Глава 19

Шарлин Распрощавшись с Колдером, я решила приготовить мазь для него, тем более долго это откладывала. Тина пришла ко мне в лабораторию с чайником ароматного травяного отвара. Экономка иной раз любила посидеть со мной, обсудить дела и просто поболтать. - Ловко ты его урезонила, - усмехнулась старушка, - давно пора было, Грэг стал совсем несносным. - Колдер обещал подарить мне лошадь, если мазь поможет, - я доставала нужные ингредиенты с полок. - Ого! Похвальная щедрость. Мы с мастером Фарлеем рассчитали мазь по долям, а вернее, взяли за меру объёма одну чайную ложку. Все травы были высушены и измельчены. По две части таволги, сабельника и живокоста следовало смешать с четырнадцатью долями жира, добавив по две ложки пчелиного воска и хвойной живицы. Твёрдые как камни корни окопника измельчила в крупную пыль, как и таволгу с корнями сабельника. Выложила жир в глиняный горшок, поставила на водяную баню, как только масса растворилась и стала прозрачной, засыпала травы, так вареву следует простоять часа четыре, чтобы ингредиенты отдали все свои «полезности». - Аромат-то какой, - потянула носом Тина, - почему у тебя всегда вкусно пахнет, а в аптеке то и дело воняет какой-то дрянью? - Давно не воняет, я всё отмыла, и потом, - отхлебнула из протянутой мне кружки, - у меня в основном травы, а у мастера много всяких веществ с разными запахами. - Всё готово? - Тина заглянула в горшок. - Что ты, только начала, присмотри, пожалуйста, за Дженни, когда она проснётся, я сегодня задержусь здесь надолго, обещала Колдеру приготовить мазь. - Добрая ты, он заявился скандалить… - упёрла руки в бока экономка. - Не могу сводить счёты с больным человеком, пусть сначала поправится, - улыбнувшись, махнула рукой и замерла над котелком, помешивая горячую массу. Жир потемнел, и, за полчаса до готовности я добавила в него янтарные гранулы живицы, по мастерской разлился резкий хвойный аромат. Горячую смесь процедила через кусок грубого холста, отделив сор и травяной жмых. В получившуюся тёмно-оливковую маслянистую жидкость бросила наструганный пчелиный воск, непрерывно мешая снадобье. Масса потихоньку остывала, превращаясь в плотную ароматную мазь. Готово. С полки взяла фаянсовый альбарелло, переложила лекарство. За окном заходящее солнце золотило макушки деревьев, ветерок стал прохладным, сметая с улиц полуденный жар. Я снова провела весь день в мастерской, наверное, плохая из меня мать, так мало внимания уделяю дочке, а что делать, ведь и зарабатывать нужно, и будущее наше устраивать. *** По Леннардвиллю быстро пролетел слушок, как я усмирила гневливого коннозаводчика, да ещё и заставила Колдера отправить сына на чистку конюшен. И половины правды не было в местных сплетнях, однако это сильно подняло мой статус в глазах крестьян. Дела в аптеке шли на лад, мазь для Додсона ему так понравилась, что он ходил за ней лично, не уставая каждый раз благодарить меня. Прослышав о новом чудодейственном снадобье, к мастеру Фарлею потянулись страждущие. Деньги хоть и не текли рекой, но хватило, чтобы подновить немного фасад дома, привести в порядок ворота и ограду, отремонтировать крыльцо. Колдер оказался человеком слова, однажды к нам во двор въехал мужчина лет тридцати, верхом на великолепной гнедой кобыле с чёрной гривой и ногами. Мощная, широкогрудая лошадь, казалось, и сама осознавала свою красоту: вышагивала с достоинством, кося на людей лиловым глазом. - Добрый день, мадам Леннард, - мужчина спешился, удерживая кобылу в поводу, - я, берейтор господина Додсона, Шаннон Рассел, хозяин не смог приехать к вам лично, велел мне доставить эту красавицу, - мужчина погладил лошадь, и она уткнулась ему в плечо. Даже на мой совсем непрофессиональный взгляд, стоила такая лошадка не меньше двух золотых, настоящее сокровище. Я подошла ближе, с замиранием сердца разглядывая свой подарок, Дженни потянулась ручонками к морде лошади, и та осторожно коснулась мягкими губами пальчиков дочери, малышка рассмеялась, обняв кобылу за морду. - Не бойтесь, - Шаннон заметил мой взгляд, - Эйвис добрая и смирная. - Какое красивое имя, под стать ей, - погладила морду лошади, и та потянулась ко мне, выпрашивая угощение, - передайте господину Колдеру, что я очень благодарна за такой поистине роскошный подарок. - Эйвис из той породы, что просто созданы для упряжи. Смотрите, мадам, какая стать. Она сможет тащить ваш экипаж хоть по грязи, хоть по камням часами, невероятная выносливость и сила. Настоящая труженица, - Шаннон потрепал кобылу по холке, и та коротко заржала, будто подтверждая его слова. А я украдкой рассматривала гостя. Высокий, светловолосый, открытый взгляд голубых глаз, широкий разворот плеч. Уголки губ чуть вздёрнуты вверх, отчего казалось, что Шаннон всегда улыбается. - Позвольте предложить вам чаю, - спохватилась я. - Увы, мадам, дела ждут, - поклонился берейтор, - нужно спешить. Для меня большая честь познакомиться с вами, если понадобится помощь с Эйвис, только дайте знать. Ещё раз поблагодарила Шаннона и растерянно замерла рядом с лошадью, её «жилплощадь» давно приспособлена под мою мастерскую. - Шарлин, - подоспел ко мне Эмин, - давай мне эту красавицу, пристрою её пока в каретном сарае, а потом, оборудую там маленькую конюшню. Я вынесла из дома кусок хлеба, угостила Эйвис и передала поводья садовнику. Не ожидала, что Колдер расщедрится на такую красотку. *** Постепенно я стала делать не только мази, но и другие лекарства. Идею подала Аннабель, страдающая от женских недомоганий. Фарлей готовил для неё травяной сбор из цветов таволги, листьев мяты и ромашки, но подруга жаловалась, что когда начинают одолевать боли, ждать, пока заварится трава, нет сил. Подумав, я приготовила сироп, уварив сырьё и добавив туда мёда. Двух ложек было достаточно, чтобы унять спазмы. Также изготовила кровоостанавливающий и укрепляющий сироп на основе пастушьей сумки, листьев крапивы и манжетки обыкновенной, для тех, у кого «женские дни» протекали тяжело и слишком обильно. А дополнением к этим средствам хорошо подходил успокаивающий сироп с пустырником, валерианой и душицей. Первую партию отдала на пробу Аннабель, а потом в аптеку началось настоящее паломничество, подруга отлично разрекламировала мои лекарства. - Мадам Шарлин, - со смехом говорил Фарлей, - эдак скоро вы меня переплюнете, придётся дать вам диплом рецептариуса прямо сейчас, не дожидаясь окончания учёбы. - И сопротивляться не стану, - рассмеялась в ответ. - Вашими стараниями, наш доход существенно увеличился, я уж и отвык от такого наплыва народа. - Погодите, мы с вами ещё больше полезных средств создадим, - подмигнула мастеру. - Пожалейте старика, - шутливо поднял руки Фарлей, - эдак придётся расширять мою лавку, того и гляди переплюнем аптекарей Эрленда. - К этому и надо стремиться, - усмехнулась в ответ, - если мы живём в деревне, не значит, что у нас какая-то захудалая лавка. - Мадам, вы всколыхнули нашу жизнь, как воду в стоячем пруду, - подшучивал мастер Фарлей, - Грэг конюшни чистит, вместо того, чтобы, как обычно, бездельничать и дурить, Фиби расцвела, учиться стала, а поместье ваше как изменилось. - Ох, не сглазьте, - отмахнулась я, - пусть уж всё идёт своим чередом, боюсь даже загадывать. - Опасаетесь, что барон запретит вам учиться, если прознает? - догадался мастер. - К сожалению, от Хенрая не приходится ждать ничего хорошего, - вздохнула я. - Не печальтесь, мадам, такой женой можно только гордиться, даже ваш супруг должен это понять. *** Хенрай Утро навалилось на барона словно пыльный мешок. Голова гудела, во рту стоял мерзкий привкус, точно туда вылили все помои Эрленда. Хенрай со стоном оторвался от подушки, обведя мутным взглядом комнату. Шторы были закрыты, но яркий дневной свет пробивал эту преграду, ложась полосами на пол. Рядом спала Катрин, обдавая барона винными испарениями. Поморщившись, мужчина с трудом поднялся, дотянулся до кувшина с водой, напился, облив рубашку. - Чёрт, дал же я вчера маху, - осипшим голосом выдавил он из себя. Воспоминания вертелись в голове разрозненными осколками, не желая складываться в общую картину. Они давно вернулись с вод, но Кати не отпускала его в поместье, точно одержимая, таскаясь по всем светским раутам. Бальный сезон начнётся лишь в сентябре, сейчас большинство знатных семейств отбыли на отдых, но в Эрленде всегда найдутся те, кто не против покутить. Вчера они гостили у Эдгара, давнего приятеля Хенрая, пригласившего их на партию в карты. Это было не совсем подходящим развлечение для женщины, но разве Катрин могло что-то остановить? Напитки лились рекой, азарт брал своё, особенно когда Кати подбивала его на безумные ставки, шепча на ухо непристойности. - Сколько я вчера проиграл? - вопрос повис в воздухе. Хенрай дотянулся до сюртука, обшарил пустые карманы, сзади зашевелилась Катрин. - Ты чего не спишь, милый? - сонно пробормотала она. - Сколько мы вчера спустили? - Пустяки, - женщина отвернулась на другой бок, - всего-то двадцать золотых. - У меня при себе столько не было, - сглотнул комок Хенрай. - Ты оставил расписку. Неужели ничего не помнишь? Иди, освежись и дай мне поспать. Барон, опираясь на спинку кровати, тяжело поднялся, протопал в ванную, где долго плескался, смывая дурноту. - Двадцать золотых, - бормотал он, ужасаясь своему расточительству. Матушка запрещала ему играть в карты и была права. Хенрай вспомнил, наконец, как им завладел злой, исступлённый азарт. - Осёл, тупица, - корил себя барон, - спустил деньги за несколько месяцев. Выйдя, он обнаружил, что Катрин поднялась и уже распорядилась, чтобы им принесли бульон и капли от головной боли. На её руке сверкнуло огромным сапфиром массивное золотое кольцо. - Откуда оно у тебя? - ревниво спросил Хенрай. - У-у-у-у, милорд, знатно же вы вчера набрались, - рассмеялась любовница, - ты же сам подарил его мне. - Я? - барон мучительно вспоминал, когда успел сделать такую глупость. - Ну да, - Кати залюбовалась игрой света на синих гранях, - сказал, что оно очень идёт к моим глазам. - И сколько за него выложил? - Всего ничего, пять золотых. Или жалеешь? - тут же надула она губы. - Что ты, как можно, - отбрехался Хенрай, пригладив вставшие дыбом волосы. Двадцать пять золотых за один день! А до этого: поездка на воды, ещё несколько приёмов, новые платья Кати. Всевышний, он потратил сумму, на которую мог спокойно жить больше полугода. Барон с самым мрачным видом опустился на кровать, осторожно отпивая горячий бульон. В желудке потеплело, ушла противная дрожь в руках. Ещё немного таких гулянок и Кати попросту разорит его. - Сегодня же еду в поместье, - обернулся он к любовнице, - хватит тянуть с Шарлин. - Завтра нас звали к Палмерам на партию в штосс. Хенрай почувствовал, как зашевелились волосы на затылке, в этой игре ставки делались огромные, за вечер легко было спустить целое состояние. - Нет! - взвился он. - Хватит медлить, я уже давно собирался решить все вопросы с женой. - Как знаешь, - насупилась Кати, недовольная подобным раскладом, - ей-то что, она не свои деньги ставит. - Пойми, - приобнял любовницу барон, - чем дольше мы тянем, тем хуже. Ты ведь сама раньше поторапливала меня. - Да, но мне будет скучно, сейчас ни театра, ни балов, совсем ничего. - Поезжай на море, - предложил барон. - Пожалуй, ты прав, так и сделаю, - согласилась любовница. Хенрай не стал медлить, велел собрать вещи и приготовить карету, Кати уехала к себе домой, а барон, превозмогая тошноту, вскарабкался в экипаж. Ему совсем не хотелось видеться с этой мышью, Шарлин. Но время идёт, а ей ещё наследника носить. А потом: монастырь для порядком надоевшей жены и свобода для него.