Глава 29

Мне сложно представить, сколько сил и выдержки требуется от ора Файра, чтобы сохранить невозмутимость хотя бы внешне. Видимо, из-за того, что я зеркало, мне достается отклик от его эмоции. Я точно знаю, что это возмущение и ярость его, потому что я-то как раз испытываю совсем другое!

Облегчение. Радость. Даже какое-то злорадство, что всемогущий ор не смог получить того, что хотел, по щелчку пальцев.

— Я с удовольствием выслушаю ваше предложение, — я искренне улыбаюсь консулу. — Чем я могу быть вам полезна?

Я забираю папку и вскрываю печать. Странно, я осознаю, что все буквы, слова на документах совершенно для меня незнакомы, но они достаточно легко читаются и не кажутся набором непонятных символов, как, например, восточные иероглифы.

Пробегаюсь взглядом по документу с гербовой печатью и подписью, как я понимаю, самого консула: мне разрешается работа по найму и свободное перемещение по Маргорду. Дополнительно упоминается, что я имею право на ссуды и кредиты, необходимые для работы и жилья, на обращение в консульскую службу с жалобами и на приобретение недвижимости.

— Тогда, ор Гирмур, прошу приобщить к этой папке еще и дополнительные документы, — произносит Эйну, указывая на бумаги в руках ора Файра.

Сейчас она совсем не похожа на простую старушку из захудалой пекарни. Она как будто преобразилась, но, видимо, лишь проявила свою настоящую суть: хваткой, сильной женщины далеко не самого простого происхождения.

Маг раздраженно и без особого энтузиазма отдает документ консулу.

— Тетушка Эйну, да вы просто мастер видеть потенциал в работниках! — с улыбкой говорит он и непонятно откуда взявшимся пером заверяет документ. — Я совершенно согласен, что Ору Альвию ни в коем случае нельзя никуда отпускать.

Тетушка? Ор Гирмур… А Эйну маг назвал ори Гирмур, она… Если я все правильно понимаю, то Эйну была зеркалом какого-то родственника консула. Отца?

А еще… Очень странно, что маг не исправляет консула, не заявляет, что ко мне надо обращаться “ори”, что я его зеркало. Не хочет, чтобы кто-то знал?

— Ор Гирмур, — громом раздается голос ора Файра. — У меня есть вопросы по поводу работы вашей охраны и солдат. И серьезные подозрения относительно того, что среди них есть пособники технарей. Думаю, раз вы закончили со своим важным гостем и освободились настолько, что готовы относить документы лично, у вас непременно найдется время на разговор со мной.

Когда он это все произносит, становится понятно, что если ор Файр и шел на какие-то уступки консулу, то делал это исключительно добровольно и только потому, что был заинтересован в том, чтобы найти меня. А теперь, когда именно консул и правила города стоят между ним и мной… Он будет искать способ преодолеть это препятствие.

— Что ж, как скажете, ор Файр, — консул напрягается и понимает серьезность слов мага. — Но, полагаю, мы эти вопросы обсуждать будем не здесь. Ора Альвия, жду вас завтра утром в башне. Я озвучу полностью свое предложение, а потом, если оно вам понравится, а я уверен, что оно вам понравится, мы с вами обговорим детали.

Ор Гирмур оставляет на столе мешочек с монетами, и мужчины выходят из лавки. Ор Файр идёт вторым, бросая на меня взгляд, который можно было бы прочитать как “ничего не закончено”, а я понимаю, что именно так все и есть. Мне еще предстоит побороться за свою свободу.

Вроде бы вышли всего двое, но внутри будто становится в десять раз свободнее. Только дышать мне по-прежнему тяжело, как будто все произошедшее всколыхнуло во мне что-то, какие-то странные воспоминания. И еще это уже не первое видение с пожаром. Еще бы понять, о чем оно…

Тяжело опускаюсь на скамью и понимаю, что на новый заход с тортиками и пирожными сегодня меня не хватит.

— Наворотила дел ты, девка, — вздыхает Эйну, — но теперь уже назад не отмотаешь. Решать все придется. Только держи ухо востро, иначе попадешь так, что все до этого тебе цветочками покажется.

— Эйну, ты же знала, что так все получится? — устало поднимаю взгляд. — Когда ты эту бумагу с лавкой сделала?

— Сразу, как ты появилась, — отвечает старушка, закрывая папку. — Знала, что он придет.

— Так, значит, ты тоже зеркало?

Эйну опирается обеими руками на стол и долго пустым взглядом смотрит в окно. Я не тороплю — ответ тут не подразумевает “да” или “нет”, потому что и так все ясно. Скорее насколько много она мне расскажет.

— Да. Была зеркалом, консула предыдущего, пока он жив был, — отвечает она с легкой горечью в голосе. — А теперь… Вот кто есть.

Она отодвигает стул и садится на него, ненадолго переведя взгляд на меня, а потом снова отвернувшись к окну.

— Меня тоже закинуло сюда. Я тогда молодая была, глупая, — глухо говорит Эйну. — Рад еще консулом не был, и к тому моменту еще неженатый был. Он долго отказывался призывать зеркало, но потом сдался — военным был, магия нужна была. Так и таскалась с ним, как в нашем мире бы сказали, как генеральская жена. Влюбилась я в него без памяти. Плевать мне было на все правила, вот и ждала малыша.

Уже к этому моменту у меня начинает сжиматься сердце, потому что я примерно понимаю, к чему она клонит.

— Кто-то там главный про это узнал и королю донес. Рад пытался скрыть меня, да какое там… — Эйну вытирает платком мокрые щеки и прячет дрожащие губы. — Меня-то живой оставили, да только… Ребеночку моему не судьба было свет увидеть. Рад тогда со всеми рассорился, да и ушел со службы в Маргород консулом. Вроде бы и не под королем. Предлагал мне замуж пойти, да я после этого… Родить не смогла бы уже. Так что он женился, а я… Выполняла роль его зеркала до того самого момента, пока его не убили технари.

Многое становится ясным. И то, как ко мне отнеслась Эйну, и то, что о ней знал Рой, то есть консул, и реакция старушки, когда она подумала, что я связана с технарями. Только больше этот мир мне нравится не стал.

Что, они так побоялись, что она уйдет, что убили ее ребенка? Значит, не только этот страшный гость консула знает об этом, но и кто-то могущественный. Сам король?

— А ты бы ушла? — спрашиваю я Эйну.

Она поднимает усталый, бесцветный взгляд:

— Значит, узнала уже? — хмыкает она. — Да куда бы я от Рада ушла. Любила его всей душой. Да и он потом заботился обо мне до последнего. Чего не скажешь о многих и многих других. Языки чешут, что ор твой тоже не бросал первое зеркало. Да… Много вокруг него сплетен.

— Расскажи, Эйну… — прошу я, ведь мне же как-то надо в этом всем разобраться.

— Отдыхать иди, на ногах уже не держишься, — отрезает она. — Фридо приходил, кровать тебе в моей комнате поставил. Завтра ранехонько вставать, работы много. И чую я, консул тебе ее еще добавит.

Она разворачивается и выходит из лавки, давая понять, что на сегодня с нее достаточно откровений. Я еще какое-то время суечусь на кухне, отмывая остатки посуды, рассовывая по местам продукты и занимаясь чем-то, что отвлекает и просто мешает думать.

Едва солнце скрывается за горизонтом, я умываюсь, ухожу в комнатку и ложусь на узкую кровать, покрытую матрасом, набитым соломой, зато заправленную свежим бельем, пахнущим мятой.

Натягиваю на себя простынь, которая служит одеялом, нащупываю на шее кулон из осколка зеркала, крепко сжимаю его в ладони и сворачиваюсь клубочком. Наверное, мне стоит радоваться, что меня больше не может силой увезти ор Файр, что у меня появились права и защитник. Но мне очень страшно, ведь я по-прежнему не помню почти ничего из прошлого. И еще эти странные видения…

Просыпаюсь ночью от горечи во рту и запаха дыма. Лунные лучи тяжами пронзают комнату, подсвечивая клубы в воздухе. Вскакиваю, испуганно осматриваясь по сторонам, но не вижу, где горит.

— Лейт, вставай, — кричу я мальчонке, — вставай скорей.

На улице мелькает тень, я кидаюсь к окну, и кровь стынет в жилах. Там стоит женская фигура в черном плаще с капюшоном, надвинутым так, что я не могу разглядеть лица, но точно вижу смоляные волосы, волнами, спадающими на грудь. Я отчего-то знаю, что она меня видит. В ее руках — горящий факел, которым она мне салютует, а потом медленно касается чего-то под окном, и там мгновенно вспыхивает пламя.