое время не могла пошевелиться, а Гектор, казалось, замер в ожидании, молча смотря на меня. В его взгляде читалось что-то большее, чем простое любопытство — это было ожидание, надежда.

— Так лучше? — его голос был низким и бархатным, а пальцы мягко растирали мою кожу. От этого прикосновения во мне словно зажигался огонь, плавя все преграды. Я чувствовала, как тепло разливается по всему телу — от кончиков волос до краешков ногтей. Не думала, что предложив согреться, он сделает такое… такое интимное.

Но его слова неожиданно отрезвили мой разум, и до меня медленно начало доходить, что он только что сделал!! На сознание тут же нахлынула жесткая буря недоумения и злости.

— Зачем ты это сделал? — мой голос звучал выше, чем обычно, от гнева и смятения. То, что я смогла сформулировать внятное предложение после всего произошедшего, уже говорило о многом.

— Потому что захотел, — произнес он с невозмутимым спокойствием, продолжая массировать сначала одну ногу, а затем опускаясь к другой.

— Что значит «захотел»? — спросила я, сжимая в руках подол платья так сильно, что на нем образовались круги складок. Как же остервенело я хотела задушить Гектора за это! — Ты не можешь этого делать! Что подумают слуги, если войдут сюда? Увидят, как ты… — я задержала дыхание, подбирая нужное слово. — Как ты лазаешь у меня под юбкой. Трогаешь мои ноги и… и…

— Никто не зайде , пока я не разрешу им этого сделать.

Я обвела руками все вокруг, словно пыталась показать, что именно меня так тревожит. Как если бы мне сказали, что я немая и в моем случае, было бы легче показать, чем объяснить. И это было чистой правдой.

— Это снова уловка? Чтобы заманить меня сделать тебе наследника? — вырвалось у меня.

— Нет, делать наследника мы будем только когда на твоем пальце появится мое кольцо, на шее следы от моих укусов. Мои метки. А на теле множество поцелуев.

— Если появится! А этого не будет! — Я в отчаянии трясла головой из стороны в сторону. Нет, нет, нет!

— Я к тебе привязан. Я зависим от тебя. Душой. Видеть тебя каждый день важно для меня не меньше, чем дышать. Ты моя свобода, мое все. Я не знаю, что изменилось. Ты в прошлом и новая ты — как два разных человека; потребность в тебе растет с каждым новым днем.

— Скажите все то же самое Эленере! — выпалила я с горечью.

— Не думай, что можешь уязвить меня ее именем. Если бы я хотел, я закрыл бы глаза на ее поступки. Если бы любил, в том зале у алтаря не осталось бы никого, кто стал бы свидетелем ее злодеяний. Я чувствую, что меня обманули. Обвели вокруг пальца и отняли самое дорогое. Поверь, я никогда не разменивался по мелочам. Никогда не изменял, если любил, и никогда не предавал. Эленеру я отрезал от себя. Выкорчевал и избавился от заразы. Я виноват перед тобой и я исправлю свои ошибки. Заслужу твое прощение.

Он поднял мою голову за подбородок и произнес с искренностью, которая меня поразила:

— Я знаю, что такое предательство не меньше, чем ты, Лиза. И я, тебя не предам!