Глава 32

Прячу Тиль в зарослях орешника, привязываю поводья к низкой ветке. Лошадь фыркает, словно недовольная таким укрытием, но я успокаивающе глажу её по шее.

— Тише, красавица. Нам нужно переждать до темноты.

Мой дом виднеется сквозь деревья — такой знакомый и одновременно чужой. В окнах мелькают тени. Кто-то есть внутри. Драксен? Его люди? А может мне вовсе кажется.

Интересно, Клевер смог вернуться сюда или прибился где-то в городе? Наверно, ищет меня там. Раз я слышала его голос в голове, он пожелал связать свою душу с моей.

Не рискую подходить ближе. Вместо этого углубляюсь в лес, туда, где когда-то нашла идеальное место для сбора трав — небольшую поляну, скрытую со всех сторон густым подлеском и низко свисающими ветвями старых елей.

Устраиваюсь под деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу. Мои крашеные волосы теперь тёмно-каштановые — работа травницы удалась на славу. Поглаживаю их кончики, всё ещё непривычные к новому цвету. Будет ли Драксен узнавать меня теперь? Захочет ли узнать?

Достаю кошель, высыпаю монеты на ладонь. Золото и серебро поблёскивают в пробивающемся сквозь ветви свете. Близнецы не поскупились — здесь хватит на несколько месяцев совсем нескромной жизни. Возможно, и на дорогу к Сосновому двору, как они предлагали.

Но хочу ли я этого? Действительно ли побег — единственный выход?

Внезапная тянущая боль в животе прерывает мои размышления. Морщусь, кладу руку в инстинктивной попытке защитить. Наверное, голод. Я не ела с раннего утра.

Достаю из сумки яблоко, которым угостила травница, кусаю, но вкуса почти не чувствую. Мысли крутятся вокруг одного: что я скажу Драксену, если встречу его? Что хочу свободы? Что боюсь его власти надо мной? Что, несмотря на всё, не могу забыть моменты, когда в его глазах мелькало что-то настоящее?

Боль возвращается, сильнее прежнего. Теперь она отдаёт в поясницу, заставляя выпрямиться и глубоко вдохнуть.

— Это просто усталость, — шепчу сама себе. — Слишком долго в седле.

Тиль беспокойно переступает с ноги на ногу, дёргает головой, словно чует что-то тревожное. Я прислушиваюсь, но лес кажется обычным — птицы поют, ветер шелестит листвой.

Время тянется медленно. Солнце ползёт к закату, тени удлиняются. Я пытаюсь отвлечься, представляя, как могла бы сложиться моя жизнь вдали от всего этого. Маленький домик где-нибудь у моря. Ребёнок, играющий в песке. Я сама — свободная, без страха оглядывающаяся по сторонам.

А потом боль скручивает меня так, что я невольно вскрикиваю. Она приходит волной, нарастает, достигает пика, а затем медленно отступает, оставляя после себя холодный пот на лбу.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Ещё слишком рано. Я на четвёртом месяце. Это не может быть... но следующая волна боли не оставляет сомнений.

— Тихо, тихо, маленький, — шепчу, обхватывая живот руками. — Не сейчас, пожалуйста. Не здесь.

Тиль резко дёргает головой, натягивая привязь. Её ноздри раздуваются, глаза беспокойно вращаются. Она чувствует моё состояние или что-то ещё?

Новая волна боли заставляет меня согнуться. Что я наделала? Зачем отправилась в этот путь? Верхом, беременная, в одиночку. Какое безумие!

— Нужно добраться до дома, — говорю вслух, цепляясь за эту мысль как за спасительную соломинку.

Дом означает безопасность. Кровать. Чистая вода. Даже если там Драксен — сейчас я готова умолять его о помощи. Ребёнок важнее гордости и свободы, важнее всего.

С трудом поднимаюсь на ноги, придерживаясь за ствол дерева. Каждое движение отзывается новой болью, но я заставляю себя идти к Тили. Отвязываю поводья, но не сажусь верхом — теперь я понимаю, что это может только усугубить ситуацию.

— Пойдём, красавица, — шепчу, беря лошадь под уздцы. — Нам нужно в дом. И быстро.

Мы выходим из укрытия. Тропинка, которую я раньше пролетала вмиг, кажется бесконечной. Каждый шаг — испытание. Боль приходит волнами, всё чаще, всё сильнее. Между ними я пытаюсь идти быстрее, но выходит всё равно слишком медленно.

Я не замечаю, когда начинаю плакать. Слёзы просто текут по лицу, смешиваясь с потом. Не от боли — от страха. За ребёнка. За себя. За то, что могу потерять всё здесь, в лесу, в одиночестве.

— Драксен, — имя срывается с губ помимо воли. — Мне… Мне нужна помощь…

Тиль внезапно останавливается, вскидывает голову, прядая ушами. Я тоже замираю, пытаясь понять, что её встревожило. И тогда слышу — хруст веток позади нас. Слишком тяжёлый для зверя. Слишком осторожный для случайного путника.

Кто-то идёт за нами. Следит. Приближается.

Паника накрывает ледяной волной. Я пытаюсь ускорить шаг, но очередной спазм сгибает пополам. Тиль тянет меня вперёд, словно понимая опасность, но я едва держусь на ногах.

— Кто здесь? — пытаюсь крикнуть, но выходит сдавленный шёпот.

Тишина. Только шелест листвы и собственное рваное дыхание.

А потом — треск совсем близко. И тихий, знакомый голос:

— Илория? Это ты?

Поворачиваюсь так резко, что перед глазами мелькают чёрные точки. Из травы выглядывает кошачья мордочка с расширенными от испуга зрачками.

— Клевер?!

— Да! Что ты… Скорее в поместье!

— Постой, у меня тут…

— Нет времени! — торопит меня котик. — В лесу сейчас очень опасно! Скорее! А я их отвлеку.

Ничего не объясняя, он бросается обратно в лес, а меня окатывает тревогой. Очень хочется пойти за ним, но очередной спазм заставляет меня скривиться и продолжить путь к дому.