Глава 21

Шарлин Пока Хенрай сидел в своей спальне, я решила, что всё же не стоит нагнетать обстановку. Сделаю ему уступку, коли так милорду противно есть со слугами на кухне. Рядом с бывшей гостиной находилась небольшая комната, где стояли посудные шкафы с хрусталём и фарфором. Мы с Эмином, а потом и с присоединившейся к нам Фиби, перетащили посуду в пустую комнату для слуг, туда же отправили и мебель, отмыли будущую столовую. Старые хозяева не скупились на отделку, даже в кладовых. Стены покрывали буазери - декоративные резные панели из дерева, как и в самой гостиной, словно эта комнатушка была её компаньоном. Занавески отыскались в кладовой, и пока мы с Эмином мыли полы и панели, Фиби постирала тюль. Потом середину комнаты занял стол и стулья, вдоль стен уместилась пара буфетов со стеклянными дверцами, хватило места даже для небольшой банкетки под окном. Получилось мило и уютно. - Ну вот, - стряхнула я пыль с ладоней, - надеюсь, милорд будет доволен. - Мадам, - Фиби спрыгнула с подоконника, закончив вешать занавески, - барон не заберёт вас с Дженни в город? В глазах девушки светился страх. - Я не знаю, - вздохнула, опустившись на банкетку, - надеюсь, всё обойдётся. Почему ты испугалась? - Мне понравилось учиться, - робко улыбнулась девушка, - если вы уедете, то всему придёт конец, останется только сбор трав. - И мы с Тиной не хотим, чтобы ты уезжала, - топтался на пороге Эмин, - в кои веки нам, старикам, довелось пожить в семье, а теперь снова вечера вместе коротать да смотреть, как ветшает поместье. - Будем надеяться на лучшее, - попыталась я подбодрить садовника и Фиби, - а пока остаётся только ждать. *** Хенрай Барон лежал на кровати, переодевшись в халат. Тина сняла чехлы с мебели, застелила постель и теперь разбирала его вещи, развешивая в шкафу. Хенрай никак не мог взять в голову, что произошло с его супругой. Куда делать тихая безропотная мышка и кто та женщина, которую он сегодня увидел? Откуда этот смелый взгляд, дерзкие речи? Даже походка у неё была другой, не робкие шажочки, будто Шарлин боялась оступиться, а твёрдая поступь и, что скрывать, грациозная, точно у пантеры. У его жены завёлся любовник? Потому она так стремится остаться в Леннардвилле? И вообще, откуда у неё талант к аптекарскому делу? - Принеси мне вина, - сказал он Тине, - я привёз с собой несколько бутылок. - Слушаюсь, милорд, - старушка вышла из спальни, к сундукам, что ещё ждали своей очереди в холле. Барон встал, прошёлся по комнате, распахнул пыльное окно. Двор чистый, и даже ворота с оградой подновили. А лошадь какая… Хенрай хмыкнул: кто бы стал дарить за лекарство столь дорогую кобылу. Выходит, Колдер соблазнил его жену? Да ну, на старика не похоже. «Грэг!»: осенило Хенрая. Точно! Молодой повеса не пропускал ни одной юбки, Терранс не раз рассказывал о его похождениях, когда барон наведывался в поместье. Вот всё и стало ясно, Шарлин спуталась с этим красавчиком. То-то так осмелела. Мужчина сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Какой-то конюх посмел зариться на его жену! Ну да! Факты налицо. Обучения у мастера Фарлея просто прикрытие для встреч любовников. В самом деле, не потащит же она его сюда. Хенрай зло рассмеялся. Шарлин и лекарства - глупость несусветная. Аптекарь же их покрывает, поди Додсон и заплатил ему за это. Надо забрать жену отсюда, пусть сидит в своих покоях в Эрленде, им с Кати она не мешает. Выносить сор из избы барон не собирался. Чтобы потом его весь город назвал рогоносцем? А ну как жена понесла от Грэга? Воспитывать чужого ублюдка? Хлопнула дверь, и Хенрай вздрогнул, вырванный из своих мыслей. Тина подала ему вино и поставила на прикроватный столик бутыль. Барон залпом осушил бокал, протянул его экономке, чтобы наполнить. Зачем только он послушал Кати? Как теперь быть? Впрочем, надо подождать, если у Шарлин начнёт расти живот, король подпишет расторжение брака, барон вернёт гулящую жену отцу, а денежки приданого останутся у него. Но как избежать сплетен и пересудов? Хенрай поморщился, будто пил кислый уксус. - Тина, - обернулся он к экономке, - как моей жене пришла мысль учиться у аптекаря? - У Эмина болели суставы, и мадам изготовила для него мазь, мастер Фарлей узнал об этом и предложил стать её наставником, у баронессы настоящий талант. - Откуда бы ему взяться, - буркнул Хенрай, впрочем, что он вообще знал о собственной жене? - Шарлин одна ходит к Фарлею? - Что вы, милорд, как можно, - возразила старушка, - я сопровождаю мадам или Фиби, наша травница. Разве пристало баронессе быть одной? Эта новость и обрадовала, и смутила Хенрая. Есть любовник у Шарлин или нет? - Моя жена сильно изменилась, - осторожно начал барон, - ты можешь рассказать мне, что с ней произошло, я щедро отблагодарю тебя. - Милорд, - старушка сжала в руках его рубашку, - простите меня за дерзость… Мадам сильно болела, мы уж и не знали, что делать. Денег на лекаря не было, вы не отвечали на мои письма… Мастер Фарлей согласился осмотреть баронессу бесплатно, лекарства дал, но ничего не помогало. А потом, видно, дитё её на этом свете удержало, так бывает, когда мать всеми силами цепляется за жизнь. Мадам поправилась. Но денег у нас было немного, малышку кормить надо… Вот и пришлось вашей жене делать мази аптекарю для продажи. - Я высылал вам деньги, - заносчиво возразил Хенрай. - Конечно, милорд, - поклонилась экономка и снова принялась разбирать вещи. - Когда заболела Шарлин? Старушка повернулась, с удивлением воззрившись на барона: - Она приехала с недомоганием из города, а потом стало хуже. - Что с ней было? Тина замялась, пожав плечами: - Мастер Фарлей сказал, похоже на меланхолию из-за избытка чёрной желчи, он мадам и чемерицу давал, чтобы дурное всё выгнать, рвало потом бедняжку и не сказать как. Хотел кровь пустить, но побоялся, мадам была слишком слаба. Советовал кормить её свежей курятиной и поить лёгким разбавленным вином, подогретым с пряностями. Да где же нам было всё это взять, - развела руками экономка, - мы и ванны делали с ромашкой и мелиссой, только не помогало. А потом будто чудо какое, мадам на поправку пошла, да повезло, молоко не пропало за время болезни. - Кто ухаживал за ребёнком? - Я, милорд, больше и некому. Несколько дней, пока мадам было совсем худо, давала Дженни коровье молоко… Малышка тоже плохо себя чувствовала. Животик болел, спала урывками, вялая была, бледная. Чудом не иначе, выжили они с мадам. - Иди, Тина, - махнул рукой барон. Оставшись один, он налил ещё вина и устроился в кресле. Когда ему Тина писала о болезни? Ах да, стюард что-то говорил о таком. Хенрай потёр лоб, вспоминая подробности. Жалкая торгашка и здесь поступила ему наперекор. Умерла бы, и всё решилось само собой. Возись теперь с ней. Лучше забрать Шарлин в город, там она действительно будет под присмотром. И про любовника нужно проверить, что если жена уже понесла, тогда приезд мужа для неё лучший выход, подарок судьбы. Притворится, что ребёнок от него. Ну нет, так подло Хенрай с собой поступить не позволит. Измученный дорогой и разморённый от вина, барон перебрался на кровать, где и забылся тревожным сном. На небе зажглись первые звёзды, когда он очнулся. Сполоснул лицо в ванной, куда слуги натаскали воды. В доме было тихо. Спустившись на первый этаж, барон отыскал экономку на кухне. - С каких пор у нас перестали подавать ужин? - ворчливо осведомился он. Тина подскочила из-за стола, засуетилась: - Милорд, извольте пройти в столовую, сейчас накрою, вы так крепко спали, не решилась вас будить. - Куда пройти? Шарлин вернула всё на место? - Мадам обустроила другую комнату: идёмте, милорд, я провожу вас. Желаете вина перед ужином? Хенрай нахмурился, но последовал за старушкой, которая подвела его к двери кладовой, где хранилась посуда. - Ты что издеваешься? - зашипел барон рассержено. Деревянная створка распахнулась, и за ней мужчина увидел уютную комнату, где мерцала свеча, освещая стол, шкаф с посудой и банкетку у окна. Хм, надо же, у Шарлин внезапно появился вкус? Вида Хенрай не подал, сдвинув брови: - Выходит, я теперь должен принимать пищу в кладовке? Тина съёжилась: - Прикажете подать ужин в вашу комнату? Мадам сейчас занята, убаюкивает Дженни. - Давай сюда, - Хенрай прогромыхал стулом, выдвигая его из-за стола, - да поживее. Скоро экономка занесла варёные овощи, кашу с кусочками плавающего в ней жёлтого масла, и тарелку с белым хлебом и сыром. - Ты издеваешься? - швырнул приборы на стол барон. - Что это? - Ужин, милорд, - экономка поджала губы. - Я понимаю, вы привыкли есть свиное хрючево. Где мясо? Неужели трудно было приготовить что-то хоть малость съедобное? Тина с укором посмотрела на барона: - Откуда же нам продукты взять? Мадам получает пару миттов за свои мази, только и хватает на крупы и овощи. Сегодня смогли сыра вам купить. - Чёрт-те что, - ударил ладонью по столу Хенрай, - оставь меня! Он постоял возле открытого окна, посмотрел на убогий ужин, потом взял кусок хлеба, положил на него сыра. Запив бутерброды вином, барон собрался идти к себе, но замер перед комнатой жены. Как могла так измениться супруга, и, главное, почему барона тянуло в этой новой Шарлин. Он вспомнил облик молодой женщины, - ничего общего с той, что покинула его поместье. Нет рыхлости тела, как было после родов. Супруга стала стройной, однако пышные грудь и бёдра не потеряли своих привлекательных очертаний. Вино шумело в голове, смазывая мысли и подталкивая Хенрая к ручке двери. Сжав губы, мужчина решился и вошёл в комнату жены. Возле кровати дрожал на лёгком ветерке огонёк свечи, барон прошёл мимо колыбели, в сторону которой даже не взглянул, приблизившись к постели. Шарлин спала обнажённой, лёгкое покрывало мягко очертило манящие изгибы тела. - Вот бесстыжая, - пробурчал Хенрай, невольно любуясь нежной кожей и медленно поднимающейся на каждом вдохе красивой грудью. Волосы жены лежали волнами на подушке, переливаясь расплавленным золотом даже при неверном свете крохотного огонька. Не щеках слабо розовел румянец, так бесивший его когда-то. Внезапно Шарлин распахнула глаза и в одну секунду, обернувшись покрывалом, соскочила по другую сторону кровати: - Что вам здесь надо? - зашипела она, точно разъярённая кобра. - Я в спальне своей жены, - с ухмылочкой Хенрай стащил с себя халат, бросив его на пол, - иди ко мне. - Ага, разбежалась, - усмехнулась супруга, плотнее запахнувшись, - для, м-м-м, подобных нужд у тебя имеется любовница. - Как видишь, её здесь нет, - нагло парировал Хенрай, - Шарлин, не заставляй меня ждать. - Так и не жди, - жена сделала пару шажков вбок, - иди к себе. - Довольно! - рассердился барон. - Перестань ломать комедию, живо в постель. Я устал и хочу отдохнуть! - Могу перечислить тебе пару способов, как снять напряжение, - с издёвкой ответила Шарлин, - но, думаю, они тебе известны. Не смей приходить ко мне! Я не делю ложе с кобелём, что таскается с каждой доступной женщиной. - Ты, - задохнулся Хенрай от гнева, - как смеешь?! - Не шуми, разбудишь дочь, - топнула босой ножкой супруга, - можешь делать что хочешь: увезти меня в город, снова запереть, но с тобой, пока жива, я не лягу. Уходи по-хорошему. Глаза Шарлин грозно сверкнули в темноте, и барон понял, что боится этой хрупкой женщины, в которой внезапно он почувствовал несгибаемую волю. - Я велю отнять у тебя дочь, и тогда ты сама приползёшь ко мне на коленях, - Хенрай высокомерно ухмыльнулся, он нашёл уязвимое место жены. Глаза Шарлин потемнели, в слабом свете став почти чёрными, губы скривились, крылья носа дрогнули от гнева: - Только посмей, - она медленно подходила к нему, - я знаю рецепты многих ядов, попробуй разлучить меня с дочкой, и ты умрёшь самой мучительной смертью. Будешь гадить под себя и захлёбываться в собственной рвоте, пока не одуреешь от резей в брюхе, станешь умолять прикончить тебя. И поверь. Даже если запрёшь меня под семь замков, я сумею подсунуть тебе яд, как бы ты ни был осторожен. Глаза Шарлин напоминали чёрные дыры, лицо побелело от гнева, пальцы скрючились, словно когти, готовые впиться в горло мужу, женщина вся подобралась, точно для рывка. Хенрай сглотнул внезапно подступивший ком, отшатнулся и заметил, как рука Шарлин скользнула по столику, где лежал тонкий нож для бумаги. Вылетев из комнаты супруги, как пущенная неумелой рукой, шальная стрела, Хенрай кинулся в спальню, сгорая от бессильного гнева, иррационального страха перед этой женщиной и вожделения, снедающего его плоть.